Alone

Деку вернулся в квартиру только один раз. В его комнате был произведен обыск, из-под кровати вытащили и разложили аптечку. У него не было никакого желания там задерживаться, поэтому он схватил рюкзак и запихнул в него столько одежды, сколько смог и ушел, не оглядываясь назад и не смотря на пропахшие сигаретным дымом стены и заляпанные алкоголем полы. ** Деку — беглец. Его изношенные красные туфли были склеены изолентой, шнурки развязались и испачкались, его волосы из просто непослушных превратились в ужасное гнездо, и если бы он не взламывал замки спортивных залов, чтобы попасть в душевые, от него, вероятно, пахло бы как от той кучи мусора, гниющей на земле в переулке. Последнее было абсолютной правдой: он совершил ошибку, просто сломавшись после того, как его отчаянное желание заснуть затуманило рациональную часть его личности, требующей, чтобы он осмотрелся и хотя бы немного прибрался в том месте. Такой образ жизни был его единственным выходом, и сейчас его можно было спокойно назвать бездомным. Работая на Чона, он зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе дешевую квартиру, но, оказывается, когда дело доходит до выяснения статуса причуды даже с этим могут возникнуть проблемы. Видимо, беспричудность работает как магнит для всяких проблем. Ну, не то чтобы он не думал в таком ключе раньше. И неудивительно, что из-за дискриминации ему трудно найти жилье, но все равно как-то обидно. Он не выбирал это. Так неужели он виноват в том, что родился таким чертовски бесполезным? Ему уже пора перебираться в следующий переулок или подъезд. Он оставил это на потом, сейчас есть дела поважнее. Когда его плечи прогнулись под тяжестью вечеров, проведенных в сборе новых шрамов и смертей (только чтобы другие не страдали), он не мог не задаться вопросом, а было ли когда-нибудь у титана Атласа время подумать о чем-нибудь, кроме бремени небес на его плечах? Из-за слишком большого количества смен на работе Чону пришлось попросить его взять несколько выходных. Он говорил что-то о том, что все волнуются за него. Деку не то чтобы в это верил, поэтому просто кивнул головой и согласился раньше, чем Чону взбредет в голову прочитать ему лекцию, которая, без вариантов, оставила бы его в еще большем непонимании и с головной болью. Сидеть без дела было как-то неправильно. Не было никаких школьных занятий, чтобы скоротать часы, и было еще слишком рано навещать кого-либо из детей — сейчас примерно 8 утра, и большинство детей уже были в школе. Он мог бы поступить рационально и найти место для ночлега, возможно, продолжить поиск безопасного приюта для бездомных или квартиры, которую ему готовы сдать в аренду. Но, опять же, Деку был не очень рационален. Он наткнулся на одну интересную статью через несколько минут бесцельного пролистывания ленты новостей на его телефоне-монстре. Кто остановит Убийцу героев?

Опубликовано Anonymous Убийца Героев — убийца и безумец. В сам факт того, как долго он находится на свободе, верить не хочется. Но, к сожалению, это правда, в последний раз его видели в Хосу после покушения на убийство турбогероя: Ингениума, в результате чего герой был госпитализирован, публике пока не сообщали каких-либо новостей о его состоянии. После стольких потерь можно было бы подумать, что оставшиеся герои сплотятся вместе, чтобы справиться с этой угрозой, и многие агентства так и сделали. Например, обычный герой: Мануал сосредоточил силы профессионалов и стажеров на патрулировании и сборе информации, некоторые сильные атакующие герои, один их них пламенный герой: Старатель, как сообщается, отправились в Хосу, чтобы помочь выследить душегуба.

Деку нахмурился, глядя на телефон в своей руке, вспоминая недавнюю ночь, когда один подросток остановил его и высказал свои опасения. Ему доверили обеспечение безопасности людей того района, а для этого ему нужно быть уверенным, что Убийца Героев не ошивается где-то на горизонте. Найдя себе занятие, Деку заставляет себя встать и отвернуться от края крыши, на котором только что сидел. Единственная целая лямка рюкзака была перекинута через плечо, а маска, по обыкновению лежавшая в кармане, сейчас плотно прилегала к лицу. Ему не нужна была карта; учитывая то, как долго он пробыл на этих крышах, найти вокзал Мусутафу ему было так же легко, как вдохнуть, он прыгает и вот, он уже внизу, — ждет пока головокружение утихнет, а затем уходит. ** — Ну, я имею ввиду, возможно, если передать данные с твоего телефона полиции, это поможет его найти. Хитоши закрыл глаза и медленно выдохнул через нос; мысль о том, чтобы положить трубку, с каждой секундой становилась все более и более привлекательной. — Каминари, в двадцать восьмой раз повторяю, они уже пытались отследить номер Изуку, но не смогли. — Он слегка повышает голос, натягивая перчатки и наклоняясь, чтобы зашнуровать ботинки. — Хорошо, но, может, они смогут использовать какие-то данные в качестве зацепок? — Голос Каминари тихий, из динамика телефона доносились звуки ходьбы и низкий грохот: другой подросток, вероятно, был в поезде. И, скорее всего, его стажировка подошла к концу. У Хитоши было около десяти минут, чтобы собраться и выйти в гостиную, где его уже ждал отец, чтобы они могли начать их собственный патруль. — У них уже есть копии переписок на флешке. И почему тебе вообще это так интересно? — Брови Хитоши сошлись вместе, он выпрямился, чтобы проверить узел на шнурках, ожидая ответа. — Я не знаю, чувак, просто, кажется, тот парень тебе правда очень дорог. — Вина в его голосе говорила сама за себя, доказывая, что это не единственная причина, и Хитоши имел довольно четкое представление об остальных. — Ты же знаешь, что это не твоя вина, да? — Тишина оглушала, и Хитоши нарушил ее усталым вздохом. — Бакуго — кретин, но ты не знал, что он жестокий кретин, ты не виноват. — Я знаю, просто… — Каминари разочарованно стонет, а затем тихо извиняется — скорее всего, перед тем, кого побеспокоил в поезде. — Да, он был грубым, и у него было эго размером с солнце, но я думал, что мы друзья. — А он так думал? — Хитоши пользуется моментом, чтобы рассмотреть свой костюм в высоком зеркале, висящем на двери его шкафа. Ответа долго не было, Хитоши пришлось убедиться, что Каминари не повесил трубку. Решив дать блондину время обдумать ответ, он закрепил капюшон на костюме и поправил маску, болтающуюся на шее. Дизайн его костюма был прост и лаконичен: черный облегающий лонгслив с длинными рукавами, сделанный из обманчиво тонкого материала, и более свободные черные штаны, заправленные в удобные на толстой подошве ботинки. Капюшон был дымчато-фиолетового цвета и представлял собой скорее петлю из ткани, скрепленную на ключицах, нежели обычный капюшон. Маска была металлической, черной с матовым покрытием, чтобы от нее не отражался свет. Он повернул несколько регуляторов, спрятанных на левой стороне, заставляя тонкие, как бумага листы металла смещаться; именно так он мог менять тембр своего голоса, выходящий из маски. Это был потрясающий костюм, и Хитоши влюбился в него сразу после первого использования — это было совсем недавно, за несколько дней до начала стажировки. (Хитоши знал человека, который часами корпел над дизайном, и был ему очень благодарен). Он оторвался от этой мысли и вместо этого чуть затянул искусно сконструированное оружие захвата, обернутое вокруг его предплечий. Ему потребовалось невероятно много времени, чтобы не запутываться в нем каждый раз, даже просто касаясь предмета поддержки. — Я даже не уверен, видел ли он в нас людей. — Каминари наконец ответил, его голос звучал смиренно и невыразительно. — Ну так разве он стоит твоего времени? — Хитоши взял с кровати телефон, проверил время и понял, что у него осталось всего пять минут. И снова молчание затягивается, хотя, к счастью, на этот раз не так надолго. — Нет, точно нет. — Каминари говорил уверенно, и Хитоши обнаружил, что уважает блондина чуть больше. — Ох, боже, чувак, тебе пора! — Он тут же отодвинул телефон как можно дальше от уха, внезапный крик застал фиолетововолосого подростка врасплох. — Ага. — Он искренне надеялся, что хмурый взгляд, с которым он установился на свой телефон, перенесся на Каминари. — Простите! — Еще одно приглушенное извинение — на этот раз адресованное бедным пассажирам поезда — просочилось в телефон. — Ну, мне все равно тоже пора, моя остановка скоро, надеюсь, патруль будет спокойным! — Киришима сказал так же, ребят, где ваша оригинальность? — Хитоши невозмутимо смотрит на экран, даже не удосужившись сохранить свое обычное пустое выражение лица, и вешает трубку, прежде, чем Каминари успевает ответить. Его одноклассники раздражали, но в то же время они были не так плохи, как он думал изначально. Возможно, он мог бы научиться терпеть их. Может быть…. наверно… шанс невелик. — Тоши! Иди покушай перед патрулем! — Позвал папа из кухни. Хитоши в очередной раз поправил капюшон и вышел из комнаты, чтобы перекусить нарезанными овощами и рисом, при этом терпя тычки и поправки в костюме, пока все не становится «в самый раз» по словам его папы. — Обязательно делать это каждый раз? Он же выглядел совершенно нормально. — Отец прошаркал в комнату из коридора, который вел дальше в квартиру, обернув вокруг шеи свое оружие и спрятав в нем лицо по самый нос. — Шота, я имею право беспокоиться о своем сыне. — Его тон как-будто бы подначивал оспорить утверждение. — Ой, смотри, мы опаздываем! — Хитоши внезапно повысил голос, указав на часы, которых не было на его руке, и быстро обнял папу, прежде чем потащить отца к двери. — Люблю тебя, будь осторожен и не забудь покормить котов, которые доведут тебя уже через пятнадцать минут, пока! Дверь за ними закрывается, и отец тупо смотрит на него. — Что? Он выглядел так, будто собирался укусить тебя, если ты скажешь что-нибудь еще. — Он пожал плечами, засунул руки в перчатках в карманы и откашлялся. — Он бы так не сделал, так что со мной все было бы в порядке. — бормочет отец, пряча улыбку за шарфом и тащась по переулку к лестнице, чтобы они смогли подняться на крышу. — Какие районы патрулируем сегодня? — спрашивает Хитоши, посмеиваясь над ответом. — Сегодня будет просто, в основном будем придерживаться… — Челюсть мужчины резко захлопывается, как только слышится рингтон; его рука направляется к карману, доставая и поднося телефон к уху, прежде чем тот успевает пикнуть более трех раз. Был только один человек, на чьих звонках проигрывался именно этот звук. — Незу. — Короткое приветствие, Хитоши нервно переминался с ноги на ногу. Телефон был недостаточно близко, чтобы он мог что-либо услышать, но, судя по тому, как отец сжал телефон, и как выражение его лица сменилось со спокойного на рассерженное, разговор явно был не о чем-то хорошем. — Хитоши, возвращайся домой, скажи Хизаши, что я вернусь домой позже обычного. — Телефон был благополучно спрятан обратно в карман, и мужчина пошел дальше по переулку. — Что случилось?! И почему Незу звонил? — Хитоши последовал за ним, быстро догоняя благодаря своим длинным ногам и явному упрямству. — Ситуация в Хосу: злодеи, похожие на тех, что попытались напасть на ваш класс, бушуют в городе, а один из учеников-стажеров пропал без вести. — Он говорил быстро, и Хитоши сразу понял ужас всей ситуации. Он стоял неподвижно и наблюдал, как его отец мчится по пожарной лестнице и исчезает где-то за крышами. Он прекрасно знал и понимал, что ему не разрешили бы отравиться в Хосу, чтобы помочь, потому что формально он еще не был героем, но это не остановило горькое разочарование самим собой, нарастающее в его груди. Он чувствовал себя слабым. Как вообще можно было ожидать, что он сможет спасти каких-то незнакомцев и победить злодеев, если он не смог спасти даже своего лучшего друга? И, черт возьми, один из его одноклассников сейчас был в том аду. Хитоши надеялся, что он в безопасности. Он надеялся, что, когда все это закончится, он придет в класс и увидит всех присутствующих, болтающих о стажировках и о том, куда они зайдут перекусить, прежде чем разойтись по домам. Он надеялся, что кто бы сейчас там ни был, он почувствует его надежду и ощутит себя немного менее одиноким. Он не мог больше терять друзей.