Страх, и его последствия

Скрежет от ногтей раздается противным локатором от металлических стен. Вверх… Вниз… Рука плавно замедляется, оглаживает, затем ускоряется, сжимая чувствительную плоть. Глубокие вздохи слетают с губ, поднимаются к потолку и растворяются бесследно. Бесследно… Жизнь Локи не возможна без следа, то тут, то там, камешки с названием «Ошибка» собираются один к одному, складываясь в целостный фундамент — тюрьма. Нет, это не решётки в комнатке метр на метр, ах если бы… Локи уверен, рано или поздно он очутится в тюрьме своих решений и несбыточных мечтаний. А последним винтиком, этого горестного Титаника, окажется страх «Я не хочу быть в одиночестве», нет, не так, — «Я боюсь быть в одиночестве». Даже у божеств бывают потаённые страхи-скелеты в шкафу, и причём какие? Боязнь одиночества? Какая нелепица… Как божество обмана может быть поглощено этим чувством, да он же ещё с детства знал, что придется справляться самостоятельно! Абсурд! Так думал Локи, в этом был уверен Локи, сама судьба показала Локи такой финал. Разве не этим всё должно закончиться? — Достаточно… Локи откидывает голову и смолистая роспись волос разбрасывается по гладкой поверхности стола. Кончики пальцев касаются холодной кожи и ползут к шее, нежно касаясь мышц, ключиц, кадыка… Пальцы смыкаются на горле, сжимая до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть. Хочется добавить немного боли, чтобы не чувствовать, не думать, отвлечься… Прошу. Где-то в конце коридора раздаются приглушённые тяжёлые шаги, Локи знал что это он. Локи проигрывал этот временной отрезок десятки, нет, сотни раз, но сценарий один и тот же, что в первую их встречу, что в последующие несколько… Тысяч. Дни за днями, столетия за столетиями, столько времени утекло в пустую, столько попыток изменить горестный сценарий, а всё без толку. Если у них нет будущего, то может Локи сотворит им прошлое? Шаги постепенно замедляются, отчетливость гаснет, а подле приоткрытой двери и вовсе становится тихо. Он слушает. Локи словно нарочно начинает громче дышать. Ускоряет движения руки, жестче, сильнее, чтобы весь дух выбить. Он изгибается на столе как дикая кошка, выставляет на показ рельефы подкачанного тела, чтобы невооружённым глазом можно было заметить божественность и холодную красоту мраморной кожи. Локи разводит ноги и слегка поднимает бёдра в след за рукой, так по живому, так вызывающе громко. Вальсом в голове вертятся мысли: «Он видит?», «Он хочет?», «Ему нравится?», не успевает одна закончится, как на её место сразу забирается иная. Глаза смыкаются сами по себе, чтобы ощущения были гораздо чётче, ярче, слаще. Ему хочется прикосновений, хоть ни разу этого и не признал. Хочется чувствовать чужое тело, чужое тёплое дыхание, хочется вздрагивать под чужим натиском, подаваться в этой безумной игре с названием «Страсть», отдавать всего себя, полностью. Ему так нужно любить и быть любимым, нужно место, куда будет желание возвращаться, нужен человек, который будет его встречать с улыбкой на лице. Разве это так сложно? Локи высовывает язык, словно зверь что мучается от жажды. Наверняка он выглядит развратно, и именно тем, кем он хочет быть прямо сейчас: требующим, покладистым, горячим, красивым, завлекающим. Движения руки ускоряются, хватает пару фрикций чтобы Локи излился себе на живот с протяжным стоном, и, заодно, запачкав поверхность стола. «Надеюсь Мобиус простит мне эту маленькую шалость.» проносится в мыслях, но Локи гонит их прочь. Ему необходимо была разрядка — он её получил, а всё остальное лишь последствия.