Оковы отвращения

      Тошнота подступила к горлу, окончательно лишая Санджи возможности дышать. Он продолжал отчаянно дергать руками и ногами, потому что именно так ему велел поступать инстинкт самосохранения. И чудовищу это, по всей видимости, не нравилось. Щупальца, опутывающие запястья и лодыжки зашевелились, сильнее сжимая конечности Санджи и оборачиваясь вокруг них еще несколько раз.       Сердце билось рвано и слишком часто, будто грозясь сломать ребра. Обрывки рубашки смялись под спиной, и теперь обнаженная кожа касалась шершавых камней. Санджи чувствовал, как она покрывается мелкими царапинами, но это волновало его в последнюю очередь.       От осознания собственной беспомощности становилось еще хуже. Санджи понимал, к чему все идет, и презирал самого себя за то, что ничего не способен сделать. Он привык считать себя сильным, но оказался не в состоянии дать отпор какой-то твари, продолжающей смотреть на него из темноты.       К телу, прикрытому только остатками разорванной одежды приближались все новые и новые тентакли. Санджи не знал, сколько их. Он не пытался сосчитать, понимая, что это совершенно бессмысленно. Плевать на их число, если он не смог справиться даже с теми четырьмя, что держали его руки и ноги.       Ситуация казалась совершенно безвыходной, но Санджи пытался не дать себе потерять надежду. Даже если монстр надругается над ним, подобно тому, как это случалось с нарисованными девушками из журналов для взрослых, он хотел верить, что у него есть шанс выжить. Да, скорее всего, он будет ненавидеть себя до конца жизни, утопая в отвращении и мерзкой жалости, но он хотя бы будет жив. Санджи был обязан сохранить жизнь, если не ради себя и своей мечты, то ради накама. Он не мог умереть такой нелепой смертью, оставив Мугивар без кока.       Воображение нарисовало душераздирающую картинку того, как все оплакивают его. Санджи представил, как был бы подавлен Луффи, как маленький Чоппер заливался бы слезами, и как грустили бы девушки и Усопп. Наверное, даже Зоро будет нелегко. Хотя, может он наоборот обрадуется. Правда, Санджи был более чем уверен, что нет. Впрочем, сейчас явно был неподходящий момент для того, чтобы думать о Зоро.       Санджи удалось набрать в легкие побольше воздуха, глоток которого придал ему сил. Он еще раз попробовал высвободиться, и тогда одно из щупалец обвилось вокруг его шеи. Чем сильнее Санджи пытался освободить себя, тем крепче оно сжималось, возвращая панику и безысходность.       Очень скоро в уголках глаз выступили слезы, и мир вокруг начал расплываться. Санджи замер, потому что силы резко покинули его. Но стоило ему успокоиться, как хватка на шее тут же ослабла. Чудовищу словно требовалась лишь абсолютная покорность со стороны Санджи, оно не собиралось его убивать.       Щупальце на шее ослабло, но не исчезло, будто предупреждая, что каждое неосторожное движение может стоить Санджи жизни. Ему оставалось только подчиниться. Каким же жалким и никчемным он себя чувствовал от осознания этого. Однако ему правда пришлось, другого выбора, кажется, не имелось.       Санджи приоткрыл губы, надеясь еще раз вдохнуть побольше кислорода, и чудовище воспользовалось этим. Ко рту приблизилось очередное щупальце и, воспользовавшись замешательством Санджи, тут же ткнулось в его лицо. Он успел сомкнуть губы прежде, чем оно успело оказаться глубже.       Пробормотав что-то совершенно невнятное, Санджи начал отрицательно мотать головой. Отвращение к происходящему усилилось в несколько раз. Уже достаточно давно Санджи понял, к чему все идет, но одно дело понимать и совсем другое — испытать на себе. Санджи казалось, что если скользкое щупальце, покрытое присосками, хоть на секунду коснется его языка, его непременно стошнит. Только вот выбора не было. У чудовища имелся способ принудить Санджи к чему угодно.       Он невольно разомкнул зубы, когда щупальце на шее опять начало душить его. Тентакль, находящийся у рта, тут же этим воспользовался, проскользнув внутрь. Сразу глубоко. Санджи испытал невероятное желание закашляться, после впился в щупальце зубами, за что тут же был вознагражден еще одним актом удушения. Хотя, теперь он вообще не мог дышать, даже тогда, когда шею больше ничего не сдавливало.       Щупальце проникло глубоко в горло. Санджи чувствовал, как оно источает какую-то вязкую слизь, от которой сперва было очень мерзко, а потом стало… сладко? Слизь действительно была сладкой на вкус, пусть и отдавала чем-то, напоминающим сырую землю. И все же она была похожа на мед, что, впрочем, не делало ее менее отвратительной.       Когда чудовище начало совершать поступательные движения, Санджи вспомнил о способности дышать через нос. Если бы не вспомнил, то, наверное, просто захлебнулся бы. Однако даже тогда, когда ему более-менее удалось выровнять дыхание, угроза задохнуться все равно оставалась. Щупальце во рту ускорило свои движения, с каждым разом проникая все глубже и глубже.       Сознание Санджи было наполнено первобытным ужасом. Все его инстинкты кричали о том, что нужно остановиться, сбежать от чудовища и забыть все произошедшее, как страшный сон. А потом случилось нечто странное. Санджи ощутил жар внизу живота.       Сначала он подумал, что ему лишь кажется. Он никак не мог возбудиться в сложившихся обстоятельствах. Едва ли сексуальное желание может возникнуть, когда единственное, чем заняты мысли — это страх. Только вот ему не показалось. Возбуждение действительно появилось, заставляя член начать наливаться кровью. И это было совсем не то, чего хотел Санджи.       Умом он правда не хотел, но его тело будто бы реагировало само по себе, не спрашивая у Санджи его мнения. Больше всего это походило на действие алкоголя или какого-то наркотика. Должно быть, подобным эффектом обладала слизь монстра, выделяющаяся из щупальца, продолжавшего толкаться в горло Санджи.       Ему хотелось кричать от безысходности, но у Санджи не было даже такой возможности. Ему оставалось лишь попытаться абстрагироваться от всего и просто переждать происходящий кошмар. Дотерпеть до конца, если этот конец, конечно, настанет когда-нибудь.       Щупальца на теле Санджи пришли в движение. Действия чудовища чем-то напоминали ласки, и Санджи соврал бы сказав, что ему не нравится. Точнее, ему-то не нравилось, но вот его тело предало его, начав испытывать извращенное удовольствие от прикосновений тентаклей. Особенно приятно стало, когда присоски легли на соски начав их сжимать не болезненно, но ощутимо. И Санджи вновь показалось, что его сейчас стошнит.       Кончики новых щупалец прошлись по внутренней стороне его бедер, пачкая вспотевшую кожу слизью. Еще одно щупальце дразняще дотронулось до головки вставшего члена, заставляя Санджи вздрогнуть.       Все это время он старался держать глаза закрытыми, но теперь резко распахнул их. Он разглядел глаз монстра, в котором читалось некоторое удовлетворение, и вновь зажмурился настолько сильно, насколько это возможно. В полной темноте легче было представить, что все происходящее просто страшный сон с сексуальным подтекстом. Санджи осознанно шел на самообман, пытаясь себя успокоить. Однако настойчивые прикосновения все равно были слишком реальными.       Щупальце во рту резко замерло, после чего медленно убралось, позволяя Санджи вновь дышать. Однако он возможностью не воспользовался. Не успел. Сердце испуганно сжалось, когда тонкое щупальце, щедро покрытое слизью, скользнуло между его ягодиц. Только не это!       Хуже всего то, что Санджи отчасти хотел этого. Наваждение окутало его разум, лишая самого ценного — его собственной воли. Создавалось впечатление, что монстр вынуждает Санджи хотеть того, что ему нужно. Эта мерзкая слизь, сладковатый привкус которой до сих пор ощущался на языке, отобрала у Санджи его собственную личность, делая его бездумной марионеткой, управляемой тентаклями.       Именно поэтому он дернул бедрами и приглашающе раздвинул ноги в стороны. От такого хотелось расплакаться, а потом искупаться в кипящей воде, чтобы смыть с себя стыд и отвращение. Санджи пообещал себе, что так и сделает, если выживет. Но другая его часть, больше ему не принадлежащая, искренне хотела, чтобы щупальцы сделали ему приятно. Член изнывал от желания, внутри возникло какое-то будоражащее чувство.       Санджи хрипло простонал, когда кончик щупальца без какого-либо предупреждения начал проникать в него. Как же это было унизительно! Но, одновременно с этим, Санджи пребывал в предвкушении и восторге. У него никогда ничего подобного не было. С людьми в смысле, но он предполагал, что это больно. Только вот теперь он совсем не испытывал боли, прошла даже та, источником которой являлась разбитая голова.       Щупальце проникло глубже, задевая какую-то чувствительную точку. Санджи вскрикнул. Пальцы сжались в кулаки, ногти вонзились во внутреннюю сторону ладони, оставляя на ней следы-лунки.       Остатки здравого смысла задались вопросом о том, спохватился ли кто-нибудь из команды отсутствием Санджи. Наверное, кто-нибудь должен был заметить, что его нет слишком долго. С одной стороны, Санджи хотелось, чтобы о нем вспомнили, нашли его и вытащили из этого кошмара. Но, с другой, больше всего на свете он не желал, чтобы его видели в таком состоянии и положении.       Имелась и третья сторона. Она Санджи не принадлежала. Эта третья сторона мечтала заполучить наслаждение. Ей хотелось, чтобы щупальце вновь коснулось члена, доводя происходящее до логического завершения. Только вот чудовищу некуда было торопиться. Оно упорно игнорировало стоящий член Санджи, и руки его держало крепко, чтобы он не дотронулся до себя сам. Кажется, его интересовало нечто другое.       Тентакль проник в тело Санджи еще глубже, доставляя некоторый дискомфорт, который, впрочем, очень скоро бесследно прошел. Он вновь появился тогда, когда к уже существующему щупальцу, добавилось еще одно. Оно было таким же тонким, как и первое, но до Санджи донеслись отголоски боли. Однако желание вспыхнуло с новой силой. Почему-то осознание того, что тентакли все глубже и глубже проникают в его тело, заставляло кожу покрыться мурашками. Санджи это нравилось.       Санджи это ненавидел. Понимал, что ему никогда не отмыться от этого позора. Даже содрав с себя кожу целиком, он навсегда сохранит воспоминания о том, как какое-то чудовище со щупальцами овладело им и, что куда хуже, вынудило получать некоторое удовольствие от процесса.       Санджи неосознанно стонал и часто хватал воздух ртом. Его волосы растрепались, лицо было мокрым от пота и слез. Из уголка губ вытекала дорожка слюны, капли которой постоянно падали на каменный пол пещеры, образовав небольшую лужицу рядом с разорванной рубашкой. Если в чем Санджи и повезло, так это в том, что он не видел себя со стороны.       Другие щупальцы, помимо тех, что находились у него внутри, продолжали ласкать тело Санджи, уделяя особое внимание шее, груди и соскам. Все его кожа была перепачкана прозрачной слизью, она же до сих пор оставалась на губах. Санджи ощутимо трясло. Он невольно подставлялся под прикосновения чудовища, пытаясь заполучить еще больше отвратительного удовольствия.       Какое-то внутреннее предчувствие заставило Санджи на мгновение распахнуть глаза. Он увидел еще одно щупальце достаточно внушительного размера, медленно приближающееся к нему. За отголоски привычной паники хотелось ухватиться и никогда их не отпускать. Но они бесследно исчезли, растворившись в жарком воздухе пещеры.       Санджи опять закрыл глаза, но он уже знал, что произойдет. Присоски прошлись по его ягодицам, после чего кончик щупальца попытался проникнуть во внутрь. Те тентакли, что уже были там, никуда не исчезли. И какой-то части Санджи это нравилось. Нравилось, что его вот так используют.       Щупальце уверенно, но, к счастью, не быстро попыталось проникнуть внутрь. Там было так мокро от слизи, что боли первое время совсем не было, она появилась только тогда, когда щупальце начало утолщаться. Санджи вскрикнул и шире расставил ноги, будто пытаясь помочь чудовищу. Ему было плевать на боль. Он чувствовал себя таким заполненным и грязным. От этого кружилась голова, и хотелось большего.       Из глаз продолжали течь слезы. Хотелось, чтобы все это закончилось.       Щупальце продолжило проникать глубже, лаская Санджи присосками изнутри. Оно переплелось с двумя другими тентаклями, образуя единый толстый стержень, который постепенно начал двигаться. Сперва это были робкие толчки, но со временем темп стал увеличиваться, делая Санджи то ли до ужаса больно, толи так же до ужаса хорошо.       С каждым новым толчком щупальца задевали какое-то особенно чувствительное место внутри. Это происходило то ли из-за того, что чудовище, вряд ли обладавшее чем-то, кроме животных инстинктов, знало, что делает, то ли из-за объема щупалец. Санджи казалось, что если он откроет глаза и посмотрит на свой живот, то сможет разглядеть очертания тентаклей через кожу. Однако некий страх не дал ему этого сделать, тем самым, наверное, спасая остатки его рассудка.       Капли смазки стекали по головке члена. Его тентакли по-прежнему оставляли без внимания, и Санджи было искренне жаль. Но он, как ему казалось, теперь был способен кончить и без прикосновений к члену. С тех самых пор, как все три щупальца проникли еще глубже и стали толкаться внутрь быстрее, он постоянно пребывал на грани оргазма, надеясь то ли как можно скорее испытать его, то ли превратить этот миг в вечность.       Невыносимое возбуждение с каждой секундой разгоралось все больше и больше от хлюпающего звука беспрерывных проникновений и стонов, сдерживать которые Санджи был не в состоянии. За пару минут до наступления разрядки сознание окончательно покинуло его, оставляя лишь физическую оболочку, не способную ни на что, кроме получения удовольствия от надругательства над собой же.       Оргазм наступил, когда чудовище все же удосужилось дотронуться до члена Санджи. Это было невесомое и короткое прикосновений. Одно из щупалец, до этого просто блуждавшее по телу Санджи, обхватило его член парой присосок, после чего тут же отпустило. И, тем не менее, этого хватило.       Яркое удовольствие сотрясло Санджи. Он сдавленно простонал, излившись на свой живот. Перед глазами возникли разноцветные вспышки. Наслаждение длилось долго, почти сводя с ума, но после предсказуемо пошло на спад. Санджи медленно выдохнул.       После пережитого оргазма тело стало очень чувствительным. Хотелось отдохнуть и выкурить сигарету, но… Чудовищу было совершенно все равно на желания Санджи и его состояние. Оно продолжало врываться в его тело, совсем не сбавляя скорость. Сначала это стало просто неприятно, потом больно, и еще позже очень больно. Слезы брызнули из глаз с новой силой. Теперь уже совсем не от того, что было хорошо.       Пьянящее наваждение постепенно начало оставлять Санджи, возвращая его в реальность. Реальность, где он стал жертвой монстра. Паника, которая пришла теперь, отличалась от той, что была до того, как все произошло. Она оставалась такой же сильной, но теперь больше походила на смирение.       Когда-то, по ощущениям в какой-то другой реальности, Санджи хотелось выжить. Но теперь, ощущая мерзкие прикосновения скользких щупалец к своей коже и, что особенно ужасно, чувствуя их у себя глубоко внутри, он больше не хотел жить. Не потому, что хотел умереть, но потому, что не верил, что сможет когда-нибудь быть самим собой, после всего, что с ним случилось.       Боль стала откровенно невыносимой. Она разрывала Санджи на части. Если он о чем и мечтал, так это о том, чтобы потерять сознание и больше ничего не чувствовать. Что-то заставило его слабо дернуть ногой, будто теперь это вдруг могло помочь ему освободиться. Щупальце на шее привычно сжалось, и Санджи почти осуществил свою мечту, напоследок сдавленно прошептав:       — Хватит…       Сознание то покидало его, то вновь возвращалось. Санджи не знал, сколько времени прошло. Чудовище продолжало терзать его, но в какой-то момент все равно стало даже на боль. А потом Санджи показалось, что он ощущает чье-то присутствие. Человеческое присутствие.       Как сквозь толщу воды до Санджи донесся знакомый голос, задавшийся вопросом:       — Что за хрень?       Санджи с огромным трудом разлепил глаза, приподнимая мокрые от слез ресницы. Он простонал от того, что щупальцы резко покинули его тело. На лицо что-то брызнуло, что-то теплое, красное и соленое на вкус. А потом яркий луч солнечного света, проникший в пещеру откуда-то сверху, осветил острое лезвие катаны.