Камелия

Уж не знаю, что такого нашёл Себастьян в кабинете комиссара, но улепётывал он через живую изгородь прямиком к входным воротам, задыхаясь от смеха. В поместье Андерсонов началась настоящая возня: Эзра, поняв, что в кабинете отца кто-то был, тут же заподозрил в первую очередь герцога Кларенса, поскольку тот отличался особой беспринципностью в вопросах, соприкасающихся с его любопытством. Чтобы дать фору Сэллоу убежать подальше незамеченным, Александр принялся активно играть роль оскорблённого до глубины души честного человека. Эти оба сцепились, как дворовые собаки, пока Агата и Рэйчел пытались их разнять. Я же вместе с Эллиа и Сэмом побежала за Себастьяном — вдруг этого непутёвого всё же поймают и заставят признаться, кто шарил в кабинете комиссара. Удалось выдохнуть, лишь когда тесный кэб, убаюкивающе шатаясь, вёз нас по мостовой, а затем по просёлочной дороге к поместью Кларенсов. Я всё ещё чувствовала необъяснимый жар в груди от обиды, что Эллиа, весь такой нарядный, в чертовско идущем ему костюме вышел на поклон к зрителям плечом к плечу не со мной, а с принцессой Рэйчел… Конечно, это совсем уж плёвый повод для ревности и уж тем более грусти, но ничего поделать с собой не могла. Рядом сидящие Сэм и Эллиа бурно обсуждали Эзру и его перепалку с Александром, тогда как я не находила в себе силы даже внимательно слушать их, не то чтобы поддерживать горячую беседу. Наконец в окно подуло садовой прохладой и характерным для оранжереи Рэйчел ароматом — роз, пионов и орхидей. Тут же вспомнилась мягкая перина в комнате, где я ночевала ранее, и так нестерпимо захотелось спать, будто вселенская усталость вмиг навалилась на меня неподъёмным одеялом. Мужчины вывалились из кэба чуть ли не наперегонки, спеша внутрь, чтобы поскорее поделиться с остальными своими догадками, пришедшими в голову за время дороги — кэб Кларенсов уже стоял у ворот. Я же вышла нарочито нерасторопно, хотелось подольше насладиться наивкуснейшим цветочным ароматом вперемешку с прохладой июньской ночи, да и просто-напросто привести спутавшиеся в клубок мысли в порядок. Впереди в полумраке зелени и редких отсветов фонарей я заметила Сэллоу. Только хотела окликнуть его, чтобы зайти в дом вместе, как рядом с ним показался хрупкий женский силуэт с высокой объёмной причёской — Ева… Настроение упало ещё ниже, хотя непонятно, отчего: может, потому что Ева — единственная из всей нашей необычной компании, кто почти всегда отмалчивается и только смотрит так, словно пытается выманить из тебя душу? А может, дело вовсе в ином… — Блокнот в твёрдой обложке, такой, знаете, в цветочек, — сбивчиво объяснял Себастьян, рьяно жестикулируя. Все собрались в просторном зале — такие запыхавшиеся, валящиеся с ног, но не терпящие обсудить прошедший вечер. Ещё бы, столько всего произошло! — И что там было? — подгонял рассказчика Александр. Его рубашка наполовину вылезла из брюк, а жилет потерял пару пуговиц, видимо, во время стычки с Эзрой. — Не поверите, — округлив и так обезумевшие глаза, одними губами прошептал Себастьян. — Не для дамских ушей. — Повернулся к нам с Агатой и Рэйчел. Ева же как-то чересчур внимательно, чуть ли не с открытым ртом, внимала каждому его слову. Агата сразу же вспыхнула — начала что-то тараторить про «дискриминацию» и «мизогинию», чем то ли напугала, то ли запутала Себастьяна настолько, что тот туповато кивнул и продолжил рассказ: — Комиссар, похоже, торгует бабочками! Леди Харрингтон ещё бубнила и фыркала себе под нос: «Викторианское общество и его двойные стандарты», как вдруг замолкла на полуслове. Мы в недоумении переглянулись, но, кажется, Сэм и Эллиа что-то поняли, чего не сообразили остальные. — Проститутками, что ли? — благодушно воскликнула Ева, и все разом скрестили на ней ошеломлённые взгляды. — Простите… — пискнула она и поджала розовые губы. — Как вы это поняли? — решила подать голос я, невозмутимо обращаясь к Себастьяну, чтобы заодно заполнить неловкую паузу. Эллиа исподлобья, будто вопрошая, глянул на меня, но не осмелился что-либо сказать. Себастьян встал с обтянутого дорогим велюром кресла и зашагал по комнате вдоль камина туда-сюда. — Господа, — точно игнорируя женскую половину, наконец заговорил Себастьян, — все ведь в курсе, какими псевдонимами пользуются куртизанки? — На последнем слове он поперхнулся, не справившись с моим вызывающе прямым взором. Что я вообще тут делаю? В обществе тех, кто обсуждает такие унизительные и оскорбительные вещи! Мои щёки запунцовели, и я нервно затеребила атласные ленты на рукавах своего платья. Руки потряхивало от усталости, эмоций и… голода. Как назло, именно в момент полного затишья, когда каждый надеялся на другого, что тот первым ответит Сэллоу на риторический вопрос, мой живот заурчал подобно гигантскому кальмару из Чёрного озера. Рэйчел понимающе приулыбнулась, похлопала меня по руке и встала, чтобы, видимо, найти дворецкого Роберта и распорядиться о закусках.

***

М-да, новенькая не перестаёт удивлять — в такой важный и ответственный момент думать о еде, а не о деле! Хотя, по правде сказать, когда я почуял из-за угла, где находилась кухня, запах свежего хлеба и горячего сыра, сам забыл обо всём, что хотел сказать. Пока дворецкий расставлял на журнальном столе чайный сервиз и закуски, я старался, вопреки желанию засунуть в рот самую большую и румяную булку, сформулировать как следует мысль, не покидающую меня с тех пор, как на глаза попался тот самый цветочный блокнот. И самое главное — как обо всех своих домыслах рассказать остальным, опуская детали про магию?.. — Я, конечно, нисколечко не удивлён, что комиссар замешан в чём-то настолько грязном, — продолжил я на правах того, кто видел пока единственную важную улику живьём, — но убийства — это уже слишком! — Горячий сладкий чай обволок желудок так, что я тут же повеселел. Теперь лица напротив не казались такими скучными и серыми. — Так что там с псевдонимами? — Агата отпила чай и сунула в рот маленькое сыпучее печенье. Пару крошек от него остались на её губах, и рука Александра на мгновение потянулась, чтобы их убрать, но, похоже, он быстро сообразил, что подобный жест прилюдно вызовет куда больше вопросов, чем какой-то блокнот с непонятными записями. — Куртизанок, из соображений конфиденциальности, именуют различными цветами: роза, фиалка, лютик… — После чая все расслабились, и щекотливая тема уже не казалась такой неудобной и неловкой. — В блокноте комиссара все страницы исписаны этими названиями, а рядом с ними фунты, даты и инициалы — полагаю, заказчиков. — Или поставщиков, — задумчиво пробормотал Сэмюэль. — Всё как я и предполагал. Не все услышали, что бубнил себе под нос наш обычно молчаливый японский друг, но я-то сидел ближе всех к нему, и последняя фраза не могла не зацепить моё проснувшееся от еды любопытство. — Что ты имеешь в виду? — нарочито громко обратился я к нему, чтобы привлечь внимание остальных. Сэму это явно не понравилось, ведь, судя по всему, тот не планировал объясняться, но раз все, как по команде, повернулись к нам, он, не скрывая недовольства, начал: — Я приехал в Великобританию не только чтобы пройти практику у детектива Гудмана. — Все замерли в ожидании. Я лихорадочно перебирал в голове варианты, что он скажет следующее. Неужели что-то знает больше, чем мы?! — В Японии уже год как пропадают девушки. Девушки из чайных домов. За окном шуршал ветер — единственный, кто осмеливался подать голос. Остальные же будто синхронно задержали дыхание, и я не был исключением. — Это что-то личное? — Отозвалась, на всеобщее удивление, принцесса Рэйчел. Она сдвинула брови домиком, показывая неподдельный интерес и сочувствие к истории Макото. — Моя сестра одна из пропавших, — сдавленно ответил тот, затем резко встал и молнией выскочил в сад. Сквозь тёмное стекло было едва заметно, как он стоит на крыльце, спрятав руки в карманы, и смотрит на небо.

***

Это всё уже слишком. Слишком много людей, у каждого из которых своя непростая судьба. Слишком много происшествий, улик, убийств и скандалов. Я не справлюсь! Не справлюсь! Меня охватила паника. Гостиная закружилась, как при быстром вальсе, чай с закусками вот-вот выйдет наружу. Уши заложило так, что они пульсировали, отдавая набатом в голову. Я, держась за мягкую спинку кресла, медленно встала и побрела, сама не понимая, куда. На спине почувствовала горячую большую ладонь, чья она — уже не имело смысла, всё, чего мне хотелось — поскорее оказаться на свежем воздухе. — Амелия, вы в порядке? — будто сквозь толщу воды донёсся голос Эллиа. Редкие дождевые капли били по лицу, не давая отключиться прямо на крыльце. — Да-да, всё хорошо, — еле шевеля губами, ответила я и попыталась встать с мраморной ступени, но Эллиа настойчиво и одновременно мягко не дал мне этого сделать. — Посидите, я принесу вам воды. — Он отошёл, и я инстинктивно приобняла себя за плечи — пусть и летний, но всё же поздний вечер кусал беспощадно прохладой. Не думала я, отправляясь на стажировку в Министерство, что попаду в такой водоворот событий, да ещё и не просто сторонним наблюдателем, а активным его участником. Из дома доносились обеспокоенные голоса: кто-то волновался за Сэма, кто-то спорил по поводу блокнота, но лишь одного не было слышно, что было весьма удивительно — Себастьян Сэллоу молчал. Сначала я подумала, что просто не могу уловить его слова, но, повернувшись к дому, не нашла его силуэт сквозь мокрое стекло. Тогда я стала озираться вокруг, пока наконец не наткнулась взглядом в ту самую оттенённую садовую беседку вдалеке, в которой недавно у нас состоялся короткий разговор о древней магии. Там, рядом с мистером Сэллоу, снова была Ева, а на её плечах топорщился большой мужской пиджак. Внезапно для меня самой эта сцена неприятно кольнула где-то в глубине души, хоть и мысли были заняты другим, да и самочувствие не позволяло сосредоточиться на увиденном. Я так хотела отвернуться, но никак не получалось. Не выходило даже моргнуть, чтобы рассеять туман, навалившийся так неожиданно. Как раз в этот момент подошёл Эллиа со стаканом воды и веточкой мяты — такую выращивает Рэйчел в своём саду. Я тепло улыбнулась ему, подняв уставшие глаза. От Эллиа пахло камином и ещё чем-то уютным, прямо как дома. Он присел рядом и предложил клетчатый плед, принесённый из гостиной. Не помню, что было дальше, но проснулась я уже с первыми лучами рассвета в той самой комнате на мягкой перине и с мыслями о вновь недовольном Алексе. Действительно, сколько можно не ночевать дома?..

***

Ева оказалась на удивление интересным собеседником! С первого взгляда ничем не примечательная, она откуда-то знала достаточно о вскрытии замков, шпионаже и многом другом, чем леди обычно не увлекаются. Пока мисс Корбетт приходила в сознание в объятиях мистера Выскочки, мы с Евой под всё разрастающийся гомон выскользнули из гостиной и уединились в укромной беседке. Накрапывал дождь, холодный ветер не давал расслабиться, и Ева попросила мой пиджак. Я и сам замёрз, как гоблин в шахте, но не смог отказать, иначе пришлось бы возвращаться в ненавистную суету. — Так как ты… вы проникли в кабинет комиссара? Я испробовала все отмычки! — допытывалась Ева, ёжась в складках моего пиджака. — Вы же сказали, что просто не нашли ключ? — Я подозрительно сощурился, улыбнувшись уголком рта. — Про отмычки и речи не было… — Леди Харрингтон не должна об этом узнать! — Она в порыве эмоций схватила меня за запястья своими тонкими ледяными пальцами. Через пару секунд, опомнившись, отпрянула, сделав вид, что ничего не произошло. Я же почувствовал, как побагровел лицом. Хорошо, что на улице стояла темень. Пока мы оба переваривали всё случившееся за день в тишине сада, я украдкой поглядывал на крыльцо: Корбетт с Эллиа так и сидели там, переговариваясь. Новенькая чересчур быстро повеселела и теперь улыбалась во все тридцать два, словно ещё десять минут назад не падала в обморок на глазах у всех. Мерлин, и кого мне только дали в напарники? Я мысленно закатил глаза и цокнул. Надо же, журналистка! И чем она может помочь в столь запутанном расследовании? Меня раздражала эта слащавая парочка перед глазами, но отвернуться не хватало то ли сил, то ли желания. Ева так же не спешила меня разговорить, поэтому, когда принцесса Рэйчел пригласила всех ко сну, я не стал задерживаться и побрёл в дом. — Мистер Сэллоу, — шёпотом обратился ко мне Эллиа, когда я проходил мимо. — Мисс уснула. — Он еле заметно дёрнул плечом, на котором посапывала эта непутёвая. — Будет, полагаю, не совсем правильно, если я отнесу её в комнату. — Он замялся. — Не могли бы вы позвать леди Харрингтон и принцессу помочь? Я, не говоря ни слова, кивнул и шагнул внутрь поместья, сокрушаясь: «Ишь какой, джентльмен нашёлся!», но всё же позвал подмогу, а сам поднялся к себе в уже знакомую комнату.

***

Я не спешила вставать, пока на первом этаже не послышались звон посуды и еле доносящаяся до моей комнаты игра на фортепиано. Сегодня нам с мистером Сэллоу нужно было отправиться в министерство и отчитаться о проделанной работе Спэвину. К тому же наверняка Матильда Уизли доложила ему о нашем визите в Хогвартс — это точно заинтересует министра. Хотя что, кроме монет и обеда, вообще может его интересовать? Думая о неизбежном разговоре сегодня, я начала нервничать. Меня раздражало, что дело почти не продвигается, хоть мы и каждый день пробираемся сквозь тернии к правде. Казалось, будто мы топчемся на месте, пока истина удирает от нас всё дальше, сверкая пятками. И я правда соскучилась по дому. В смысле, не по России, хотя и по ней тоже, а по своей съёмной квартире, а если ещё точнее — по Алексу, чья рыжая шёрстка даже на расстоянии напоминала о себе на всех моих юбках. Я вспомнила, как он любит по утрам приходить, пока я ещё сплю, и ложиться клубочком прямо у лица, чтобы я проснулась, чихая в его мягкий тёплый бок. Сегодня обязательно ночую дома, что бы ни случилось! Спускаясь по лестнице на звуки музыки и запах горячего завтрака, я ожидала увидеть что и кого угодно, но только не это: Себастьян Сэллоу, облачённый в костюмные брюки и пижамную рубашку в горошек, деловито выпрямив спину, играл на фортепиано, пока принцесса Рэйчел, с утра уже полностью собранная и выглядящая на все сто, склонилась над ним и следила за руками, подсказывая и направляя игру в нужное русло. Я так и встала на последней ступени, не решаясь прервать... сон? Реальностью это просто не могло быть! Сэллоу, напрочь лишённый чувства прекрасного, не может вот так взять и сесть за столь утончённый инструмент! Что было во вчерашнем чае? Неужто галлюциногены? — Кхм-кхм, — не выдержала я, сделав вид, что только-только спустилась, а не стою тут уже несколько минут. Принцесса сразу же с улыбкой повернулась ко мне, в приветствии разведя руками. Себастьян, по-видимому так увлёкшись игрой, даже не услышал меня — продолжал упоённо играть что-то мне незнакомое. Я глуповато улыбалась, буравя взглядом спину в горошек, пока Рэйчел плавно шагала ко мне. Она взяла меня под локоть и повела в сторону гостиной, где дворецкий уже накрывал на стол. Фарфоровые чашки дымились от зелёного чая, на тарелках аппетитно лежали омлет и сочный бекон, а на подносе Роберта — поджаренные тосты с маслом и джемом. Я неприлично шумно сглотнула, борясь с желанием усесться вопреки этикету за стол, не дожидаясь остальных, и умять целую тарелку сытного завтрака, запив его сладким чаем с мятой и мелиссой. Ждать долго не пришлось, и остальные тоже начали собираться на запах еды и свежезаваренного чая. Не увидев среди знакомых лиц Эллиа, я неосознанно стиснула от досады зубы, попытавшись спрятать разочарованный, слишком говорящий взгляд в мебели, роскошной люстре под потолком — да в чём угодно, лишь бы не раскрыть своего сожаления! Вдруг воспоминания о вчерашнем настигли меня, словно призраки, рассёкшие тело невидимыми бесплотными кинжалами. И ревность, и обида, и злость, а больше всего — необузданное любопытство: о чём говорили Себастьян и Ева? «Таймс» напишет о скандале на балу комиссара? Как там Сэмюэль? Не утаил ли что-нибудь от нас Себастьян? Мысли летали, как надоедливая мошкара, и чтобы сойти окончательно за сумасшедшую, мне не хватало только начать отмахиваться от них, как от настоящих мух. Я встряхнула головой, зажмурившись, и сосредоточила все остатки своего рассеянного внимания на ставшей обыденной обстановке: гостиная Кларенсов, солнечное утро после дождливой ночи, вкусный завтрак и не менее моего задумчивые выражения лиц вокруг. Когда герцог появился в дверях, одетый по-рабочему, чем выдал то, что всю ночь снова работал в мастерской вместо сна, все поприветствовали его, выказали уважение и уже тогда сели за стол. Себастьян возник сразу же, как только нога Александра переступила порог дома. Они пожали руки, и от меня не смог скрыться удивлённо-насмешливый взгляд Кларенса, когда тот разглядел экстравагантное одеяние Сэллоу. — Не знала, что вы играете, — обратившись к Себастьяну, начала Рэйчел за завтраком, чтобы разговорить гостей и сделать обстановку менее напряжённой. Сэмюэля не было ровно так же, как и Эллиа, и судя по тому, что мы не стали их дожидаться, Кларенсы были в курсе причин их отсутствия. Сэллоу, не успев проглотить кусок бекона, поперхнулся и туповато хихикнул, исподлобья оглядывая стол. — Моя сестра, — начал он с набитым ртом, — играла… играет на фортепиано, у неё хорошо получается. — Сестра! — воскликнула Агата, чуть не расплескав горячий чай прямо на плечо герцога. Тот окинул её недовольным взглядом и поучительно отобрал чашку, поставив поодаль. — Как её зовут? Где она живёт, в Лондоне? Она тоже детектив? — затараторила она, чем не на шутку смутила окончательно Себастьяна. Я же наблюдала за этой сценой с упоением — не только же мне позориться при всех и выкладывать свою биографию! — Она… мы близнецы. — Воодушевлённый визг Агаты, кажется, мог бы побить всё стекло в доме Кларенсов. — Она уже замужем и живёт в Шотландии. — Какая прелесть! — не унималась Агата, взглядом ища поддержки у остальных, однако каждый был погружён в свои думы. Я же сделала вид, что тоже очень внимательно слушаю рассказ Сэллоу. Признаться, мне действительно стало любопытно — он никогда не рассказывал о своей семье. Что за утро такое, посвящённое открытиям казалось бы заурядного мракоборца? Остаток завтрака прошёл в смешанных чувствах: Агата, непонятно отчего преисполненная энтузиазма, не оставляла мистера Сэллоу в покое, пока герцог не прервал её, сунув в руки пирожное с заварным кремом, намечая планы на сегодня: — Следите за новостями, — обвёл он всех нас серьёзным взглядом. — Я съезжу к мистеру Макото. — В его голосе прозвучали смятение и сожаление об услышанном вчера. — А вы, — он обратился к нам с Себастьяном, — спокойно езжайте на работу и не подавайте виду. Никто никому ничего не разбалтывает! — На этих словах он карикатурно повернул голову к леди Харрингтон, которая с наслаждением жевала ванильное пирожное.

***

Ещё тёплый кусок кленового пирога — пожалуй, единственное, что могло мотивировать меня каждое утро отправляться на работу. Столовая медленно наполнялась клерками, потому что обед только начался, а я уже успел ухватить самое вкусное и теперь ждал, когда подтянутся Мраксы и новенькая. Мы ещё не виделись с министром, поэтому моё настроение не было испорчено окончательно. — Пирогов больше не осталось, так ведь? — недовольный голос Корбетт раздался над моим ухом, а затем стул напротив отодвинулся, и на его спинку упало дамское пальто. — Пойдите и сами посмотрите, — нарочито отстранённо бросил я и быстро окинул взглядом столовую: где же Оминис, чёрт бы его побрал?! — Можно поинтересоваться, — так же недовольно продолжала новенькая, смотря на меня в упор, — о чём таком важном поведала вам компаньонка леди Харрингтон? — Хотите выведать все секреты, а потом представить их как свою заслугу? Или ещё лучше — напечатать очередные бредни в таблоид? — Вы самый настоящий хам, мистер Сэллоу! — А вы... — Не успел я договорить, как мой рот закрыла маленькая смуглая ладонь. — Тише, Себастьян, — проворковала Натсай, присаживаясь рядом и помогая сделать то же самое Оминису. — Смотри, а то пирог остынет. — Она стрельнула глазами в мой десерт и скорчила рожу, пока Корбетт отвлеклась на свой чай. — Где вы были? — по-учительски зашептал Оминис, пригнувшись к столу, будто кому-то было дело до наших разговоров. — Нам снова пришлось кормить твоего кота, Амелия! Новенькая, не ожидая такого напора, округлила глаза и уставилась на Натсай, пока та хихикала в кулак. — Это настоящий Оминис Мракс, познакомьтесь, — съязвил я, указывая на того раскрытой ладонью. — Простите, м-мы вчера остались у Кларенсов, вернулись с бала комиссара слишком поздно, — залепетала Корбетт и опустила пристыженный взгляд в стол. — Зато мистер Сэллоу узнал кое-что очень любопытное! — Она с воодушевлением выпрямилась и выжидательно на меня посмотрела. То же самое сделала чета Мраксов. Невидящий взгляд Оминиса, я впервые почувствовал это ещё в школе, мог достать из тебя любую информацию наравне с самым высококвалифицированным аврором. — Фаллосы! — вскрикнул я, вдруг вспомнив, что так сильно меня вчера рассмешило. Все находящиеся в столовой устремили в сторону нашего стола ошарашенные взгляды. Корбетт запунцовела, а Натсай от смеха почти сползла со стула. Один Оминис замер, как гипсовая статуя, чем смешил свою жену только сильнее. — Вы ничего не путаете, мистер Сэллоу? — сквозь зубы, озираясь, процедила Корбетт. — Я не про ваши с мисс Скай разговоры в беседке. — Скрестила на груди руки и, гордо вскинув подбородок, отвернулась, уставившись в пустую стену. Я отмахнулся от неё и заговорил чуть тише, давясь смехом: — У комиссара в кабинете целый стеллаж фаллоимитаторов!

***

Пока Себастьян с Натти бурно обсуждали личную жизнь комиссара, мы с Оминисом терпеливо отмалчивались, боясь хоть бы видом подлить масла в никак не угасающий огонь красочного рассказа Сэллоу. Казалось, он может говорить об этом вечно, смакуя подробности и заливаясь смехом, да и Натти не отставала: всё спрашивала, выуживая детали, чтобы потом синхронно с ним, подобно чайкам на Таганрогском заливе, гоготать на всю столовую и отпугивать мирно обедающих коллег. Когда они немного угомонились, я поспешила вернуть разговор в более деловое русло: — Расскажите про блокнот, у нас обед заканчивается! — Я мельком глянула на наручные часы. Отдышавшись и заметив хмурое лицо Оминиса, Себастьян, растеряв былой пыл, бесцветно заговорил: — Да там блокнот странный был, как мы поняли, с именами куртизанок. — Он отправил в рот последний кусок пирога и печально вперился в пустую тарелку. — Какие-то даты, инициалы, псевдонимы. В общем, сами посмотрите. — Достал из внутреннего пиджака палочку и направил её на светящийся кончик палочки Оминиса. Тот согласно промычал, по-видимому, читая то, что успел сохранить Себастьян. Натсай тоже подключилась со своей палочкой, и через время, хлопая по столу ладонью, завопила: — Я знаю! Знаю, кто это! Я, уже порядком уставшая от такого насыщенного обеденного перерыва, вдруг взбодрилась, надеясь услышать хоть что-нибудь полезное для нашего дела. — «М. Д.Э.», — продолжала она. — Это мадам д’Эсперанс, известный медиум! — Натти потянулась за своей сумочкой, висящей на спинке стула, и, немного покопавшись, достала оттуда свежий номер газеты «Современный спиритизм». Я, завидев название, возмущённо фыркнула. — Не там ли опубликовали ваш бездарный очерк об Анне Болейн? — притворно улыбаясь, пропел Себастьян, глядя на меня. Предпочтя пропустить его подкол мимо ушей, я всё же краем глаза посмотрела на передовицу: «Легенда о Белой Леди. Известный лондонский медиум расскажет всю правду!» — И как мадам д’Эсперанс связана с продажей девушек? — задала я в пустоту вопрос скорее самой себе, чем остальным. — Можно я заберу? — спросила у Натти и, получив согласие, стянула со стола ненавистный таблоид. Время поджимало, и нам с Сэллоу нужно было уже стоять в кабинете министра, поэтому, попрощавшись и поблагодарив Натсай за помощь, мы побежали по витиеватым коридорам. Напоследок я услышала строгую реплику Оминиса, обращённую к жене: — Откуда у тебя это низкосортное чтиво? Ты что, читаешь эту гадость?

***

По дороге в кабинет Спэвина, куда я не очень-то и спешил, Корбетт умудрилась наспех отправить голубиной почтой интервью с д’Эсперанс Кларенсам. Когда мы поднялись на нужный этаж, я уже пожалел, что съел тот кусок пирога, да ещё и с утра выкурил с Александром за завтраком забористую кубинскую сигару. — Того и глядишь лёгкие выплюните, — брезгливо морщась, обратилась ко мне мисс Корбетт, пока я пытался откашляться. Тоже мне, спортсменка нашлась! — Заперто, — озадаченно прокомментировала она, подёргав ручку двери в кабинет. — Неудивительно, что Спэвин опаздывает на встречу, которую сам же и назначил, — наконец смог выговорить я и выпрямился, ослабляя галстук на шее. — Прежде чем мы сюда войдём, — Корбетт кивнула в сторону кабинета, — скажите честно, вы открыли офис комиссара Алохоморой? Сначала я не хотел признаваться — одного выговора от Спэвина нам было достаточно, но что-то мне подсказывало, что новенькая задаёт вопрос, заранее зная на него ответ, так что отпираться было бесполезно, и я поражённо пожал плечами. — Поверить не могу! — Она с досадой хлопнула себя по бёдрам. — Я-то думала, вы в кои-то веки проявили смекалку ну или хотя бы физическую силу. — Она с осуждением измерила меня взглядом. — Спешу напомнить, что в тот раз вы применили магию, и я не сказал ни слова! Она открыла в возмущении рот, чтобы ответить, но за её спиной показался крохотный министр, перебирающий ногами, словно нюхлер.

***

Мои переживания оказались напрасными — Спэвин настолько был погружён в свои думы, что, казалось, даже забыл о встрече и вообще о нашем с Сэллоу существовании — о моём уж точно. Министр был так удивлён, что кто-то поджидает его у кабинета, что аж подпрыгнул, когда я с ним поздоровалась. Единственное, чем оказалось полезным это «собрание», так это тем, что Спэвин дал добро на более детальное изучение всех упомянутых в списке комиссара, в том числе и мадам д’Эсперанс. Про магию Себастьяна же не было сказано ничего, что не могло не радовать — нам пока хватало старых проблем. Когда мы вышли из кабинета, надо сказать, не без облегчения, меня чуть не сбила с ног небольшая ушастая сова — она как раз разносила письма, упавшие в почтовый ящик у телефонной будки — им пользуются, когда хотят связаться с магглами. Я переживала, что любопытная леди Харрингтон могла бы посетить обратный адрес, что я указываю в своих письмах, и увидеть, что это никакое не детективное бюро, а круглосуточно закрытая постирочная, служащая прикрытием для Министерства Магии Великобритании. Мистер Сэллоу с любопытством следил за моими пальцами, раскрывающими конверт: в нём лежала совсем уж маленькая записка с королевской печатью: «Сегодня в восемь у нас. Есть зацепки». Мы переглянулись и разошлись по разные стороны. Куда он — не знаю, но я — точно к коту. Вечер выдался настолько тёплым, что я распахнула настежь окно своей комнаты и лежала так, подставив ласковому ветру довольное лицо. Рядом активно намывался Алекс, неприличными звуками портя всю романтику, но этот вечер определённо точно останется в моей памяти как один из самых уютных и счастливых за всё время, проведённое в Англии. Пора было вставать и собираться к Кларенсам, и при одной только мысли об этом моё сердце пропускало несколько быстрых ударов — вдруг и на этот раз Эллиа, проезжая мимо, увидит меня и подхватит? Немного пугало то, что я начинала… скучать по нему, думать, разжёвывать в мыслях каждый его взгляд и каждое слово. Что-то мне подсказывало, что сейчас не совсем подходящее время для какого-либо флирта, но разве сердце когда-нибудь спрашивает разрешения? Я медитативно собиралась, кривляясь перед зеркалом и шугая разыгравшегося Алекса, когда спор с самой собой пришёл к логичному умозаключению: почему это Сэллоу может заигрывать с мисс Скай, а я должна соблюдать какой-то там этикет? Пф, ещё чего! Розовое предзакатное небо сегодня по-особенному отсвечивало на летящие шторы, белые стены и пыльную люстру, что я на несколько мгновений забыла о всех наших препятствиях, о том, что сегодня придётся обсуждать много тяжёлых тем, решать, что делать дальше, а главное — вновь врать нашим... друзьям о том, кто мы с Сэллоу есть на самом деле. Больше всего меня пугала встреча с Сэмюэлем — я не знала, как смотреть в глаза человеку, который носит в себе такую боль. Что ему говорить? Или лучше молчать? Не сойду ли я за бессердечную? Я застегнула последнюю бляшку на туфле и решительно оглядела своё отражение в заляпанном зеркале: что бы там сегодня ни произошло, пути назад нет.

***

Я прибыл раньше Корбетт и планировал дождаться её у главных ворот, но принцесса Рэйчел, заметившая меня из окна своей оранжереи, пригласила войти и подождать остальных у Александра в мастерской. Пока он возился со своими причудливыми зеркалами, посвящая меня во всякие научные штуки, я провёл сам себе небольшую экскурсию, успев заглянуть, наверное, в каждый уголок этого поистине удивительного места. Сквозь мансардную крышу мастерской можно было наблюдать, как вечернее солнце по-летнему уютно оттеняет ветви деревьев, что постукивают от ветра в стекло. Вообще в этом месте, в поместье Кларенсов, во мне просыпалось что-то романтичное. Я никогда раньше не обращал внимания на цветы, зелень, красивое небо или запах свежей росы на траве, но тут будто не оставалось выбора — всё вокруг буквально кричало: «Заметь меня! Оцени! Почувствуй!» Когда стало темнеть, мы с Александром покинули мастерскую и направились в гостиную, в которой уже горел свет и суетились люди. Леди Харрингтон мило щебетала с принцессой Рэйчел и Евой, Сэмюэль задумчиво стоял перед камином, буравя огонь острым взглядом. В комнате не хватало только Корбетт и... кого же ещё? Конечно же Эллиа, мистера Выскочки. Я машинально замотал головой, чтобы удостовериться в своих догадках, как в дверях показалась эта парочка: она — намного приветливее, чем сегодня утром в министерстве, и он — спесивый, самовлюблённый, высокомерный… — Привествую, мистер Сэллоу, — прервал поток мыслей Эллиа, протянув мне руку для рукопожатия. Пришлось здороваться, так ещё и улыбаться, дабы не сойти за чудовище, которое портит всем вечер. Журналистка в этот раз была по-особенному разомлевшая, будто успела пригубить бокал шампанского перед ужином. Не удивлюсь — столь ветреные особы порой ведут себя слишком легкомысленно даже в малознакомой компании. Я поспешил отойти в противоположную от них сторону в ожидании приглашения к ужину и не придумал ничего лучше, чем заговорить с Сэмюэлем: — Кхм-кхм, — попытался я привлечь его внимание, подходя к камину. Однако мистер Макото продолжал стоять истуканом, играя с огнём в гляделки. — Сегодня за завтраком мы вас не застали, — начал я, но тут же был прерван холодным, как сталь, голосом: — Мистер Сэллоу, не утруждайтесь в этих прелюдиях. Я знаю, что вам неловко, но поверьте, мне не меньше. Если не больше. — В его тоне звучала такая горечь, что у меня самого начало першить от неё в горле. Что пережил человек, даже в такой момент сохраняющий циничность? — Есть новости о сестре? — Его тон «по делу» передался и мне, к тому же тема сестёр была мне слишком близка, чтобы оставаться равнодушным. — К сожалению, нет. У Айамэ тяжёлая судьба, даже наши родители отказались от неё, узнав, что она прислуживает в чайном доме. — Как так вышло? Сэм тяжело вздохнул, но не ответил, да и к тому же за нашими спинами явно разгорался разговор. Мы переглянулись и поспешили присоединиться к беседе. Александр держал в руке вырезку из газеты «Современный спиритизм», что сегодня утром нам с Корбетт показала Натсай. — Все видят эту эмблему? — Он показал пальцем на размытую, еле заметную фигуру в углу иллюстрации под очерком о мадам д’Эсперанс. — Такую же мы видели с Сэмом, — он кивнул в его сторону, — на перстне у графа Корнуоллиса. Агата ахнула: «Точно!» и откинулась на спинку велюрового кресла, разинув рот. Корбетт задумчиво приложила к губам пальцы. Эллиа что-то шепнул ей на ухо, и она закивала, соглашаясь. Я фыркнул про себя: нашлись тут, Шерлок Холмс и доктор Ватсон!

***

Простояв с полчаса у дороги и пропустив несколько кэбов, я так и не дождалась «Ланчестер» Эллиа, так что пришлось останавливать попутку и добираться самой. Я уже успела загрустить по дороге, но когда увидела у ворот Кларенсов Эллиа, который стоял, поглядывая на часы, и ждал кого-то — забыла про все свои обиды и выскочила в нетерпении ему навстречу. Мы прогуливались по вечернему саду, обсуждая всё на свете. Рядом с Эллиа было так спокойно, что возникало ощущение, будто нет никаких преступлений, проблем и вообще ничего, кроме нас. В кустах потрескивали сверчки, кое-где шумели птицы, что ещё не спали, квакали лягушки в небольшом пруду у беседки. Я не замечала ни течения времени, ни наступления прохлады, ни всё возрастающих голосов, доносящихся из поместья Кларенсов. Когда мы заметили, что в дом входят мистер Сэллоу и герцог, решили, что и нам пора присоединиться к остальным — никто не хотел приступать к неприятному разговору, но откладывать более не было возможности. Заявление Александра о перстне графа заставило меня задуматься: я доверяла Корнуоллису и даже сочувствовала его травле, а теперь, когда пазл в голове понемногу собирался воедино, на душе стало так неприятно — неужели он нас водит за нос? Что-то недоговаривает? Утаивает? Может, он знает, кто причастен к убийствам? — Это вы прислали, Амелия? — спросил меня шёпотом Эллиа, когда все принялись обсуждать открытие о графе. — Да. Увидела в киоске, показались знакомыми инициалы, — соврала я, но, к своему ужасу, абсолютно без зазрения совести. Сэмюэль сегодня как всегда отмалчивался, но я видела, что они с мистером Сэллоу общались у камина, поэтому надеялась, что Себастьян расскажет мне всё, что узнал, позднее. Остаток вечера мы обсуждали дальнейшие планы: Александр и Сэмюэль завтра вновь отправятся к графу вместе с этой газетой, чтобы расспросить о перстне. Как заявила леди Харрингтон, символ на нём уж больно напомнил ей некий оберег от злых духов, популярный среди лондонского бомонда. Когда каждый в гостиной стал клевать носом, было принято решение разъезжаться и ждать друг от друга новостей. Утро в Министерстве выдалось на удивление спокойным: министр с мистером Мраксом были в командировке, Себастьян торчал в своём кабинете и никого не раздражал, а мы с Натсай разбирали документацию, разносили всякие бумажки и были, как говорится, «на подхвате». Ничего не предвещало беды, пока послеобеденная почтовая сова не уронила мне в руки письмо. — От отца, — немного ошеломлённо выдохнула я, глядя в любопытные глаза Натти. — Открывай же! — Она запрыгала на месте, размахивая руками. Я разорвала конверт, достала оттуда сложенный вдвое пергамент и принялась читать русские слова, написанные аккуратным, таким родным каллиграфическим почерком: — «Дорогая Амелия, — зачитала я вслух последнюю строчку, — жди меня на следующей неделе. Мы с тётей Асей приедем тебя навестить. На поезде.» Я уронила руки и выпучила на Натсай глаза, пока та непонимающе хлопала своими. — Почему на поезде? — только и спросила она после короткой паузы. — Тётя Ася — маггл, — скрипуче ответила я и прислонилась спиной к холодной стене. — Чёрт, как рассказать папе обо всём… этом? — Я обвела пространство вокруг рукой, в которой было зажато письмо. — Он не поймёт. Скажет, что я маюсь «ерундистикой» и мне пора возвращаться в Россию и строить карьеру там! — Я в отчаянии всплеснула руками и была готова вот-вот разрыдаться от бессилия. — У вас с Себастьяном ещё целая неделя! — Натти схватила меня за плечи и потрясла — так, что я чуть не пробила затылком стену в чей-то кабинет. — Вот увидишь, через неделю вы уже будете на финишной прямой! Её энтузиазм и вера в нас, конечно, мне льстили, но я прекрасно понимала, что до окончательной разгадки этого дела мы ещё очень и очень далеко. Надо было что-то срочно предпринимать. Сейчас точно не время возвращаться в Россию: я только обустроилась, нашла друзей и влилась в расследование. По лестнице слева от нас раздался дромарогий топот — это мистер Сэллоу, перескакивая ступени, нёсся с верхнего этажа, размахивая каким-то листком. Чуть отдышавшись, он выпалил: — Граф признался!