Дорога на Нильфгаард

***

      — Добро пожаловать, мэтр! — сидящий в высоком кресле дородный мужчина, облаченный в бархатный дублет, поднял руку с кубком в приветственном жесте.       Напротив него в комнате догорали радужные сполохи закрывающегося портала. Вышедший из него человек был одет скромно, но со вкусом — приталенный двухцветный жакет, короткая накидка, заколотая изображающей комету серебряной брошью, на спинку тонкого носа были водружены приличные для его статуса окуляры в резной оправе. Через плечо мужчины был перекинут ремень большой походной сумки.       — Приветствую вас, господин Леуваарден! — произнес он, отвесив неглубокий поклон. Мужчина поднялся в кресле и с улыбкой протянул гостю руку.       — Полно вам! Я знаю, что мое имя кажется жителям Севера слишком сложным. Можете называть меня Брэдан, — он приподнял кубок, — Не желаете ли вина, мэтр?       — О, с удовольствием.       Мужчины выпили.       — Благодарю, что решили воспользоваться моими услугами, господин Брэдан, — произнес гость, ставя бокал на край стола.       — Ну что вы, с вашим послужным списком вы не оставили мне выбора, — Леуваарден улыбнулся, в зарослях иссиня-черной бороды мелькнули крепкие белые зубы, — Позвольте напомнить, с кем вы работали последний раз, мэтр Варис?       — С банком Чианфанелли. Настраивал охранные системы для их филиала в Боклере.       — Великолепно. К чести сказать, специалиста вашей квалификации отыскать было довольно сложно. Большинство ваших братьев по цеху, к сожалению, погрязло в язычестве и ярмарочных фокусах. Вас же, — Брэдан отсалютовал собеседнику кубком, — Ну и, если позволите, себя, я отношу к числу людей, которые приближают Будущее.       Варис смутился, на бледных щеках заиграл румянец.       — Благодарю. Я влюбился в криптомантию еще со времен Бан Арда. Большинство моих сокурсников находили ее скучной, мне же эти мозаики из глифов всегда казались чем-то поистине… волшебным, — маг улыбнулся невольному каламбуру.       — Мэтр, сколько по-вашему займёт работа? Если хотите, любая из гостевых комнат в вашем распоряжении.       — Уверен, этого не потребуется, господин Брэдан. По присланным вами чертежам я уже произвел все требуемые вычисления. Всё необходимое у меня с собой, — маг похлопал по лежащей в ногах сумке, — Остаётся только познакомиться с самим помещением, чтобы установить печати и настроить контуры сопряжения. Это займёт всего несколько часов.       — Что ж, аплодирую вашему методу работы, мэтр, — Леуваарден откинулся на спинку кресла, — Когда сможете приступить?       — Сию же минуту, — Варис поднялся, накинув ремень на плечо, — С чем предстоит работать? Судя по плану, с сокровищницей?       — Не совсем, — хозяин отпер дверь, пропуская мага вперёд, — Это лучше увидеть своими глазами. Смею предположить, что просвещённый человек, как вы, найдёт мои сокровища весьма небезынтересными.       Некоторое время они шли по длинной галерее. С украшающих стену портретов на них хмуро смотрели мрачные люди, по большей части облачённые в черно-золотые цвета Империи. За спиной Леуваардена маячила пара молчаливых стражей.       — Извольте познакомиться с моей многочисленной родней, — Брэдан махнул рукой в сторону портретов, — Сливки семейства Леуваарденов включая славного Беренгара. К сожалению, не всем нам посчастливилось оказаться при императорском дворе, остальные были вынуждены самостоятельно искать способы к существованию. Некоторые пустились и в совсем сомнительные предприятия.       Они спустились на нижний этаж особняка и вышли во внутренний двор, частично закрытый строительными лесами.       — Прошу прощения за этот вид, при прежнем владельце поместье пережило не самые лучшие времена. Многое приходится восстанавливать, и вы не поверите, сколько это стоит по нынешним временам. Война определенно не идет на пользу экономике.       — Насколько я знаю, в Империи это принято называть «экспансией».       — Да хоть «агрессивной дипломатией». Сути дела это не меняет… Впрочем, я продолжу. И простите, что утомляю вас подробностями моей биографии, мэтр, смею уверить, это имеет непосредственное отношение к делу.       Пройдя через двор, они оказались перед входом в длинную каменную пристройку, в которую вела массивная окованная железом дверь.       — Видите ли, в начале я, как и многие мои родственники, решил попробовать себя в торговле, но скоро понял, что все самые лакомые места уже кем-то заняты. Металлургия, ювелирное дело, офирские пряности — везде мне намекнули, что не горят желанием делиться со мной прибылью. И тут я обратил внимание на еще один, по моему мнению, весьма перспективный ресурс.       Леуваарден хлопнул по двери рукой, изнутри послышался звук отпираемого засова, и привратник впустил их в темное помещение без окон, освещенное только тусклым огнем висящих на стенах факелов.       — Прошу прощения за скудное освещение — проговорил Брэдан, — Большинству местных экспонатов яркий свет придется не по вкусу.       Оказавшись внутри, Варис почувствовал, как на него пахнуло тяжелой волной, в которой смешивались запахи животного пота и мускуса, тонкий дух тления, а также множество других неизвестных ему, но одинаково неприятных ароматов. Маг непонимающе посмотрел на Леуваардена, но тот ободряюще улыбнулся и жестом предложил следовать за ним.       Вокруг них тянулись ряды множества клеток самых разнообразных размеров, внутри которых ворочались плохо различимые в полумраке силуэты существ, видеть которых Варису доселе не приходилось. Со всех сторон доносилось урчание, сопение и скрежет. Проходя мимо одной из них, Варис уловил по ту сторону решетки быстрое движение, и через мгновение прутья зазвенели от удара мощной когтистой лапы. Бросившееся на решетку существо было похоже на крупную лесную кошку, но его спину венчала пара коротких перепончатых крыльев, а над головой в воздухе плясал кончик хищно вскинутого скорпионьего хвоста. Варис шарахнулся от клетки в объятия Леуваардена.       — Что это, Брэдан?!       — Мантикора. Молодая, но уже смертельно опасная. К счастью, вам она ничем не угрожает.       Леуваарден обвел рукой пространство зала.       — Ну что ж, мэтр, разрешите представить вам тот ресурс, о котором я говорил. И не смотрите так, это не кунсткамера и не ярмарочный зверинец. Здесь представлены самые редкие, исчезающие образцы, появившиеся здесь после Сопряжения. Многие из них — последние представители своих видов.       — Это удивительно, — пробормотал Варис, продолжая осматривать зал, — Но позвольте, господин Брэдан, откуда такое увлечение ксенофауной?       — О, поверьте, мэтр, моя страсть имеет весьма практический интерес. Все эти существа — настоящий кладезь веществ и свойств, удивительных и по большей части невосполнимых. Вы знаете, сколько стоит на алхимическом рынке слюна пятнистого вихта или вытяжка из желез ослизга? Время этих существ уходит, мэтр, уверяю вас, через несколько лет мы будем охотиться за последним оставшимся на Континенте гулем или вилохвостом. Пока вы не научитесь искусственным путем синтезировать все эти вещества, полагаю, сюда будет стоять очередь из алхимиков и чародеев.       — Так вы планируете продавать их органы?       — И не только планирую. Лавка алхимических экстрактов Леуваардена уже месяц как приносит мне неплохую прибыль в Диллингене, а когда война поутихнет, я планирую открыть такие же в Новиграде и Оксенфурте. К тому же, я консультировался с несколькими специалистами, которые уверяют, что некоторые из них вполне приручаемы и подвержены дрессировке, так что в скором времени их получится использовать в качестве телохранителей или выпустить на поле боя.       — А вы не боитесь содержать такую… коллекцию у себя под боком? Что, если они вырвутся на волю?       — Минуту внимания, мэтр, — Брэдан улыбнулся и сунул руку за прутья одной из решеток и тут же убрал пальцы. Из темноты за ними выметнулся длинный покрытый слизью язык, но отскочил, врезавшись в пространство между прутьями. По воздуху пробежала искрящаяся рябь.       — Как видите, я уже воспользовался услугами ваших коллег. Каждая клетка защищена барьером. Пока он работает, в нее можно войти, но выйти из нее уже не получится.       Пройдя до конца зала, они остановились перед еще одной бронированной дверью.       — А вот, собственно, и цель вашего визита, — Леуваарден постучал костяшками пальцев по металлическому листу, — За этой дверью находятся настоящие реликты. Для их сохранности мы поддерживаем там определенную температуру, так что пока предлагаю взглянуть, так сказать, одним глазком, а когда начнете работать, накиньте что-нибудь потеплее.       Брэдан приоткрыл дверь, и маг увидел в узком просвете множество высоких резервуаров, заполненных зеленоватой флюоресцирующей жидкостью, с плавающими внутри существами или фрагментами их тел. У дальней стены в сумраке он различил очертания огромного перепончатого крыла.       — Господин Брэдан, там то, что я думаю?       — Да, — Леуваарден расплылся в улыбке, — Крыло скального дракона. Мне удалось выкупить его у команды забойщиков из Кринфрида. Редчайший экспонат, доложу я вам. Впрочем, настоящую жемчужину я жду со дня на день.       Затворив дверь, Брэдан обернулся к Варису с несколько озабоченным видом.       — А сейчас прошу меня простить, мэтр, но меня ждет одно неотложное дело. Хотите еще осмотреть коллекцию?       — Нет уж, спасибо, лучше подожду вас снаружи.       Попрощавшись во дворе с Варисом, Леуваарден кивнул, и к нему присоединились несколько крепких мужчин в легких кожаных доспехах, подпоясанные короткими дубинками.       — Господин Леуваарден!       Брэдан повернулся на голос и увидел спешащего к нему пожилого мужчину в дорожной кожаной куртке, за спиной которого маячил тощий нескладный подросток. Старик размахивал листом вексельной бумаги.       — Прошу прощения, господин Леуваарден, но здесь только половина суммы!       — Господин Скорец, — прошипел Брэдан, горой возвышаясь над низкорослым стариком, — В контракте четко было сказано, что вы должны были забрать у ведьмака груз и доставить его сюда. Вы же просто притащили сюда одного полудохлого мутанта!       — Но, господин Леуваарден, я же говорил, что при нем ничего не было…       — Так ищите! Ищите! — рявкнул Брэдан, развернулся и зашагал дальше. На его место встал лысый здоровяк из свиты нильфгаардца.       — Послушай, Иоганн, твое счастье, что получил хотя бы это, а не пиздюлей. Переночуешь на конюшне со своим заморышем, а потом, мой совет, вали отсюда подальше и не светись перед хозяином.       На щеках старика вспыхнул румянец, несколько секунд он прожигал здоровяка взглядом, а потом развернулся и направился в сторону ворот.

***

      Леуваарден спускался по ступенькам узкой лестницы. Внизу было темно и пахло мокрой землей, железом и кровью. Взяв из рук стражника факел, Брэдан вошел в небольшую комнату с низким потолком. В центре, в неровном свете жаровен, на сколоченной из дубовых досок крестовине висел мужчина. Его одежда и пара мечей кучей лежали в углу.       — Как он? — с порога спросил Леуваарден у неприметного человека, раскладывающего на столе инструменты, — Заговорил?       — Пока нет, — буркнул под нос себе тот, задумчиво вертя в руках кривые щипцы, — Пока нет…       — И какие прогнозы, мэтр?       — Ну, утром мы занимались ногтями, сейчас приступим к яйцам, потом попробуем глаза, — мужчина щелкнул длинными ножницами с пилообразной кромкой, — Что-то из этого непременно сработает.       — Мэтр, мне нужен результат и поскорее. Мне нужно знать, куда он дел эту чертову руку.

***

      — Ну что, вы готовы начинать? — произнес Брэдан, протягивая магу отороченный лисьим мехом полушубок.       — Да, вполне. Разве что… — Варис замялся, — Прошу меня простить, но я сгорю от любопытства, если не спрошу: недавно вы упомянули о жемчужине коллекции. Что вы имели в виду?

***

      — Высший вампир? — не веря своим ушам переспросил Эдвин, — Вам удалось поймать высшего вампира?       — Не совсем, — Ингемар потер переносицу, — Его нашли спящим в склепе под эльфийскими руинами. Судя по всему, он пробыл там не менее трехсот лет. Ты можешь представить ценность этой находки?       — Могу. И опасность, которую она представляет, тоже       — Мы хорошо обдумывали все риски. И понимали, что не сможем практически ничего ему противопоставить, если речь зайдет о бое. Но Стрегобор нашел очень изящное решение. Мы разместили на теле вампира полтора десятка амулетов, каждый из которых открывал портал в произвольную точку пространства. Фактически, если бы что-то пошло не так, его бы разнесло на куски по всему миру.       — Полагаю, так и произошло.       Маг опустил голову.       — К несчастью, да. Он пришел в себя прямо у нас на столе, успел убить троих прежде, чем сработали амулеты. Порталы сразу же перестали отслеживаться, впрочем, тогда мы и не думали о продолжении эксперимента. Десятки лет прошли, и вот сейчас эта рука…       — Постой, а с чего ты решил, что это именно рука?       — Каждый амулет имел уникальную сигнатуру. Считай, что собственную именную подпись. Этот был приписан к кисти левой руки.       Я не знаю, почему амулет подал сигнал именно сейчас. Незадолго в том месте был зарегистрирован очень мощный выброс энергии, что должно быть повлияло на активацию индикатора. Я не до конца понимаю его природу, подобные вспышки фиксировались во время контакта с так называемыми фантомами Дикой Охоты, но это и не важно! Важно, что мы можем возобновить эксперимент уже без опасений влияния на его ход, так сказать, объекта исследования. Ты должен отправляться в Велен, рука сейчас там. Может, ее подобрал кто-то из местных, позарившись на блестяшку, может, она до сих пор лежит где-то в болотах.       — А этот… объект, — медленно проговорил ведьмак, — Он не может оказаться там? Живой и здоровый?       — Нонсенс, — отрезал Ингемар, — Его способности к регенерации, конечно, феноменальны, но всему есть предел. Ящерица может отрастить хвост, но хвост не может отрастить ящерицу.       Ведьмак скептически поморщился.       — Эдвин, пойми. Если мне удастся получить этот образец, если я смогу разобрать химический состав его тканей и выделить вещество, отвечающее за их восстановление, смогу освоить его синтез… Ты понимаешь, что это значит?       — Просвети меня.       — Бессмертие. Я смогу избавить нас от смерти и старости. Навсегда.       Минуту они молчали. Потом ведьмак медленно встал из-за стола.       — Хорошо. Когда мне отправляться?       — Чем раньше, тем лучше. Если хочешь, я могу телепортировать тебя в Велен прямо сейчас.       — Э, нет, — тут же отрезал ведьмак, — Доберусь как-нибудь сам. Мы недолюбливаем порталы.

***

      — Благодарю, мэтр, всегда приятно иметь дело с профессионалом. Оплата в полной мере ждет вас в банке Вивальди.       Брэдан прощался с магом в обеденном зале. Как и обещал, тот закончил работу не более, чем за пять часов. За высокими витражными окнами сгущались сумерки.       — Всегда рад услужить, господин Леуваарден. Здесь все необходимые гарантийные письма и сертификации, — Варис протянул перевязанный ленточкой свиток, — А теперь позвольте вашу руку. Должен предупредить, будет немного жечь.       Маг поднес к руке Брэдана небольшую металлическую пластину с выгравированном на ней глифом. На тыльной стороне ладони нильфгаардца вспыхнула голубым светом и через мгновение погасла пятиконечная звезда со вписанными в лучи сложными символами.       — Ну вот, — Варис улыбнулся, — теперь вы — единственный ключ к вашей сокровищнице. В этом письме есть инструкции, если решите поделиться им с кем-то еще. И да, забыл упомянуть, помещение полностью экранировано от любого магического воздействия: в этой комнате не может быть открыт ни один портал, ни ведущий в комнату, ни позволяющий ее покинуть. Строго говоря, для магов ее попросту больше не существует.       — Превосходная работа, мэтр. Можете смело добавить в портфолио рекомендации от дома Леуваарденов.       Когда за Варисом закрылся портал, хозяин поместья вышел из трапезной, отпустил охрану и отворил дверь спальни. Взявшись за звенья тяжелой нагрудной цепи, Леуваарден почувствовал, как что-то холодное и острое уперлось ему в шею.       — Еле дождался, пока твой колдун уберется, — проговорил над ухом хриплый мужской голос, — Не люблю магов. От них одни неприятности. А теперь шаг вперед. Попробуешь пикнуть, прирежу на месте, как цыпленка.       Брэдан повиновался.       — Развернись.       Леуваарден увидел стоящего перед ним ведьмака. Тот замер с нехорошей улыбкой, держа в вытянутой руке меч с темным от крови клинком.       — Как видишь, до моих яиц они добраться не успели.       Отступив назад еще на шаг, Брэдан набрал было воздух, чтобы закричать, но ведьмак вскинул руку и начертил в воздухе сложный знак. В голове Леуваардена сразу же погасли все мысли.       — Вот, — Эдвин убрал меч за спину, — А теперь мы сможем поговорить, как ты и хотел. Только спрашивать буду я.       Он заставил нильфгаардца сесть на кровать, сам опустился в кресло напротив, перевязь с мечами ведьмак прислонил к стене под рукой.       — Что ты сделал с Ингемаром?       — Его убили, — механическим голосом отозвался Брэдан, — Не хотел выдавать, где реликт.       — Откуда ты узнал про руку?       — Ученик… выдал. Знал про эксперимент. Знал, когда маг получил сигнал.       — Дьявол, — процедил ведьмак, — Каким же больным ублюдком нужно быть, чтобы начать резать людей из-за куска мертвечины. Хотя, учитывая, какую погань ты держишь у себя в подвале… Кстати, ты же хотел узнать, куда подевалась рука?       — Да.       Ведьмак осклабился.       — А не было никакой руки. В том доме я нашел его. Целым и во плоти. Может, это было бледное эхо того, чем он был раньше, но поверь, мне хватило и этого. Как-то Ингемар говорил мне о хвостах и ящерицах. Так вот, кажется, хвост забыл, что он хвост, и стал драконом.       — Почему… не убил тебя?       — Не уверен, что до конца понимаю его замыслы. Когда он выпил меня, то почувствовал запах Ингемара и захотел его найти.       — Он хочет мести?       — Да нет, вот об этом он прожужжал мне все уши, пока я валялся в той телеге. Он хочет найти себя. Остального себя.       — Ты… привел его сюда?       — Знаешь, — медленно проговорил ведьмак, — Будь Ингемар жив, я бы, наверное, счел это самым подлым из своих поступков. Непреднамеренным, но все же подлым. Но теперь, — Эдвин обвел комнату глазами, — Теперь я даже рад, что так вышло.       — Спаси… нас.       Ведьмак прищурился, в неподвижном слепом зрачке плясало пламя светильника.       — За свою жизнь я нажил немного друзей. Ты убил последнего. Теперь гори со всем своим ебаным зверинцем.       Окаменевшее лицо Леуваардена дрогнуло, из левого глаза выкатилась и проползла по щеке одинокая слезинка.       Эдвин подошел к нему и присел на корточки.       — Теперь слушай. Эта тварь достаточно порезвилась в пути, чтобы набраться сил. Теперь она здесь и режет твоих людей. Хочешь прожить еще немного — выпей это, — ведьмак протянул Брэдану флакончик.       Нильфгаардец послушно осушил его и тут же зашелся в кашле, на бороду полетели брызги черной слюны.       — Ну а сейчас беги. Беги в свою нору, крыса.       Леуваарден опрометью бросился из комнаты, когда он выскочил в коридор, за окном начали кричать люди.

***

      Ведьмак шел по галерее мимо черно-золотых портретов. Неся меч в правой руке, левой он срывал с пояса стеклянные флакончики и не глядя выпивал содержимое. Ласточка, Неясыть, Пурга… На третьем эликсире он почувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, перед глазами поплыли зеленые сполохи. Перед ним из одной из дверей выскочил заспанный мужчина с дубинкой в руках. Ведьмак косо рубанул, не сбавляя шага, развалив того от бедра до ключицы. Крики людей внизу усиливались.       Эдвин спустился во двор, стараясь не потерять в сумятице спину Леуваардена. Люди выбегали из дома, кричали, искали факелы, в темноте метались испуганные животные. Что-то выдергивало людей из пятен света и утаскивало их во тьму.       Еще снаружи он услышал доносящиеся из каменного дома звуки — твари рычали и выли, чувствуя приближение страшной невидимой силы — гораздо страшнее, чем они сами. Войдя в дверь, Эдвин перешагнул через тело стражника, которого он зарубил еще в первую свою прогулку из пыточной. Впереди гулко грохотали по деревянному настилу сапоги нильфа. Ведьмак нагнал его уже у самой двери, когда он был готов поднести охваченную голубым сиянием ладонь к замку, на котором попеременно вспыхивали и гасли горящие голубым светом руны. Заметив, что дверь начинает отворяться, Эдвин схватил Леуваардена за запястье и рывком прижал к себе.       — Ну что же ты, — шепнул ведьмак, — Невежливо захлопывать дверь перед самым носом у гостя.       Потом он развернулся лицом ко входу и стал ждать. Твари бесновались и выли. Леуваарден хрипел под ухом, ловя ртом воздух. После третьего удара сердца ведьмак увидел в просвете между клетками тень. Приближаясь, она то вырастала, то уменьшалась в размерах, свет факелов выхватывал то силуэт человека, то огромного нетопыря, ползущего по полу со сложенными крыльями. Леуваарден тихонько заверещал. Держа его за шею, ведьмак начал пятиться назад, исчезая в дверном проеме. Тень двигалась за ним рывками, словно оказываясь разом и впереди, и позади самой себя. Эдвин остановился посреди комнаты, тень застыла, мерцая, в проеме двери.       — Видишь его? — крикнул ведьмак, толкнув Брэдана перед собой, — Попробуй его, он знает, где маг! Бери его, ну же!..       Тень метнулась вперед, размазанная в пространстве, будто множа копии самой себя, ведьмак пинком направил Леуваардена ей навстречу. Брэдана вдруг оторвало от пола и он, корчась, повис в воздухе, вцепившись руками в пустоту у своего горла. В призрачном зеленом свете тянущихся вдоль стен колб Эдвин мельком увидел развернувшиеся кожистые крылья, потом тело нильфа резко задергалось и на пол плеснуло кровью. Затем последовал оглушительный, разрывающий барабанные перепонки вой. Ведьмак пригнулся, звук серпом пронесся по комнате, взрывая колбы одну за другой. На пол хлынули потоки маслянистой полупрозрачной жидкости, по плитам запрыгали скользкие куски заспиртованных тел. Проступившее на несколько мгновений из темноты лицо вампира было искажено гримасой ярости, из оскаленного рта вырывались струйки дымящейся жижи. Эликсир «Черная кровь», любезно выпитый Леуваарденом после разговора с ведьмаком, выжигал дыру в на несколько секунд обретшей плоть утробе чудовища.       Ведьмак бросился вперед, крутнулся в пируэте, полоснув мечом по руке валящегося на пол нильфгаардца, поймал в воздухе рассыпающую алые капли кисть и вторым пируэтом шагнул за спину монстра, по инерции ударив его косым росчерком, отделяя голову вампира от тела. Туловище чудовища дернулось, снова рассыпаясь на множество отражений, Эдвин увернулся от выпада выброшенной вперед лапы с длинными паучьими пальцами, но следом его сшиб с ног удар крыла, бритвой полоснувшего его по животу. Ведьмак покатился по полу, разбрасывая вязкие брызги, с силой поднялся и прыгнул к двери. Уже в воздухе из его руки вырвалась огненная струя, ударившая в пол перед ведьмаком, и комната утонула в вихре взметнувшегося к потолку зеленого пламени. Оказавшись снаружи, Эдвин всем весом обрушился на дверь, прижимая к замку скользкую от крови кисть Леуваардена. Бесконечно долгое мгновение ничего не происходило, потом замок осветился вспыхнувшим кольцом рун, и ведьмак отчетливо услышал щелчки вставшего на место запорного механизма. Затем многопудовая железная махина содрогнулась от удара с той стороны, но устояла. Ведьмак сполз по двери, ловя ртом воздух, и мельком оглядел себя: куртка на груди была рассечена от правой ключицы до низа живота и быстро напитывалась кровью. Цепляясь за стену, Эдвин приподнялся, отшвырнул в темноту ставшую бесполезной руку нильфгаардца и, подволакивая ногу, насколько мог быстро зашагал к выходу. По пути он сорвал со стены факел и бросил его на кучу устилающего пол сена. У самых дверей он задержался, убедившись, что зал за спиной начинает полыхать, и захлопнул за собой тяжелые створки. Боли он не чувствовал, но правая половина тела его почти не слушалась. Меч выскользнул из мокрой от крови руки, Эдвин попытался его поднять, но едва не упал, и рыча от бессилия заковылял по усеянному трупами погруженному во тьму двору.       Впереди из деревянной пристройки конюшни доносилось одинокое лошадиное ржание, ведьмак побрел туда, у самого входа едва не запнувшись о лежавшее на земле тело тщедушного большеголового старичка. Тот до последнего дыхания пытался ползти, волоча за собой мотки вывалившихся из распоротого живота внутренностей. Войдя в конюшню, Эдвин увидел одну-единственную мечущуюся у коновязи уже оседланную лошадь. Та бешено мотала головой и била копытами, пытаясь освободиться.       — Тише, милая, тише, — ведьмак двинулся к лошади, пытаясь сложить негнущиеся пальцы в знак Аксий, но у него ничего не вышло. К удивлению, при виде человека, лошадь фыркнула и встала, понемногу успокаиваясь. Эдвин взялся за луку седла и напрягся, пытаясь перенести вес тела на здоровую ногу.       Арбалетный болт ударил его в спину, войдя между лопаток. Ведьмак напружинился, подавшись всем телом вперед, а затем начал валиться на пол, слабо цепляясь рукой за бок лошади, пятная светлую шерсть мазками темной крови. Эдвин умер, едва успев коснуться земли.       Переведя дыхание, Гейнчик осторожно выбрался из груды сваленного в углу сена. Тяжесть арбалета в руках казалась ему уже привычной — дядюшка Иоганн по дороге помогал мальчику упражняться в стрельбе.       Когда во дворе стал подниматься шум и начали бегать люди, Скорец велел Гейнчику седлать лошадей, а сам вышел наружу, чтобы осмотреться. Лошади ржали и крутились на месте как бешеные, одна из них сорвалась и галопом кинулась из конюшни, стоило мальчику взяться за поводья. Бросившись за ней двор, Гейнчик налетел на тело учителя. Оплакивать его он не стал, только вытащил из намертво вцепившихся пальцев арбалет и засел с ним у входа, надеясь выбраться, когда суматоха снаружи поутихнет.       Подойдя к ведьмаку, мальчик присел на корточки и не без труда перевалил тело на спину. Глаза Гейнчика полезли на лоб, когда в полутьме он увидел знакомые черты мертвяка, которого они с дядюшкой везли через все королевство. Потрогав шею, как учил его Иоганн, чтобы убедиться, что ведьмак мертв теперь окончательно, Гейнчик заметил серебристый блеск кажущегося в темноте молочно-белым медальона, потянулся было к нему, но быстро вспомнил слухи, которые ходили о ведьмаках, и тут же отдернул пальцы, словно обжегшись о проклятый металл. Приладив сумку с арбалетом к седлу, мальчик наступил на грудь ведьмаку, чтобы оказаться повыше, оттолкнулся и запрыгнул на лошадь. Погладив ее между ушей, Гейнчик направил кобылу к выходу. Нужно было спешить — дорога в Нильфгаард предстояла неблизкая.