Камелия

Когда Себастьян сказал, что мы отправимся в школу магии, я и подумать не могла, замок каких масштабов меня будет ждать посреди покрытых зеленью гор.  Разумеется, я слышала об этой школе не раз, однажды на первом курсе к нам в Колдовстворец даже приезжал один из профессоров. Кажется, его звали Элеазар. Моя родная школа тоже не маленькая, но Хогвартс… Он поразил меня до глубины души, а скорость экспресса, на поездке в котором так настаивал Себастьян, заставляла сердце замирать от страха и восхищения.  — Хорошо, что сейчас каникулы, — доедая шоколадную лягушку, промычал мистер Сэллоу, когда мы ступили на платформу Хогсмид. — Нам не помешают, а с Блэком и Уизли я договорился.  — Давайте ещё раз: Блэк — это директор, а Уизли… — Я замялась, пытаясь вспомнить, что рассказывал Себастьян по дороге сюда. Он раздражённо-поучительно цокнул и облизал вымазанные в шоколаде пальцы: — Матильда Уизли — заместитель директора, декан гриффиндора и преподаватель Трансфигурации, — заносчиво рапортовал он. Как же бесит это его высокомерие! Сам ни черта не умеет, а других готов журить за любую оплошность. Я постаралась успокоиться и не показывать своего негодования, к тому же щекочущее волнение перед важной встречей и без того заполнило грудь влажной липкой тревогой.

***

Школа пустовала — лишь некоторые студенты, по разным причинам оставшиеся на каникулах в замке, лениво бродили по его коридорам или же без дела торчали в гостиных своих факультетов.  Новенькая, едва перешагнув порог Хогвартса, раскрыла рот и не закрывала его до самого кабинета профессора Уизли — как настоящая деревенщина!  Проходя поворот за поворотом, я старался не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на очередное болезненное воспоминание о беззаботных школьных днях.  Всё кругом, каждый закуток, каждая ступень напоминали о том, как мы с сестрой впервые попали в Большой Зал, прошли распределение, познакомились с однокурсниками и начали учёбу.  Тут и там я будто видел тени прошлого — нас, оболтусов, творящих всякого рода шалости, за которые получали по полной, но никогда не жалели о содеянном. Когда мы вошли в кабинет, в нос тут же ударил знакомый запах гари от многочисленных тренировочных манекенов, которых у Матильды всегда под рукой великое множество.  Я невольно приулыбнулся — даже порой скучные уроки теперь казались веселее рабочей рутины и так называемой «взрослой жизни». Новенькая же наконец закрыла распахнутый в удивлении рот и теперь мило щебетала перед Уизли, пока та, сняв очки, демонстрировала ей кабинет и, конечно же, манекены. 

***

Матильда Уизли показалась мне весьма приятной женщиной, хоть и немного отстранённой, будто бы она никогда полностью не вникает в происходящее, находясь в каком-то своём уникальном мирке.  При виде манекенов моя палочка во внутреннем кармане пиджака начала нагреваться, а кончики пальцев запульсировали от пробуждающейся магии. Как некстати! — Вам бы поговорить с директором, если что-то очень важное, — в конце концов устало вымолвила Матильда, опускаясь в глубокое кресло. — В том-то и дело, профессор, — Себастьян подошёл к её столу и упёрся в него руками, — если что-то действительно важное, это не к Блэку. — Последние слова произнёс вполголоса, прижимаясь корпусом к столешнице.  Я мгновенно уловила презрение к директору в его тоне, а также в понимающем взгляде профессора Уизли. Она призадумалась, всматриваясь в свои сложенные в замок руки, и в конце концов поднялась из-за стола, направившись на выход из кабинета.  Мы пошли следом: Себастьян, казалось, понимает, куда нас ведёт Матильда, но я не имела ни малейшего представления, поэтому просто рассматривала всё вокруг, наслаждаясь красотой замка. Шли долго. Очень, чёрт возьми, долго. Спускались в нескончаемые мёрзлые подземелья, пока наконец не уткнулись в мощные сияющие ворота, которые поначалу были скрыты надёжной магией — до того, как профессор Уизли сняла чары. Я не сразу заметила, как сильно светятся мои пальцы — чем ближе к воротам, тем ярче голубой свет.  Заозиравшись по сторонам, быстро спрятала руки в карманы пиджака и постаралась сконцентрироваться на чём-нибудь ином, хоть и зов магии был настолько громким, что практически гудел в ушах, заставляя морщиться. До меня долетали обрывки разговора Сэллоу и Уизли, что шли впереди: — …после вторжения Ранрока… — …Уильям пропал…почти сразу же… — …убийства магглов… Как бы я ни силилась прислушаться усерднее, ничего не выходило — гул в ушах делал любые попытки тщетными.  Наконец мы оказались внутри: явные следы большого сражения бросались в глаза с самого входа: кое-где обрушились целые куски массивных построек, образовав бездонную пропасть. Многочисленные трещины в сохранённых стенах светились тем же светом, что и мои пальцы. Это зрелище заставило меня глотнуть в изумлении спёртого воздуха и застыть на месте, поймав пристальный взгляд зелёных глаз через прямоугольные стёкла очков.

***

Журналистка ведёт себя очень подозрительно: неужто так впечатлилась Хогвартсом? Я же говорю — деревенщина… Я долго думал — рассказывать Матильде все детали дела об убийстве Уиллиса или только саму суть, но профессор, как и всегда, умело вытянула из меня все подробности, пока мы шли вдоль хранилища, а моё сердце сжималось от созерцания всех этих чудовищных повреждений, нанесённых Ранроком и… Уильямом, по которому плачет Азкабан.  — Это всё действительно очень странно, а если вы утверждаете, что заметили следы древней магии, почерк очень уж похож на… — Матильда проглотила имя, но я и без того понял, кого она имеет в виду.  — Как вы думаете, стоит ли посвящать..эм..мисс Корбетт во всё это? — Я украдкой обернулся, находя глазами свою помощницу, которая без устали бродила по хранилищу и с любопытством заглядывала в каждую щель.  — Если она также расследует это убийство, то конечно, — без промедлений ответила Уизли и развела руками, проследив за моим взглядом. 

***

Разрешив Себастьяну наведаться в гостиную слизерина, чтобы предаться ностальгии, Матильда повела меня в другое помещение: с круглым звёздным полом, четырьмя пустыми портретами и омутом памяти посередине.  Звук шагов по стеклянной поверхности разлетался эхом по просторному и мрачному залу. Было пугающе пусто и как-то тревожно, будто бы здесь произошло много того, о чём люди обычно пытаются забыть как можно скорее. — Не стану ничего говорить заранее, думаю, разберётесь с этим сами, — слишком спокойно проговорила Матильда и жестом пригласила к омуту.  Я ступила несмело, поскольку осознавала, что смогу там увидеть. Два года назад мне не решились показать воспоминания о случившемся весной девяносто первого, но описали в общих чертах, чтобы я имела представление, какую силу ношу внутри себя.  Немного помявшись у омута, я всё-таки набралась смелости и нырнула туда лицом, затаив дыхание.  Всё кругом в огне. Гарь и дым настолько едкие, что глаза можно вовсе не открывать — бесполезно, всё равно ничего не увидишь. Всепоглощающий огонь так и норовит укусить за лицо и руки, в то время как приходится беспрестанно уворачиваться от заклинаний.  Я вижу знакомое голубое свечение вдалеке, но оно исходит не от меня, да и звуки боя доносятся с другого конца хранилища, где-то за обвалами и огненными стенами. Острая боль пронзает моё плечо, и я, споткнувшись об обломок колонны, падаю на спину, ударяюсь затылком и отключаюсь.  Вынырнула я из омута с сумасшедше стучащим сердцем и сбивчивым дыханием. Казалось, запах дыма всё ещё стоит в носу, а плечо ноет от сильного заклинания.  — Чьё это воспоминание? — запыхавшись, спросила я Матильду, которая с беспокойством глядела на меня и тайком шмыгала носом. Она молча закатала рукав своей блузки, открыв моему взору глубокий шрам почти на всё плечо. 

***

Когда я получил письмо от Александра, что комиссар Андерсон, расследующий убийство Уиллиса, зовёт их с Рейчел к себе на бал, а сам герцог хочет видеть там и нас с мисс Корбетт, я испытал самые противоречивые чувства.  С одной стороны, не хотелось бы упускать шанса расспросить Александра о его работе, а с другой… бал. При одной только мысли о всех этих напыщенных индюках во фраках становилось тошно. Ещё и в компании беспринципной журналистки.  Однако торчать без дела в министерстве, выслушивая нравоучения Оминиса, не хотелось ещё больше, так что решение было принято в одночасье, и я, написав служебную записку напарнице, направился домой, чтобы подготовиться к вечеру. На самом деле, я не собирался наряжаться как-то по-особенному, но поскольку там будет королевская семья, стоило выглядеть подобающе. Воспользовавшись магией, привёл в порядок свой выпускной костюм и начистил туфли. Кое-как уложил волосы, что последнее время торчали в разные стороны непослушными завитками, и даже воспользовался одеколоном, который стоял нетронутым с тех пор, как сестра подарила мне его на день рождения два года назад.  Пустующая квартира наполнилась суетой вместе с приятным запахом парфюма. Я вдруг вспомнил, как уютно было у Кларенсов в поместье пить чай всем вместе, как если бы мы сидели в гостиной слизерина и обсуждали произошедшие за день события, попивая горячий какао. Приятная грусть крепко обвила силками внутренности.

***

Ища мистера Сэллоу в министерстве, я как обычно не обнаружила его на своём месте, зато на глаза попалась записка, которую тот, по всей видимости, забыл передать секретарю — типичный Себастьян.  Узнав о предстоящем бале, я слегка занервничала — наверняка там будут Агата и… Эллиа… Чёрт, неужели я покраснела?  Мельком глянула в небольшое зеркало у платяного шкафа и стыдливо накрыла пунцовые щёки ладонями.  Раз Сэллоу позволил себе отлучиться во время работы, то и я могу, тем более что вечером, судя по всему, ожидается значимое событие для продвижения нашего загадочного дела. Коротко оповестив Спэвина о предстоящей встрече с комиссаром и отпросившись домой, я на всех парах первым делом помчалась в ближайший магазин женской одежды — не зря все эти дни копила скромное жалованье и приберегала посланные отцом деньги.  Из головы напрочь вылетели занимавшие её всё утро мысли: почему Матильда Уизли с такой охотой и без каких-либо сомнений показала мне Хранилище? Можно сказать, святилище Хогвартса, его сердце! Неужели она что-то знает обо мне и моей силе? Примеряла недолго — в глаза при входе бросилось тёмно-синее бархатное платье с открытыми плечами и длиной до щиколотки. Оно село идеально, так ещё и стоило чуть меньше той суммы, на которую я рассчитывала.  Окрылённая удачей, я вприпрыжку поскакала домой, предвкушая приятную суету подготовки к мероприятию. Ровно в шесть вечера я, полностью собранная, вышла к проезжей части, ожидая кэб с Себастьяном. Как только он появился на горизонте, я нетерпеливо заёрзала на месте, но вдруг заметила знакомый белоснежный «Ланчестер», и сердце гулко забилось где-то в горле.  Не думая ни секунды, повернула в противоположную от кэба сторону и запрыгнула в машину к Эллиа.

***

Что за своеволие?! Мы же договорились ехать на бал вместе, я планировал по дороге обсудить план действий!  От гнева я не мог найти себе место, лицо горело, будто меня… опозорили. Да, именно! Эта девчонка унизила меня, да как она смеет?! Лошадь тронулась с места, а мимо с глухим рёвом пронеслась машина. Я с остервенением задёрнул шторы и, насупившись, откинулся в кресле, скрестив на груди руки.

***

— Вы выглядите великолепно, мисс, — смотря в зеркало заднего вида, елейно произнёс Эллиа.  Я засмущалась и принялась разглаживать ладонями складки на платье, чтобы хоть немного скрыть своё смятение.  Воровато скосила глаза на своего спутника и в который раз убедилась, как элегантно умеет одеваться этот, казалось бы, совсем не интересующийся модой молодой человек.  Как по сговору, мы оба сидели в тёмно-синих одеждах: его костюм-тройка с голубой жилеткой и серым галстуком изумительно смотрелся на тёмной коже, а руки в белых перчатках, лежащие на чёрном руле, приковывали взгляд восхищения.  На несколько мгновений я даже забыла, куда и зачем мы едем — так засмотрелась на Эллиа. Он, заметив мой пристальный взгляд, плутовато ухмыльнулся, вновь заставив мои щёки зардеть. 

***

У кованых ворот в Ноттинг-Хилле собрались приглашённые: дамы в роскошных нарядах мило беседовали друг с другом, обмахиваясь перьевыми веерами, а джентльмены, подрагивая в смехе усами, курили трубки.  Я сошёл с кэба неохотно и даже раздражённо, хоть и немного успокоился в дороге. Завидев Эллиа, галантно, чёрт возьми, открывающего дверь автомобиля новенькой, я поспешил отвернуться, чтобы не дай Мерлин встретиться с ними взглядами и быть вынужденным подойти поздороваться.  Как спасение, за спиной послышались знакомые голоса: насмешливый Александра, бубнящий Рейчел и визгливый Агаты Харрингтон. Повернувшись к ним, я также увидел Сэмюэля, что, по своему обыкновению, сохранял молчание, внимательно рассматривая каждую деталь на своём пути, как настоящий дотошный детектив.  — Похоже, комиссар не пренебрёг пригласить своего назойливого помощника? — зачем-то сболтнул я, протягивая Сэму руку для пожатия. Неловко хихикнув, я поспешил сменить тему: — Есть какие новости? Как твоя рана?  Сэмюэль в ответ безразлично махнул рукой, но под подолом пиджака проглядывалась повязка. Леди Харрингтон бросила на неё обеспокоенный взгляд и принялась высматривать кого-то в толпе. Увидев, вне всяких правил этикета завизжала и с улыбкой замахала в воздухе рукой, обтянутой кружевной перчаткой. Александр покосился на неё и беззлобно закатил глаза — между ними всё так же летали искры, но их общение стало заметно теплее, сейчас они хотя бы не бросались друг на друга, как разъярённые собаки. Хотя ещё не вечер… Мисс Корбетт и её экстравагантный спутник сначала подошли к Агате, что так рьяно их зазывала, а затем поздоровались со всеми присутствующими, выказав, как положено, уважение Кларенсам. На меня даже не обратили внимание. Непонятно, что конкретно меня уязвило?..

***

Невообразимая радость наполняла моё сердце с каждой новой минутой пребывания в обществе этих замечательных людей. Когда увидела, как рада видеть меня леди Харрингтон, то чуть не упала в обморок от счастья прямо там, перед всеми этими уважаемыми господами.  Агата с Рейчел засыпали меня комплиментами о новом платье, что в очередной раз заставило смутиться и внутренне ликовать от переполняющих эмоций.  Затем Агата, недоверчиво оглядев толпу, жестом приказала нам скучковаться и начала тараторить полушёпотом:  — На самом деле, комиссар нас не приглашал. Вчера, когда Сэму стало лучше, мы поближе разглядели свисток, который сорвали с шеи того придурка, что напал на нас возле церкви. Это свисток Хьюдсона восемьдесят пятого года — не обычный полицейский, смекаете? — Она подмигнула нам с мистером Сэллоу — похоже, мы одни опять обо всём узнали последними. Агата, явно гордая собой и своими познаниями, наконец выдохнула и дала слово Александру. — Именно. Есть подозрение, что комиссар как-то замешан во всём этом. Как минимум, косвенно. — Герцог плечом отодвинул Агату назад, и я поняла, что между ними всё ещё присутствует детско-дурацкая вражда. — А тут он как раз кстати устраивает грандиозный бал, да ещё и с представлением. Отличная возможность вынюхать все подробности, — с воодушевлением закончил он.  Под рёбрами заклокотало сердце. Вот он — тот момент, когда я должна доказать Кларенсам и Агате, что они не зря взяли меня в команду. Главное, не оплошать, как с тем очерком о призраке Анны Болейн… Дворецкий, одетый в расшитый серебряными нитками фрак, вышел к гостям и официально пригласил всех внутрь — начинался фуршет.

***

Богатый лондонский особняк встретил ослепительной роскошью: витиеватые отполированные лестницы, ажурные тяжёлые гардины, куполообразный потолок, под которым красовалась увесистая дорогая люстра.  Я сразу же вспомнил наши шикарные балы в Хогвартсе, хоть и не особо любил их посещать — разве что из-за угощений и потехи над нелепо танцующим Пруэттом. Здесь совсем не та дружелюбная весёлая атмосфера — кругом пышущие собственной значимостью особы, которые, готов поклясться, ничего из себя на самом деле не представляют.  Один бокал шампанского за другим, и вот уже душный вечер не кажется таким уж скучным и занудным — да и гости, изрядно захмелев, расслабились, приглушили свою надменность и теперь легкомысленно покачивались в такт спокойной музыке, не упуская момента пококетничать друг с другом.  Когда дело дошло до первого общего танца, кадрили, я без интереса посмотрел в зал, готовясь так же безразлично вернуться к бесплатному шампанскому, как увидел новенькую, приступающую к танцу в паре с Эллиа, конечно же. Несомненно, платье она выбрала подходящее, хоть в этом не опозорилась. Но открытые плечи... Возмутительно! — Охренительный вечер, не правда ли? — сквозь зубы процедил из ниоткуда взявшийся Александр с бокалом в руке. Я проследил за его грозным взглядом и увидел другую не менее интересную парочку — Агату с очень фактурным персонажем. — Кто он? — не отрывая глаз от начавшегося танца, спросил я вполголоса. — Сын нашего комиссара. Препротивный тип, скажи? — Александр залпом опустошил свой бокал и лениво прислонился плечом к колонне цвета слоновой кости.  — Глаза у него какие-то… злые, — заключил я, желая поддержать беседу с герцогом во что бы то ни стало. У того явно развязался язык, и настроен он вполне дружелюбно. Это отличный шанс укрепить связи.  Герцог Кларенс ещё долго распалялся нелестными словами в адрес спутника Агаты на этот вечер, пока танцующие, запыхавшись, не разошлись кто куда по залу в ожидании вальса.  — Эзра прекрасно танцует, да, Амелия? — захлёбываясь смехом, проверещала Агата, когда они с новенькой пересеклись по дороге к нам. — А Эллиа? Хорош? — Залихвацки пихнула мисс Корбетт в бок и прыснула, подмигнув.  Мы с Александром в унисон тяжело вздохнули и закатили глаза.  Всё это мероприятие начинало порядком надоедать, спасала лишь компания герцога, с каждым новым глотком шампанского раскрепощающегося пуще прежнего.  — Ты, Себастьян, давно знаком со своей, — он кивнул в сторону балкона, — Амелией? — Она не «моя», при всём уважении, — сконфузился я, в то же время боясь обидеть Александра. — Мы просто коллеги, к тому же знакомы едва ли месяц.  — А по твоему взгляду и не скажешь! — ухмыльнулся герцог, а я впал в настоящий ступор. — Мы с леди Харрингтон знаем друг друга почти столько же, но… — Он вдруг замолк и устремил острый взгляд на выход в сад. Резко сунул мне в руку свой недопитый бокал и широким шагом рассёк залитый золотым светом зал, скрываясь за стеклянной дверью.  Я пошарил глазами по помещению: в противоположном углу стояла Рейчел и разговаривала с какой-то пожилой дамой, чуть поодаль что-то как всегда вынюхивал мистер Макото, но больше знакомых лиц я не увидел, сколько ни вглядывался. Решение нашлось молниеносно, как только до слуха донёсся хрипловатый смех журналистки. 

***

Вечер был настолько идеальным, что просто не верилось! Я всё искала подвох, мерно прогуливаясь по пропахшему уже летним дождём саду Андерсонов с Эллиа под руку.  Он рассказывал занимательные истории из цирка и его службы на Александра, задавал много вопросов, чтобы узнать меня получше, но мне намного интереснее было слушать именно его, утопая в мягком и убаюкивающем голосе.  Внезапно Эллиа, резко остановившись и бросив быстрый взгляд на наручные часы, сбивчиво извинился и, оставив меня под тусклым светом фонаря, умчал обратно в зал, откуда доносилась танцевальная мелодия. Я не успела даже ничего сообразить или возмутиться, как сквозь живую изгородь, высотой чуть больше моего собственного роста, услышала приглушённый разговор двух мужчин.  Почуяв запах сенсации, ну или хотя бы спасения от внезапно нагрянувшего одиночества, я, на всякий случай пригнувшись, тихо подошла вплотную к аккуратно подстриженным зелёным кустам. Трава, сырая от дождя, не шуршала под ногами, что было только на руку.  Насилу справившись с учащённым дыханием, аккуратно раздвинула колючие ветки и увидела прямо перед собой две фигуры, стоящие боком: сэра Андерсона и его сына, Эзры. 

***

В поисках Александра или хотя бы кого-то, кто мог бы скрасить моё одиночество, я увидел до боли знакомую картину: новенькая, согнувшись в три погибели, снова совала нос не в свои дела.  Будучи навеселе, я решил проучить её, подойти сзади и напугать до икоты, чтобы знала, как… как бездельничать! Осторожно ступая по мягкому травяному ковру, я занёс руку, чтобы внезапно дотронуться до её плеча, но тут её палочка уткнулась мне в бок. Я пытался выговорить хоть слово, но не выходило — Силенцио. — Поубивал бы всех, гадёнышей! — раздался надрывный прокуренный голос комиссара Андерсона. — Предлагаешь их устранить? — тут же нашёлся с ответом Эзра. Его голос звучал плавнее, энергичнее, но таил столько тьмы, что Дементорам и не снилось. Я выпучил глаза и уставился в затылок мисс Корбетт, тут же копируя её согнутую позу.  Диалог старшего и младшего Андерсонов вышел крайне несодержательным, а оттого сильно подозрительным, учитывая, с какой целью мы вообще сюда напросились.  Когда их шаги стихли за углом ограды, мы с Корбетт синхронно повернулись друг на друга и обменялись недоумёнными взглядами. 

***

— Давайте присядем, надо обсудить, что мы только что услышали, — предложила я, завидев на горизонте увитую плющом уютную деревянную беседку. По правде говоря, не самое удобное положение, в котором пришлось провести без малого минут двадцать, теперь аукалось тяжестью и ноющей болью в ногах.  — Кажется, нас опередили, — подал голос Себастьян, коротко кивая в сторону беседки, где сидели Агата и Александр. Очень близко друг к другу. Неприлично близко. — Вот чёрт! — Я закрыла пылающее лицо руками. — Они что, целуются? — спросила я скорее саму себя. — Да ну, — протянул мистер Сэллоу. — Просто сидят и разговаривают. Может, они тоже слышали разговор Андерсонов? Какой же он неромантичный! А то не видно, в какой интимной обстановке «просто разговаривают» эти двое?!  Решив, что спорить с этим законченным занудой нет смысла, я потянула его за рукав пиджака в обратную сторону, пока нас не заметили.  — Так много звёзд сегодня, — через несколько минут нарушил тишину Себастьян. Я скептически покосилась на него. Звёзды? Заболел, что ли? А он тем временем продолжал: — Знаете, у меня в школе был товарищ — Амит. Он учился на когтевране. Как он обожал Астрономию! — Себастьян мечтательно вознёс глаза к небу, и я почувствовала себя немного лишней в этом ностальгическом для него моменте. — Наверное, сейчас тоже смотрит на звёзды в какой-нибудь Африке, — махнул рукой Сэллоу и досадно усмехнулся. — А я тут с вами торчу. Когда мы вошли в зал, я сразу же увидела Еву, перешёптывающуюся с разомлевшей (от «простого разговора» с Александром) Агатой. Около них воронами кружили Сэм и Эллиа, пока Рейчел и вовсе след простыл.  — У нас срочные новости, — захлёбываясь воздухом, начали мы наперебой с Себастьяном. — Андерсоны замышляют что-то недоброе. Агата многозначительно кивнула, моргнув своими огромными глазищами, а герцог, что стоял в стороне и переговаривался с Эзрой, жестом дал нам всем отмашку отставить панику.  — Мы всё не так поняли, — с долей разочарования произнёс Александр, вернувшись от Эзры. — У них должно было быть кукольное представление, если помните. А артисты отказались выступать в последний момент. — Он сложил в своей манере на груди руки и цокнул. — Я пообещал помочь. — Чуть виновато вжал голову в плечи, готовясь к всеобщему негодованию.  Я заликовала — выступить на таком роскошной званом ужине перед сливками общества! Да это же идеальный способ засветиться, чтобы потом меня легко могли взять в любое издательство, пусть даже в королевское! Пока я тешилась надеждами на своё светлое богатое будущее, не заметила, как остальные участники предстоящего спектакля выказывали Александру отнюдь не радость от услышанной новости. Смелее всех оказалась, что не удивительно, леди Харрингтон.  — Что за чушь?! Я едва знаю этих людей! — бухтела она, злясь ещё больше из-за насмешливого выражения лица самого Александра.  — Не злись, lilla katten, — прошептал он, и стало ясно — эта фраза уже звучала между ними не раз, поскольку Агата притворно-грозно надвинула брови и показательно вздёрнула подбородок, будто бы обиделась, а сама еле сдерживала ехидную улыбку.  Эзра любезно проводил нас в гримёрку, где мы должны были распределить между собой роли, прочесть сценарий и ознакомиться с реквизитом.  Как только дверь за Эзрой захлопнулась, Себастьян начал шипеть мне в ухо: — Я клоуном не нанимался! При всём уважении к герцогу, это натуральное унижение!  Я отмахивалась от него, как могла, но он назойливой мухой всё тараторил и тараторил, пока мой мозг почти не взорвался, и я не выдержала: — Вы хотите получить премию или нет?!

***

Премия… Я на секунду прикрыл веки и задумался. Испания. Коррида. Знойное летнее солнце, tapas и cerveza. Распахнул глаза, решительно кивнул и принялся натягивать на руки резинки от декорации зелёного дуба. — Не волнуйтесь, страдаете вы не зря, — внезапно заговорила Агата. — Пока мы будем выступать, Ева, — она лукаво глянула на компаньонку, — проследит за Андерсоном старшим. Они с Эзрой упомянули кабинет, в котором лежит что-то важное… — Агата задумчиво приложила сложенные пальцы к подбородку и уставилась в пол.  Сюжет сказки оказался до смешного банальным — принцессу, неволимую злобным драконом, спасает храбрый рыцарь и увозит в счастливую семейную жизнь.  Пока вслух зачитывали сценарий, мне хотелось плеваться от такой несусветной глупости, а вот мисс Корбетт впечатлилась и, прижав к груди руки замком, с восхищением внимала Рейчел, которая вызвалась быть ведущей.  Однако её восторг вскоре сменился смятением: на роль принцессы предсказуемо выбрали леди Харрингтон, а вот рыцарем стал Эллиа — костюм будто шили точно на него.  Я наблюдал исподтишка за растерянной Корбетт и не мог прекратить злорадствовать — теперь-то она ощутит на себе, каково мне было тогда в кэбе.  В конце концов она сослалась на головную боль, извинилась, что не может принимать участие в спектакле, и удалилась в зрительный зал.  Александр натянул костюм дракона, Агата нарядилась принцессой, а юркая Ева, как настоящая шпионка, проскользнула в тёмный коридор особняка. 

***

В груди жгло непонятное чувство: не то ревность, не то обида, не то разочарование… Или же всё скопом! Нет, я не влюблена в Эллиа, пока нет. Точно нет! Но… он так и не появился больше в саду и даже никак не объяснился, почему так быстро и неожиданно ушёл.  Идеальный до поры до времени вечер теперь казался самым ужасным на свете. Я насупилась, заняв место среди предвкушающих зрелище гостей и еле сдерживала слёзы, что так и норовили прыснуть из глаз. От нерадужных мыслей пробудил взорвавшийся аплодисментами зал, и я, превозмогая колючую боль в душе, исподлобья глянула на импровизированную сцену. Не получилось долго кручиниться — как только мой взгляд упал на Себастьяна-дерево, я едва не сползла на пол от смеха. Если остальные актёры были скрыты за декорацией замка, явив зрителям лишь наручных кукол, то Себастьян-дерево, Сэмюэль-облако и Рейчел-ведущая предстали перед нами во всей красе. Лицо Сэллоу идеально подходило под образ многовекового дуба — такое же сосредоточенное и смурное.  Ведущая начала читать сказку, и вскоре зазвучали голоса главных героев: принцессы и рыцаря. Я изо всех сил старалась не вслушиваться в мягкий тембр Эллиа, но то и дело вздрагивала, когда он произносил хоть слово. Зрители хохотали, охали и ахали, а мне вдруг нестерпимо захотелось домой к коту. Лечь в постель и не вставать до завтрашнего вечера. Чтобы никто не трогал и больше не бередил понапрасну сердце. 

***

Каким бы унизительным ни было это сомнительное мероприятие, под конец и меня накрыла волна азарта и веселья, когда гости, аплодируя, встали со своих мест, а особенно поддатые господа начали даже свистеть и забрызгивать сцену шампанским.  Особо не задерживаясь в зале, мы нырнули в гримёрку, гадая, как там дела у Евы. Когда напряжение стало наиболее ощутимым, а Агата собралась идти за своей компаньонкой, та как раз показалась в дверном проёме, виновато тупя взгляд. — Не удалось выкрасть ключ, — сердясь на себя, прорычала она. — Этот ваш комиссар носит его чуть ли в портках! — в сердцах гаркнула она и от досады уткнулась в плечо леди Харрингтон. Обведя взглядом толпу начинающих разочаровываться артистов, что выступали они всё же напрасно, я смекнул — настал мой звёздный час.  — Я попаду в кабинет, — на ходу заявил я и, вкратце узнав дорогу у Евы, помчался впечатлять всех присутствующих, в особенности её — именно сегодня я обратил внимание, какая Ева прыткая и загадочная, а главное — молчаливая. Идеальная женщина. Оставшись наедине с погружённым в сумерки безмолвным коридором, накинул Дезиллюминационное заклинание. Найти кабинет комиссара не составило особого труда — табличка с его инициалами и изумрудная ковровая дорожка сами привели меня к нужной двери.  — Алохомора! — прошептал я. Замок приятно щёлкнул, и дверь глухо отворилась.  Не снимая заклинания невидимости, я вошёл внутрь. На первый взгляд ничего особенного: просторный письменный стол, мягкое кресло, книжные полки и всякий хлам, нагромождённый тут и там.  Освещения катастрофически не хватало — скромная полоска лунного света просачивалась сквозь кристально чистые окна. Люмос в очередной раз спас положение.   Недолго думая, я сел за стол и пошарил свободной рукой под столешницей. Ничего. Странно, обычно подобные личности хранят всё самое важное в потайных местах, а картин на стенах, за которыми мог бы прятаться сейф, как назло не оказалось.  Тогда я наудачу залез в самый верхний незапертый ящик и с удивлением обнаружил там блокнот в твёрдом переплёте размером с ладонь. На обложке красовались цветы. Может, это и не его вовсе?.. «Любопытно», — подумал я, раскрывая отчего-то заинтересовавшую меня вещицу на первой же странице. Водя по строчкам дарующей свет палочкой, я прочитал странного содержания записи: «Розовая камелия. Три тысячи фунтов». Что за бред? Перевернув страницу, заметил аккуратно расчерченные колонки: название цветка, дата, какие-то непонятные аббревиатуры.  Отложив блокнот, я размышлял над странными названиями: розовая камелия, голубой лютик, белая роза… Что-то похожее как-то раз слышал из пьяного разговора в пабе. Что же обсуждали те подвыпившие незнакомцы? Я задумался, а затем чуть не рухнул с кресла, когда догадка осенила меня. Они обсуждали куртизанок!  Быть того не может! Комиссар торгует женщинами?! Дело набирает неожиданные обороты, но пока это всё только догадки.  Занеся в память палочки страницу со странными инициалами «м. Д’Э.», я направился к выходу, но вдруг услышал отдалённые шаги, приближающиеся с каждой секундой. Рванул к распахнутому окну, мельком глянув вниз — невысоко.  Уже занеся ногу для прыжка, заприметил рядом с собой шкаф со стеклянными полками. Что-то чересчур странное и необычное поблёскивало в свете фонарей. Когда я понял, что за стеклом находятся плети, наручники и даже… о, Мерлин, фаллоимитаторы, едва кубарем не покатился с карниза, трясясь в беззвучном смехе. «Надо будет обязательно рассказать Корбетт», — пронеслась шальная мысль, пока я приземлялся в пушистый куст.