Часть 2
8 ноября 2023 г., 11:40
Наше время
Освобождение пришло не с триумфом, а с тихим ужасом. После бесконечных пыток и изощрённых экспериментов, которые проводили советские «учёные», заставившие нацистов казаться милосердными хирургами, Солдатик наконец оказался на свободе. Первый глоток чистого воздуха, не отравленного радиацией, запахом крови и страха, обжёг его лёгкие. Прохладный ветерок, игравший в его давно не стриженных волосах, казался самым роскошным ощущением в мире. Одной мыслью пылал его разум: найти тех, кто превратил его жизнь в ад. Он найдет их, он заставит их кричать так, как никогда не кричал он сам. Но месть могла подождать. Сначала ему нужно было найти её — Алую Графиню, любовь всей его жизни, если она, конечно, была жива. Именно мысль о ней, о её улыбке, о её голосе, который приходил к нему в самые чёрные моменты безумия и боли, не дала ему окончательно сломаться. Их воспоминания были спасательным канатом, перекинутым через пропасть отчаяния. И как же горько было его разочарование. Он нашёл её не в роскошном особняке, а в убогом фургоне, уставленной мерцающими экранами. Она, его Графиня, его воинственная принцесса, превратилась в потную, полуодетую шлюху, которая… дрочила для толпы невнятных лиц в плоском экране. Его сердце, истерзанное, но всё ещё способное чувствовать, разорвалось на миллионы осколков. — Я любил тебя, — его голос был хриплым шёпотом, пропитанным горем и предательством. На её лице не было ни стыда, ни радости от встречи. Лишь ядовитая, жалостливая усмешка. — Я ненавидела тебя. И сейчас… ненавижу! — она выплюнула слова с такой силой, что они прозвучали как плевок в душу. И, с наслаждением наблюдая за болью на его лице, продолжила: — И ты никогда меня не любил. Никогда. Ты гнался за этой маразматичной брюнеткой, тупой дурой, возомнившей себя, блять, какой-то звездой! Ты гнался за ней, а клялся в любви мне! Ты каким был жалким, таким и… остался… Последние слова застряли у неё в горле, потому что его рука сдавила его с такой силой, что её кожа моментально посинела. Бенджамин не верил. Пытки выжгли целые пласты его памяти, особенно те, что были связаны с брюнеткой-певицей. Он почти забыл ту жизнь, что была до величия, до карьеры актёра, до всей этой лжи, которая так успешно затуманила его разум из-за детских травм. — Она жива? — прошипел он, стиснув зубы и нависая над ней всей своей массивной фигурой. Алая захрипела, и Бен понял, что, задушив её сейчас, он никогда не получит ответов. Он отпустил горло, но силой усадил её на стул, прижав своими руками её плечи. Она жадно глотала воздух, сотрясаемая кашлем. Бенджамин ждал, его терпение было на исходе. — Говори! Наконец, охрипшим, надтреснутым голосом она прошептала: — Превратилась… в изюм. В сгнивший и мерзкий. Как же портит время людей, да? Но ты… ты, конечно же, обошёл это правило… Она снова захихикала, и этот звук переполнил чашу его терпения. Но его душевная боль была сильнее. Она причинила ему куда больше страданий своим предательством, чем он мог причинить ей ножом, который он сейчас достал. Мелкие, но глубокие порезы на её руках заставили её вскрикнуть и замолчать. «Говори», — прозвучало из его уст куда страшнее, чем любая угроза. И Графиня, слабо надеясь на свободу, продолжила, хотя в глубине души уже понимала: живой отсюда она не уйдёт.***
1965 год. Март, Флорида.
Маргарет очнулась в постели, хотя заснула за рабочим столом, склонившись над листами с нотами для новой песни. Сознание прояснялось медленно, и она с удивлением поняла, что её перенесли в кровать. — Проснись и пой, проснись и пой! — мелодичный, знакомый голос донёсся из глубины комнаты. Анна приподнялась на локте, встречая его сонным взглядом и с взъерошенными густыми волосами. Бенджамин стоял в дверном проёме, сияя улыбкой, абсолютно не смущаясь того, что в очередной раз проник в её номер, когда вздумается. Для него не существовало замков. Певицу это раздражало куда сильнее, чем она готова была признаться. Во Флориду она приехала не для гастролей, а чтобы навестить детей в онкологическом центре. Не все свои сбережения стоит тратить на утехи. Бен поддержал её идею, не в силах устоять перед блеском в её глазах, когда она рассказывала об этом. В такие моменты Маргарет была не просто дивой — она была олицетворением доброты. Она с облегчением вздохнула и опустилась обратно на подушки, жестом приглашая его в свои объятия. Бенджамин с готовностью пристроился рядом, уткнувшись головой в её грудь и обхватив её за талию. — Я скучала, — призналась она, сонно запуская пальцы в его волосы и второй рукой протирая глаза. Обладатель изумрудных глаз в ответ прикоснулся губами к её шее. Они не были любовниками в привычном смысле. Нет, только изредка, в моменты особой слабости. В основном он приходил к ней за утешением, за тишиной, просто посидеть. Она была не той женщиной, с которой можно просто делить ложе, пот и семя. Она была пристанью для его израненной души. К сожалению, понимать этого он в тот момент не желал. — Я заказал нам завтрак, — нежно прошептал Бенджамин, приподнимаясь и вглядываясь в нежные черты её лица. Мюллер лежала с закрытыми глазами, лениво проводя пальцами по его виску и затылку, на её губах играла слабая, уставшая улыбка. С ней он чувствовал себя просто человеком. Не ошибкой, не героем, не символом, не самозванцем, каким его считали некоторые. Она не видела в нём монумента, воздвигнутого пропагандой. Она видела обиженного, раненого ребёнка, который так и не получил достаточно внимания от родителей. У него были проблемы с отцом, у неё — с матерью. Возможно, именно это незримое родство душ и притянуло их друг к другу с такой силой. Анна коснулась губами его веснушчатой щеки, её руки мягко лежали на его плечах, пока он устраивался между её раздвинутых ног, касаясь её тёплой кожи своим прохладным носом и горячим дыханием. Он увлёк её в поцелуй, его руки скользили по её талии, по изысканным бёдрам. И в этот миг, среди жара и мурашек, рождённых его прикосновениями, ей снова захотелось большего. Ей хотелось, чтобы он отбросил всё: свою роль, своих кукловодов из «Vought A.», эту ненавистную Алую Графиню. Чтобы он выбрал её. Но он не собирался. Его всё устраивало. И от этого ей было невыносимо больно. Плывя в океане ощущений, она снова попыталась начать разговор. — Я видела новости… Вы теперь… так часто появляетесь вместе, — тихо прошептала она, боясь разрушить хрупкую атмосферу. Она говорила о нём и о Алой Графине. Бенджамин не остановился. Его губы продолжали исследовать её кожу, а руки сбрасывали с её плеч тонкие бретельки ночной рубашки. Он лишь на секунду оторвался, чтобы посмотреть ей в глаза и подарить короткий, успокаивающий поцелуй, прежде чем снова погрузиться в неё. — Не думай об этом. Ты всегда будешь на первом месте. Как же он ошибался. И как же хорошо она это понимала. Компания, создавшая «Солдатика», никогда не позволила бы ему выбрать свою судьбу и свою спутницу. Она слышала шепотки о том, как с ними работают психологи, как на них воздействуют, заставляя действовать против своей воли. И она знала, с леденящей душу ясностью, что когда придёт время сделать окончательный выбор, он не выберет её. И в глубине души она понимала, что он не будет виноват. Он был всего лишь марионеткой, игрушкой в руках тех, кому была нужна не любовь, а только иллюзия.
