Камень, ножницы, бумага

Тебе идет. Аня выдыхает воздух из легких и прикрывает глаза ладонью, чувствуя себя крайне уставшей от того, сколько раз она вскакивала с рабочего стола и начинала ходить туда сюда по комнате, только при одной мысли о Десмонде и о его словах, которые наконец не были наполнены злобой или сарказмом. Ей хотелось весь мир перевернуть, чтобы выплеснуть накопившуюся в теле энергию, или как минимум покричать в подушку. Но как только она остужала пар и отвлекалась на уроки, эти слова снова прилетали к ней, как кирпич в голову — совершенно неожиданно и больно. Рыкнув, Аня откинула голову назад и уткнулась взглядом в потолок. Теперь уже ей страшно, что он никогда не покинет пределы её головы. Думать о нём столько времени — мучительно, изматывающе и даже в какой-то степени странно. Обычно Десмонд, с помощью своего недостойного поведения, помогал ей сделать обратное, а точнее — выбросить его из головы. Давал причины на то, чтобы она могла спокойно переключиться на что-то ещё. А сегодня, когда он повел себя так по-особенному нежно, и когда мысли в голове у него были точно такие же, она не могла дождаться момента, когда стрелка часов наконец перепрыгнет с шести вечера на полночь, чтобы она могла провалиться в сон и завтра увидеть его снова. Но в этом томном ожидании секунды сменяли друг друга целую вечность, не желая приближать Аню даже к семи часам. Она безнадежно посмотрела на наполовину выполненное домашнее задание и пришла к пониманию, что чертов Дэмиан не даст ей вздохнуть спокойно и доделать школьные задания по математике. Ещё и тихо подкравшийся к ноге Бонд садится рядом с ней и скулит, побивая по полу пушистым хвостом. Всем своим видом намекает на вечернюю прогулку, и Аня наконец отказывается от сомнительной идеи решить до конца пример, в котором ничего не смыслила. — Пошли гулять, мой мальчик, — ласково шепчет она и гладит собаку по голове прежде, чем встать и начать собираться. Уже сидя на кровати и натягивая джинсы, она слышит уведомление о пришедшем сообщении. Застегнув пуговицу, она наклоняется над столом, с полной уверенностью, что ей наконец ответила все ещё болеющая Бэкки, но, когда видит имя отправителя на экране, закрывает рот рукой. Дыхание сбивается, и она тут же отходит назад, ошарашено глядя на телефон. Что делаешь? — О боже. Это единственное, что успевает вылететь из её рта, пока она не хватает телефон в руки и не открывает их пустой диалог, где красуется лишь одно единственное сообщение от Дэмиана.

Собираюсь на прогулку с собакой.

Быстро напечатав сообщение, она бросается спиной на кровать, сжимая в руках все ещё разблокированный телефон, и прикрывает глаза, вбирая в легкие побольше воздуха, чтобы успокоиться. От волнения у неё горело лицо, и в животе также происходил непонятный пожар, который едва позволял ей оставаться на месте, а не начать наматывать круги по комнате. Где будешь гулять? Ей одновременно хорошо и страшно от мысли, что он может быть клонит к тому, что ему хочется увидеться с ней, и поэтому эта будоражащая неизвестность замедляет скорость её ответа. Она прикусывает губу, испытывая глубокое сожаление насчет того, что её телепатия не распространяется на людей на расстоянии.

В парке возле дома.

Хочу посмотреть наконец на Бонда. Не против? Она возмущено хмыкает и садится на кровати. — Вот придурок. Не на меня, а на мою собаку, — бурчит она и, напечатав короткое «не против», в таком же взвинченном состоянии продолжает собираться. В скором времени она выходит из дома, сталкиваясь с прохладным весенним ветерком, и медленно следует вместе с энергичным Бондом до парка. Во время своего короткого пути Аня чувствовала, как с каждым шагом на её безобразных старых ранах расцветали целые сады, которые рождали необъяснимую связь между ней и Дэмианом. Раньше, когда от него веяло холодом, она не могла прочувствовать его или прислушаться к его истинным мыслям, но теперь она была уверена, что у неё хотя бы есть такая возможность — приблизиться к нему. И сама того не осознавая, она хваталась за эти тонкие ниточки, прослеживающиеся между ними в последние дни. Написал бы он ей перед началом учебного года с просьбой увидеть её собаку, Аня испуганно отшутилась и отказалась бы от желанного предложения. Но бесконечная беготня от того, что ты действительно хочешь, изматывает. Со временем все убеждения ослабевают, количество причин уменьшается, а чувства в это время лишь закаляют себя, вырываясь из, казалось бы, крепких оков наружу. И когда они так стремительно начали вытеснять всё, что прежде помогало ей не пересекать эту грань, Аня перестала понимать, что должна делать. Она боялась, что скоро ей станет невыносимо слышать его голос и видеть любимое всем сердцем лицо, ибо с каждым разом находиться рядом с ним и не иметь возможности сделать что-то большее, что-то, о чем она порой смущенно думала, лежа ночью на кровати — это словно медленно саму себя пожирать, добровольно подвергать самоистязанию. Когда она, уже успев обойти весь длинный парк, присаживается на лавочку, держа Бонда за поводок, чтобы тот не сбежал навстречу очередным приключениям, издалека видит приближающегося к ней Дэмиана, она наконец понимает, что ей чертовски мало. Ей мало его и их эмоционально дистанционного, нарочито безразличного отношения друг к другу. Ей не нужна больше гордость, которая так часто мотивировала её встать в позу защиты при одном только намеке на его появление. Не нужна вражда. Не нужно желание выглядеть эмоционально независимой, совершенно в нём не нуждающейся. Теперь ей хотелось куда-то в область его сердца. Хотелось проникнуть туда, разыскать предназначенное ей место, чтобы никто никогда не смог её заменить. Хотелось проникнуть ему под кожу, пересчитать каждую косточку, открыть те уголки его души, которые ещё ему самому неизвестны. Хотелось, чтобы она смогла стать причиной, по которой он улыбается, чтобы одна лишь мысль о ней могла скрасить даже самый ужасный день. Хотелось, чтобы он думал о ней в первые секунды пробуждения и когда ложился спать. Хотелось, чтобы когда он останавливался напротив неё, прямо как сейчас, она могла вскочить с места и прильнуть в самые комфортные объятия на свете без задней мысли. — Оказывается, ты существуешь без школьной и спортивной формы. Я уже начал думать, что ты к ним приросла, — сперва шутит он, намекая на то, что никогда прежде ему ещё не приходилось видеть её вне школы без весомого повода. В таком виде, в таком расслабленном состоянии, в такое время. Это безумие случается с ними впервые за столько лет. Она цокает языком и щурится, но делает это вовсе не потому, что его слова раздражают, а из-за страха, что признание, которому было так тесно в истосковавшейся душе, возможно слишком явно отпечаталось на её зеленой радужной оболочке вокруг зрачков. Я скучала, Дэмиан. — Ты, оказывается, тоже не всегда Кряка из «Черного плаща» косплеишь, — с иронией проговаривает она. Он молча пялится на неё, стараясь сдержаться, но все же прыскает от смеха и вытаскивает руку из кармана черных брюк, чтобы коснуться пальцами переносицы. А Аня, пока имеет возможность, с упоением рассматривает его строгий внешний вид. В своем черном костюме и белой рубашке он выглядит так, словно только что сорвался с какого-то напыщенного мероприятия, но как бы то ни было, даже несмотря на то, что не было в этом ничего принципиально нового, сейчас она всё равно находила в этом свое визуальное наслаждение. Строгость всегда была ему к лицу. — Ну ты и динозавр, Форджер. Этому мультфильму больше лет, чем тебе. После его колкости она встает на ноги и делает шаг ему навстречу, вставая совсем рядом с парнем. Хитро смотрит ему в глаза и как-то снова по странному улыбается. — Ты хотел посмотреть на собаку, но когда подошел, на моего Бонда даже не взглянул. Дэмиан не двигается, не зная, что сказать, ибо как только он её увидел, от него убежали все разумные мысли, все правдоподобные отговорки, оставив после себя лишь ошеломляющую пустоту в голове. Должен ли он говорить, что всё время, пока он был на дополнительном занятии с репетитором, не мог выбросить её из головы, что за полтора часа может посчитать по пальцам те разы, когда он сумел сосредоточиться, забыв про её улыбку? Должен ли признаваться, что, пока ехал в машине, он десять раз решался и столько же раз передумывал писать ей такое банальное сообщение, но в итоге сделал это, чуть ли не испытав сердечный приступ от массы непередаваемых эмоций? И что, когда он узнал о её прогулке, всеми правдами и неправдами убеждал своего личного водителя оставить его там, где он попросит, лишь бы никто другой не мог устанавливать лимит их совместного времяпровождения? Что, возможно, своим резким исчезновением поднимет на уши всю семью, которая только и делает, что вешает на Дэмиана свои высокие ожидания и порой не дает ему вдохнуть полной грудью? Что импульсивно вырвался к ней при первом же её позволении? Дэмиан вздыхает, глядя на заинтересованную, непривычно нежную Форджер, и снова хочет зарыться рукой в её розовых волосах, но сейчас все между ними настолько наэлектризовано, что одно невесомое касание может стоит ему жизни. — Не виноват, что тут есть кое-кто поинтереснее, Форджер, — говорит он и переводит взгляд на мирно лежащего на земле Бонда. Тот даже на время перестал тянуть за собой поводок, чтобы заставить Аню пройти ещё один круг, словно настигнувшая его аура Дэмиана успокоила даже буйный собачий нрав, — Какой ты прелестный, дружище, — посмеивается он и опускается на корточки, ласково зарываясь рукой в белой шерсти. Аня в это время, слегка приоткрыв рот, смотрит на вмиг преобразившегося парня, разговаривающим с Бондом, который также с энтузиазмом машет хвостом и облизывает пальцы его руки. Она слышит, как громко в груди её пораженное сердце стучит, не в силах справиться с только что произнесенными словами, его поведением, взглядом, да буквально со всем. От такой опасности ей скорее нужно бежать, чем отчаянно хотеть прыгнуть к ней в охапку. Когда они отправляются на прогулку, Ане вдруг начинает казаться, что даже её собака, которая всегда души в ней не чаяла, теперь больше без ума от обходительного, доброго Дэмиана, ищущим вместе с ним какую-нибудь длинную палку возле деревьев или пускающимся вслед за ним в бег, когда новоиспеченный четвероногий друг этого пожелает. И неожиданно она ловит себя на мысли, что, разговаривая с ним всю дорогу, чувствовала себя самым счастливым человеком на планете, которому внезапно дали то, что он очень долгое время отчаянно желал. Оказывается, она просто понятия не имела, какого это — быть рядом с Дэмианом в качестве кого-то другого. Не врага, которому все время нужно было играть свою роль. Гулять с ним, задавать странные, порой банальные вопросы, которые позволяют узнать человека лучше, смотреть на его реакцию, наблюдать за тем, как меняется выражение его лица, и замечать, как дергаются уголки его губ в сильном желании улыбнуться, — всё это было похоже на сон. Казалось, что всего лишь одно совместное времяпровождение спровоцировало неуловимое слияние их душ, создало одно единое для них состояние глубокой влюбленности, несущее в себе спокойствие, которого между ними никогда не было. Ни в ком из них нисколько не горело желание вернуться к тем версиям самих себя, которые отталкивали, унижали и обесценивали друг друга. Которые в первую очередь обесценивали свои чувства, делая вид, что их не существует, или пытаясь придать им форму ненависти, которая по своей силе была даже страшнее любви. Ненависть обременяет, иссушает и оставляет после себя лишь разрушения, и если слишком долго в неё играть, можно сломаться, не выдержать её напора, её неоспоримой силы, стать жестче и растоптать те прекрасные чувства, которые может принести другое, совершенно противоположное понятие. — Он у тебя такой активный, — на выдохе говорит Дэмиан, держа в руках поводок, и тут же они сходят с тропинки на траву вслед за Бондом. — Это точно. И мне все-таки кажется, что у него там какой-то вечный двигатель, если учесть, что, что бы мы сейчас ни делали, он не выдохнется, — она смеётся и заправляет волосы за уши, в очередной раз этим жестом привлекая к себе его внимание. Он не знает, как бороться с этим, но в такие моменты он чувствует себя жутким слабаком, который даже не может скрыть восхищение в глазах от её совершенно обыденных действий. — Ну, кажется, он пришел, — говорит Дэмиан и облегчено вздыхает, с радостью расслабляя напряженную руку, которой больше не нужно оттягивать Бонда от всего чего ни попадя, — Не думал, что ты такой активный пёс. С тобой не справится ни один спортсмен, — шутит Дэмиан и снова опускается на корточки, и, учитывая ситуацию и обстановку вокруг, в своем костюме выглядит так смешно, что Аня едва сдерживает смех. И Бонд как назло, с интересом обнюхав гладившую его руку, подпрыгивает и упирается грязными лапами в его колени, оставляя на дорогих брюках отчетливые следы земли и пыли. — Ну, нет, Бонд, ты чего, дружище. Прекрати, — оживленно начав отнекиваться от обнюхивания собаки, Дэмиан ловко увильнулся от языка, который уже нацелился облизать его щеку и подборок, — Бонд, ты щас запачкаешь мне всю одежду, слышишь? Хватит, а. Бонд! Прокричав его имя, Дэмиан уже оказывается прижатым лопатками к траве в своем элегантном пиджаке, вместе с собакой на груди, которая, обмазав лапами его белую рубашку, спрыгивает с парня и становится рядом. Продолжает вилять хвостом, с интересом обнюхивая каждый участок его тела, пока Аня прикрывает рот ладонью и закрывает глаза, чтобы не засмеяться, но спазм в животе от безудержного желания расхохотаться, заставляет её дать волю чувствам и взорваться в громком, заразительном смехе, захватившим все её существо. А когда замечает пораженный и вовсе разочарованный взгляд Дэмиана, который устремлен в одну точку в небе, даже скрючивается, держась одной рукой за грудную клетку. В конце концов она опускается на корточки, уже закрывая лицо ладонями, и когда вновь смотрит на парня, глядящего на неё с возмущенным прищуром, лицо у неё приобретает слегка красноватый оттенок. — Всемогущий Дэмиан Десмонд был повержен милой собакой, кто бы мог подумать, а? — она над ним издевается, а он даже глазом не повел. Лежит бездвижно, как труп, и смотрит на неё так, словно что-то замышляет, хоть и в его голове она никаких подозрительных мыслей не отслеживает. Почему-то она улавливает только то, что он хочет поскорее пойти от грязи отмыться, но его в внутренние метания из-за сильного желания заключить её в объятия, будучи полностью пораженным её искренним смехом и направленным на него счастливым взглядом, Аня предпочла не вслушиваться, — Я думала, ты… Она не успевает договорить, потому что Дэмиан решает больше не сопротивляться. Несмотря на свою выдрессированную за годы готовность в тех или иных ситуациях сдерживаться, его руки все же резко хватают её тело и тянут на себя, вынуждая свалиться боком в сухую траву, а головой опуститься на его плечо. Она лишь вскрикивает, а затем сама также, как и он до этого момента, превращается в человека, который боится даже двинуть пальцем. Она застыла, прижав ладони к груди, чувствуя под ними бешеное сердцебиение и разгоревшийся спектр эмоций и чувств. Аня лишь спустя несколько секунд осознала, что задержала дыхание, поэтому, когда она вдохнула немного воздуха в легкие, то словно вернула себя к жизни. — Так лучше. Хотя бы молчишь… Нарочито раздраженно шепчет он, а у самого уголки губ дергаются вверх от нестерпимого счастья. — Боже мой, Десмонд, у меня же все голубое! Я буду такой же свиньей, как и ты теперь, — хнычет она и пытается подняться, только парень одним простым нажатием возвращает её голову на то же место на его плече. — Вот и лежи грязная, Форджер. Это карма, — уже тихо произносит он и блаженно прикрывает глаза. Она принимает поражение и слегка двигает головой, словно устраиваясь поудобнее на его теплом плече, неосознанно показывая, что всерьез даже и не собиралась покидать столь удобное для неё место. Если быть точнее, оно вовсе неудобное, и на траве лежать с чуть задранным джинсовым пиджаком, который больше не согревает поясницу, ей некомфортно. Но она даже не представляла, насколько на самом деле ей было плевать на эти мелочи. Казалось, что ни удивленные взгляды прохожих, ни их странное положение, ни отсутствие ненависти друг к другу, ни взвалившийся рядом с ними Бонд, который и устроил эту курьезную ситуацию — ничего не представляло никакой ценности. Пока она лежала на его плече, вглядываясь в темнеющее небо, и пока они могли позволить себе такую близость, в голове не находилось места для сомнений. — У тебя такое дурацкое, неудобное плечо, — вполголоса произносит она, звуча слишком счастливой и умиротворенной для таких противных слов. Но в один момент отказаться от приевшейся к ним привычки издеваться друг над другом при первой же возможности было слишком сложно. Да и любая другая форма проявления чувств, кроме этой, заставляли и Аню, и Дэмиана чувствовать себя слишком уязвимо. Из тысячи альтернатив в качестве защиты они стихийно выбрали причинять боль, и сейчас, лежа на траве в парке совсем близко друг к другу, они наконец поняли, что они чертовски устали бояться того, что в самом деле может сделать их счастливыми. — А твоя голова такая же тяжелая, как шар для боулинга. После этой фразы он сгибает руку, на которой лежит девушка, и снова захватывает пальцами розовые пряди, оттягивая их вверх и постепенно отпуская, и делает это как можно медленнее, словно пытаясь запечатлеть этот момент в своей душе на долгосрочную перспективу. Они падают Ане на лицо и щекочут кожу, поэтому она надувает щеки и терпеливо сдувает волосинки, но не предпринимает никаких попыток остановить его. Ей наоборот хотелось ластиться к нему, словно она кошка, жаждущая внимания своего хозяина, и ради него она готова валяться даже в грязной траве. — Специально не встану, чтобы ты мучился, Десмонд. — Хочешь, чтобы я стал мазохистом? — хмыкает он, продолжая производить всякие манипуляции с её волосами. — Ты и так похож на мазохиста, учитывая, что ты слишком любишь учиться, — говорит Аня и сглатывает, прикусывая губу в легком волнении. Он только что, хоть и косвенно, но вслух признался в том, что как ненормальный будет жаждать ещё одной возможности очутиться рядом с ней в такой тесной близости. Безумие. — Я не люблю учиться. У меня просто это получается, потому что изначально у меня не было другого выбора. Либо ловить на лету, либо… …прослыть обузой для своей властной, чересчур педантичной семьи. Хоть он и не продолжает, резко обрубив себя на полуслове, посчитав, что дальнейшее объяснение выставит напоказ все недостатки его близких. Но она без труда понимает смысл его слов по вертящимся в голове мыслям. Девушка едва слышно вздыхает, испытывая необъяснимую тревогу, когда представляет, что он, должно быть, испытывал, пока пытался соответствовать тому образу Дэмиана Десмонда, который ему придумали как раз для этой сомнительной цели быть лучшим. — Ты очень хорош в учебе, поэтому ты хорошо постарался, — уверенно, но все же с долей смущения произносит она, на что получает улыбку, которую никак не может увидеть, но тут же чувствует по тому, как стремительно меняется атмосфера между ними. — Мило с твоей стороны, — говорит он перед тем, как она решает подняться с его плеча и сесть рядом, чтобы иметь возможность смотреть на его выражение лица. Только вот она не учла, что мир вне его объятий холодный, не особо приветливый и тусклый, и чтобы оставаться такой же счастливой, ей нужно, чтобы он был рядом как минимум вечность. Не эти ничтожные минуты, которые можно посчитать по пальцам. Ибо даже за такой мизерный промежуток времени, пока она не могла наблюдать за ним, она почувствовала, что тоскует по нему. Тоскует по человеку, который находится рядом, и нисколько не чувствует себя странной. — Кстати, насчет учебы… — он привстает на локтях и сгибает ногу в колене, смотря вперед, — Завтра меня и других парней забирают готовиться к соревнованиям где-то ближе к полудню. Не знаю как, но физрук умеет убалтывать учителей. — Пойдешь тренироваться, чтобы надирать задницы придуркам из ещё одной крутой школы? — со смешком в голосе говорит она и наблюдает, как в который раз за вечер на его лице появляется улыбка. — Да, только… — он по привычке прикусывает язык боковыми зубами, переводя взгляд на внимательную девушку, — Я могу завтра сильно опоздать на дежурство. — А… — издав короткий звук, она отводит взгляд на свою руку, упирающуюся в примятую к земле траву, и слегка вонзается пальцами в почву. Его слова определено разочаровали её, и ей тяжело было скрыть это из-за вмиг изменившегося выражения лица, — Хорошо. Тогда я попрошу, чтобы кто-нибудь помог мне. Он щурится и едва слышно цокает, тут же понимая, кого она имеет ввиду. Кто же ещё сорвется с места, отложит любое дело, чтобы помочь своей лучшей подруге тогда, когда ей это необходимо? — Иными словами, своего умывальника попросишь? — приподняв одну бровь, издевается он, пока внутри у него снова неприятно всё сгорает и скрючивается от прилипшей к нему ревности. А Аня одаривает его нарочито строгим взглядом, никак не комментируя его колкость, и вместе с поджидающей в душе грустью встает на ноги, осматривая свои слегка испачканные зеленью джинсы. Но Дэмиан, в отличие от неё, взгляда не отводит, продолжая смотреть на её сосредоточенное лицо, не зная, как сделать так, чтобы она никак не досталась этому прилипале. В голове нет ни единой мысли, ни одной идеи и никакого плана. — Видимо он и тебе уже надоел, раз ты даже не отвечаешь, — тихо проговаривает он и наконец обращает внимание на Бонда, который тыкается носом его ладонь, заставляя парня зарыться пальцами в шерсти. — Я просто не в настроении тебя злить, Десмонд. А он, очевидно, тебя бесит, — спокойно отвечает она и пожимает плечами, решая не вступать в очередной спор, хотя желание защитить честь своего друга все же напоминало о своем существовании. — Ты права, — соглашается он и встает следом, — Он меня бесит, — засунув руки в карманы брюк, он делает к ней шаг и смотрит прямо в глаза без всякого стеснения, которое обычно с легкостью сбивало его с толку. Просто он так устал от Райана, что его принципы перестали иметь былую значимость. Всякий раз, когда он видит их вместе, его настигают приступы отчаяния, а в последнее время, Райан, словно пронюхав эту фишку, с помощью которой можно окончательно дестабилизировать Десмонда, стал появляться рядом с Аней в два раза чаще. Словно Райан пытался ввязаться в негласную битву, в которой считал себя достойным победы, хотя сначала Дэмиан даже четко и не осознавал, что на самом то деле именно борется с ним, как и не понимал, за что борется. Но теперь он знал за что. Раньше он ревновал её незаметно где-то глубоко в душе, куда и себе мог в случае большой опасности закрыть двери. Однако сейчас, когда она вдруг оказалась в его руках, когда в его голове и в жизни стало слишком много Ани Форджер, его чувство собственничества стало беспристрастным. Оно возникало буквально ко всему, что поглощало её внимание и время, что с легкостью отвлекало, вызвало радость, счастье или удивление, потому что это понемногу отнимало у него девушку, которая и без того ему никогда не принадлежала. В нём стала жить непереносимая, совершенно иррациональная потребность, чтобы для неё не существовало никого другого, кроме него самого. Кроме эгоистичного Дэмиана Десмонда, который отчаянно хочет, чтобы она не видела, не знала, не стремилась защищать и не ценила любого другого парня, если это не он, хоть и понимал, насколько его бесконтрольная жажда завладеть ею приравнялась к чертовой одержимости. К зависимости, которая делала его слабым. — Тогда что предлагаешь делать, умник, если не попросить кого-то помочь? — с сарказмом спрашивает она и скрещивает руки на груди. — Дай мне двадцать минут, и я приду, — уверенно говорит он и облизывает слегка пересохшие губы, — Если опоздаю, то зови, кого хочешь. Твой умывальник в это время ещё будет в школе, так что успеешь. Она щурится, кидая на него строгий взгляд и прикусывает внутреннюю часть щеки. — Я хотела сказать, что от того, что ты стал щедрым на помощь, меня даже передергивает, но теперь все вернулось на свои места, — устало бормочет она и берет лежащий на траве поводок, после чего Бонд тут же оживляется и встает с земли. — Просто боюсь, что если Хендерсон узнает, что меня не было, то оставит меня с тобой ещё на неделю в качестве наказания, — со смешком и даже в какой-то степени по-доброму проговаривает он. — Невыносимый, — бурчит она и отворачивается, намереваясь уйти в противоположном от него направлении, только Дэмиан мягко берет её за запястье и тянет на себя, возвращая Аню обратно на место. — Ты ещё ничего не сказала на мое предложение, — говорит он и чуть сильнее сжимает её руку, тем самым неосознанно оставляя на её коже горящий отпечаток от своей ладони. Тем временем Аня вздыхает, принимает свое поражение, глядя на неряшливого парня, от которого внутри что-то умирает, затем возрождается и тут же на глазах расцветает. — Двадцать минут, Десмонд. — Я успею, Форджер. И говорит он это таким тоном, что Аня действительно на все сто процентов убеждается в том, что он успеет. Десмонд просто не умеет по-другому.

***

Уже в четверг, закончив тренировку, он первый выскочил из спортивного зала в раздевалку, будучи насквозь потным, и наспех напялил чистую черную футболку и школьные брюки. Закидал спортивную форму в свой рюкзак и прежде, чем вылететь из помещения, в последний момент схватил пиджак с крючка. Пока мчался к двери из зала, чуть не снес своих стоящих у выхода друзей, крикнул что-то вроде «извините» и быстрым шагом отправился в главный корпус школы. Взглянув на наручные часы, и, с ужасом осознав, что у него осталось всего десять минут, он перевел дыхание и ускорился, хотя казалось, что быстрее уже было некуда. Уже ближе ко входу в академию, он внезапно почувствовал капли дождя на лице и поднял глаза на собравшиеся тучи, которые не предвещали ничего хорошего. Хотелось, чтобы эти крапинки хоть немножко охладили его горящее тело, но, как назло, он уже оказывается под крышей крыльца, а затем и в холле. Неудержимое возбуждение несет его вверх по лестнице и направляет прямиком в кабинет в конце коридора. В одной руке он сжимает пиджак, а другую вальяжно засовывает в карман брюк. Пока рассекает воздух, как ракета, он встречает своих подруг из параллели, которые останавливаются, чтобы поздороваться, но он всё равно пролетает мимо, не обратив на них никакого внимания. В голове бьется лишь одна мысль, отдающаяся эхом в конечностях, которые словно превращаются в двигатель машины, ибо после такого тяжелого дня, он даже ещё не почувствовал усталости. Наконец достигнув цели, он дергает ручку двери на себя, но внутри сталкивается с пустотой. Дэмиан настороженно заходит в аудиторию и оглядывается. Когда понимает, что вокруг никого нет, наконец замечает, как неистово горит его кожа, как ему воздуха не хватает, и что вообще дышит он, как умирающее животное. Поэтому, простонав, парень стаскивает с себя рюкзак и кидает его на парту, и сам тут же обессилено опускается на скамейку. А Аня, таща в руках тяжелое ведро с водой по коридору, не понимает, по какой причине на неё эти девушки пялятся, как на незнамо что, и почему, когда она проходит мимо, они затихают, провожая её взглядом. Смотря на них в ответ, она пытается услышать в их головах ответ на свой вопрос, но разные предложения путаются между собой, образуя из себя какую то бессмысленную пургу, которую Аня даже не пытается разобрать. Она слышит там только имя Дэмиана и то, что он бежал, как ненормальный по коридору, впервые проигнорировав их существование. Она фыркает в ответ на чужие мысли и покачивает головой, не веря, что стала целью их нападения, хотя раньше она едва кого-то из них могла заинтересовать. Единственное, что несомненно радовало, это как раз таки то, что он не разбил её ожидания. Ибо Аня, как верная собака, ждала их встречи один на один в аудитории после вчерашнего дня, который словно изменил ход их будущего. Благодаря нему, она хотя бы поняла, что Дэмиан способен быть для неё кем-то ещё. Не врагом, которого она больше не в состоянии ненавидеть. Дэмиан способен быть для неё чем-то большим, потому что, как оказалось, он может невесомо касаться её волос и кожи, не чувствуя отвращения, может привлекать к себе в объятия, может разговаривать с ней обо всём, о чем вздумается, или проводить время тогда, когда видеть друга друга вовсе необязательно. Голова разрывалась от количества вещей, которые они могли бы сделать вместе, и когда она зашла в аудиторию и заметила Дэмиана, она наконец полностью приняла тот факт, что она больше не хочет, чтобы её желание исполнялось. Кроме того, она даже стала бояться того, что оно вдруг материализуется, и Десмонд исчезнет из её жизни, оставив её одну. Потому что она даже не могла представить никого другого на его месте. — Ты, что, правда спешил, чтобы уложиться в двадцать минут? — удивленно спрашивает Аня, привлекая к себе внимание запыхавшегося парня. Он поднимает голову, глядя на стоящую на пороге девушку, и затем встает, быстро оказываясь рядом, чтобы взять тяжелое ведро с её рук. — Спятила? Я просто продолжаю тренировать развитие скорости для соревнований, — серьезно говорит он и ставит ведро посреди класса, пока Аня странно улыбается, не сводя глаз с привлекательного Десмонда, которому всё-таки слишком идет черный цвет. Она знает, что если бы Десмонд не хотел, он бы никогда не пришел. Нашел бы миллион причин, чтобы увильнуть от каких-то ненужных ему обязанностей. А Дэмиан, зная её как облупленную, был уверен, что, ради быстрого освобождения от дежурства она готова убрать всё сама, даже без чужой помощи, и смыться, чтобы скорее оказаться дома. Но она ждала его с того момента, как прозвенел звонок с последнего урока. Они все знают и понимают, только в силу отсутствия какого-либо опыта, никак не могут понять, что с этим знанием делать. Потому что неконтролируемые чувства — это всегда чертовски страшно. — Да спешил я, Форджер, — наконец на выдохе признается он, видя, что та впала в задумчивое состояние после его слов, хотя причина была вовсе не в его ироничном высказывании. — Поверь, по тебе видно, — шутит она и проходит мимо, направляясь в самый конец класса, чтобы взять швабру, — Как потренировались? — интересуется девушка. — Так, будто учитель стремился нас убить, — отвечает он и подходит к доске, чтобы вытереть исписанную поверхность, — А у тебя как прошла оставшаяся часть уроков? — Ну, примерно также, как и у тебя. Учитель по химии хочет, чтобы я окончательно утонула в не сделанной домашке. — В смысле? — он поворачивается, смотря на подошедшую к ведру девушку, и хмурится. — В прямом, — она пожимает плечами и засовывает швабру в воду, — Я ни черта не понимаю. Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы подумать и спросить: — Ты ведь сегодня гуляешь с Бондом? — спрашивает он. Аня поднимает на него свой взгляд и приоткрывает губы, сразу понимая к чему он клонит. Она несколько раз кивает, слегка прикусывая губу. — Тогда я мог бы тебе помочь. — Не думаю, что валяние в траве поможет мне разобраться с химией. — Не дури, — со смешком в голосе говорит он, с теплом вспоминая вчерашний день, — Имею ввиду, сделаю задания и объясню тебе. Она несколько секунд молчит, думая, должна ли слепо идти на поводу у своего желания, но в конце концов, не удержавшись, соглашается. Его забота, как бы она ни отнекивалась от её силы, грела сердце и заставляла почувствовать себя нужной в глазах человека, который также в ответ был ей необходим, как никто другой. Даже когда они уже заканчивают уборку и выходят из школы, стоя на крыльце и смотря на жуткий ливень, Аня до сих пор словно находится под его защитой, и ей кажется, что никакой дождь, никакая гроза и молния ей не страшны, пока Десмонд стоит рядом. Если он проявляет к ней заботу, то она летит к нему, как насекомое на единственный источник света, но её саму это внутреннее качество жутко раздражало. Раньше она была склонна впускать в свою жизнь недостойных людей лишь из-за того, что они проявляли к ней доброту или каким-то образом заботились о ней, ибо именно этого она была лишена своем тяжелом детстве. И маленькая девочка, распробовав вкус этого прекрасного чувства, когда кому-то не плевать на то, что ты чувствуешь, была не в состоянии увидеть никакого тревожного сигнала, который помог бы ей понять, что пора остановиться. И теперь она закрылась от мира, отталкивала всех, кто пытался вторгнуться в её пространство, и окружила себя лишь своими родителями, которых ни разу даже не назвала приемными, всю жизнь считая их родными, и друзьями, которым всецело могла довериться. Но Дэмиана она оттолкнуть не могла, несмотря на все разумные знаки и причины, которые кричали о том, что ей нужно отказаться от этой идеи. Аня сама тянулась к нему, словно он привязал к себе огромный магнит, которому она не могла противостоять. — За тобой кто-нибудь заедет? — наконец спрашивает он, слегка повысив голос, чтобы звучать отчетливо в шуме дождя. — Нет. Я люблю ездить на автобусе, поэтому прошу, чтобы за мной не заезжали, — отвечает она и хмуро смотрит на падающие капли дождя, которые слишком громко бьют по земле и по крыше. — Пока ты дойдешь, будешь насквозь мокрая, — возмущается он, не скрывая своего волнения. — Да это не важно. Я же все равно дойду, а не растаю, — налегке произносит она, замечая, как его взгляд застывает на её лице, и поэтому она поворачивает голову, тут же ввязываясь в зрительную битву. Почувствовав глубокое возмущение от её слов, Дэмиан проводит языком по губам, глядя в её завораживающие глаза, и ступает вперед на первую ступеньку, а затем, отвернувшись от девушки, начинает медленно спускаться прямиком под дождь. Но Аня тут же оказывается рядом и хватает его за запястье, останавливая Дэмиана в попытке показательно попасть под раздачу крупных капель. — Ты что делаешь, Десмонд? — Что? — словно не понимая, что она имеет ввиду, спрашивает он и вопросительно качает головой, — Это же не важно, разве нет? Она цокает языком и тянет его обратно, подальше от конца крыши, одаривая парня строгим взглядом. Но ладонь с его запястья так и не убирает. — Я поняла твой намек, но выбора то нет. — Ты можешь поехать со мной, — он предлагает это так, словно в его голове даже мысли нет о том, что она может не согласиться. — Если кто-то из окна увидит, что я поехала с тобой на одной машине, то твои лучшие подруги меня закопают, — уже стебётся она и разжимает пальцы, выпуская из хватки его руку. Упоминание о тех девушках снова вызывает в ней гложущее, отвратительное чувство. — Тебя не должно волновать, что подумают другие, Форджер. Если ты сама чего-то хочешь, то остальное не имеет значения. Он знает, что звучит убедительно, но по ее сомневающемуся лицу видит, что всё же не настолько, насколько мог бы быть. Поэтому он вспоминает об ещё одной лазейке, которую можно использовать. — Мы ведь ещё не играли сегодня, верно? Так что, если я выиграю, то ты едешь со мной. Но если проиграю, то я также пойду вместе с тобой на остановку, и мы вдвоем промокнем, как идиоты. Она усмехается, понимая, что его условие, даже в случае её выигрыша, вынудит её поступить так, как он хочет, лишь потому что Аня слишком за Десмонда переживает и не хочет, чтобы тот промок вместе с ней под проливным дождем. Поэтому второй день подряд Аня проигрывает.