Можно хотя бы сейчас как-нибудь без Бездны?

Выбираться из любого дерьма было главным достоинством Тартальи — неважно, являлись ли дерьмом обвинения Лиюэ, ударившая прямо в него молния в Инадзуме или совершенно несправедливый суд над его скромной персоной в Фонтейне. В какой-то степени дерьмом мог посчитать себя и Тарталья, потому что сбегать из тюрем через канализацию, конечно, гениально, как и все, что он делает, но все же как-то несолидно. Шестерок очаровал, до Ризли докопался, подавил на совесть гидро хреновины с видом дохлой выдры своей формальной невиновностью, походил вокруг Сиджвин, психопатические задатки которой чувствовал наученной горьким опытом задницей, да и был таков. В общем, из воды всплывет, в огне не сгорит, коней на скаку не остановит, так это потому что пехом или через телепорты оно быстрее. Но гигантский кит, Птахур, наказание небес, все еще был огромной злобной тварью, к которой предвестник испытывал сложные ксенофильные чувства (чисто платонически, он не настолько сумасшедший). Как-никак, любовь юности и образец для подражания. Перевернувшись в воздухе и увернувшись от засасывающей людской планктон пасти, Тарталья всадил электрическое копье прямо в мягкое подбрюшье, прокатившись коленями несколько метров и стерев броню до обнажившейся кожи. Сука. А ведь больновато. — ИДИОТ! О, голос наставницы. Значит, шансы победить все же есть. Или это галлюцинации, потому что тональности Царицы тоже есть. Скирк юноша обожал, на самом деле, почти как маму. Он был бы не против, если бы она действительно стала его мамой, потому что бросить останки гончей разрыва в голодный мальчишеский рот без термообработки могла только настоящая любящая мать. Более заботливой могла быть только Арлекино, на первой же тренировке заставившая жрать землю не в переносном смысле и было даже вкусно. Искренне жаль всех сироток под ее началом. То, что после еды Скирк рвало потом прямо в грязную воду и съедение хиличурла не казалось таким уж страшным грехом, Аякс тогда не оценил. Но давиться ошметками невиданной хрени под ледяным, одобряющим взглядом безличных глаз наставницы было гораздо легче, чем ковыряться в супе под взором отца, который не то считал его неизбежным злом, не то наказанием небес. Хотя за небесными наказаниями к сяньшэну, его территория бредней. Нет, серьезно, его смерть так и объясняли: решил править не только людьми, досовершенствовался до испытания, да помер, не справившись. Умора. Только вот сейчас он сам помрет, вполне себе от небесного наказания, правда хронологически проследить, когда Селестия решила кроме колонн для разнообразия кидаться китами, было сложно. Проклятая рыбина (— Млекопитающее, неуч, — высокомерно в голове раздалось голосом Антона) обломала рог, заставила поднапрячь остатки электро энергии и петлять, как заяц, подволакивая разрушенную ногу — раздробленные кости больно впились в мышцы, а бедренной артерии, кажись, конец. Дожить до того, как Путешественница словит сильнейшую мотивацию ради мира во всем мире, брата, архонта, черт знает кого еще, пробудит неведомые силы и можно отбывать в мир иной. В некоторых книгах говорилось, что погибших в бою будут чествовать на том свете воинственные богини, и занятий будет только два: есть самообновляющегося кабана и драться. Ну вот, заслуженно получит свою Вальгаллу. Птахур падал прямо на него. Сил уже не оставалось для рывка, конечности дрожали, со сломанными ногами никуда не денешься, а позвоночник подозрительно трещит, слепящая боль от глаза порчи настроения не добавляет. ≪Так вот что чувствует картошка, когда становится пюре…≫ Наверное, стоит передать заботы о похоронах Ху Тао, и если она вместе со своим антиквариатом потратит на погребение Тартальи меньше трех миллионов мора, Аякс найдет способ вернуться бесплотным духом и кошмарить друга до конца его никчемной пенсионной жизни. Возможно, вместе с Гуйчжун, занятная была женщина, вроде. Но, с другой стороны, разве не будет несколько стеснительно, если его близкие увидят кишки и раздробленные кости? Это слишком интимно, Аякс никогда не был так обнажен перед кем-либо. Пусть внутренности хоронит Люмин, вот. Рано братьям и сестрам видеть такое зрелище. И главное, Дотторе не должен получить ни кусочка его плоти. Это важно. Идея наводнить Тейват сотнями своих копий, конечно, удивительная, но Снежная не потянет масштаб проблем. А еще ходили слухи, что Доктор ебет своих клонов, и задумываться над тем, есть ли у того копии всех предвестников и что тот с ними делает, было слишком опасно для психического благополучия. Хотя если копия Капита— С потусторонним ревом многотонная махина приземлилась прямо на хрупкую фигуру человека, бросившего вызов чудовищу. ≪Нет, пусть хоронит Коломбина. Кремирует что осталось≫ Сначала было очень-очень-адово-дьявольски-тяжело-больно-невыносимо на доли секунд, которые казались слишком долгими, чтобы быть секундами, а потом… Благословенная пустота раздавленного всмятку мозга.