Alone

Быть без причуд – значит быть одиноким. Он будет ходить по оживленным коридорам, ссутулив плечи и опустив глаза в пол. Он будет шаркать по земле своими ярко-красными ботинками, надеясь, что его не заметят, потому что если это произойдет, ничего хорошего явно не случится. Он услышит резкие слова и к нему потянутся еще более резкие руки; он будет окружен резкими лицами, и даже при всем этом он всегда будет один. Иногда это легко игнорировать. Например, когда он анализирует причуды или ночами бегает по крышам, то, конечно, он не будет об этом думать. Но сейчас Изуку Мидория бежал поздней ночью, позволяя своим мыслям блуждать. Он отвлекся и это обошлось ему дорого, потому что неправильно оценив длину прыжка с одного здания на другое, он внезапно падает. Его живот врезается в край крыши, а руки пытаются найти хоть что-нибудь, но вокруг ничего нет – вот это удача. Он чувствует, что соскальзывает, и едва успевает сгруппироваться, прежде чем его тело врезается в землю и он катится, пока не оказывается лицом вниз в луже. Со стоном он поднимается и выплевывает полный рот воды, которая на вкус кажется… чем-то неприятным. Изуку хмуро смотрит на лужу, его отражение видно из-за света фонарного столба, стоящего прямо за переулком. Сквозь рябь на луже он видит очертания загорелого веснушчатого лица, с которого все еще не сошел весь детский жир. Большие мутно-зеленые глаза смотрят на него, и он не может понять, всегда ли они были такими уставшими. Отвратительный желтый синяк украшает его скулу и доходит до виска — он еще не полностью исчез после последней ошибки Кацуки — обычно он не бьёт по лицу Изуку. Со вздохом он встает, поморщившись от боли в районе живота, но не тратит время, чтобы проверить, насколько все серьезно — он получил достаточно ударов по ребрам, чтобы понять , что ничего не сломано, совсем скоро там появиться ушиб, и он будет мучиться с ним ещё как минимум неделю. «Вот и закончилась моя полоса четырех с половиной недель, когда я не падал со зданий». — бормочет Изуку про себя, выходя из переулка и направляясь по улице к квартире, в которой он и его мать жили. Если бы Изуку был честен, он бы сказал, что единственным человеком, живущим в квартире, был он сам. Его мать была еще жива и все еще рядом, но Изуку очень редко видел ее дома. Она берет глупые сверхурочные смены на работе, питается в ресторанах и барах, а иногда даже избегает ночевать в квартире, оставаясь со своим новым «кавалером на одну ночь». Так что да, в десять лет Изуку жил относительно самостоятельно, и да, он понимал почему. Это было потому, что он был беспричудным. Именно поэтому он был одиноким.