Камень, ножницы, бумага

Дэмиан всерьез задался целью победить. Он пока ещё понятия не имеет, за что так хочет бороться, о каком желании так неосознанно мечтает, но он в самом деле полон решимости обыграть её в этой странной игре. А Аня, словно в стремлении поиздеваться над ним напоследок, решает всё-таки позволить ему выиграть лишь несколько раз, чтобы создать иллюзию того, что он вообще может стать победителем в том, в чем им стать невозможно. Потому что Аня именно поэтому выбрала такой странный способ их временного перемирия, зная, что ей не нужно будет прикладывать никаких усилий, только лишь внимательно вслушиваться в ход его мыслей. В понедельник Дэмиан из-за своего проигрыша не расстраивается, хоть и когда смотрит на её чересчур довольный взгляд, слегка раздражается в силу того, что Аня даже не скрывает, как она будет счастлива, если вдруг она выиграет свое скверное желание, воплощения которого он чертовски боялся. Когда он видел её реакцию, ему хотелось верить, что даже если у него ничего не выйдет, то он с легкостью вычеркнет её из жизни, забудет о ней, словно она ничего для него не значит. Но потом, с разочарованием в душе, Дэмиан приходил к пониманию, что уже давно перестал верить в эту чушь. Сейчас он готов до последнего бороться в такой глупой мелочи, даже не из-за стремления получить свое желание, а лишь чтобы ему не пришлось выполнять условие исчезнуть из её жизни. Он уже заранее знал, как тяжело это будет выполнить, как невыносимо ему будет её игнорировать, а может быть и совсем невозможно, если учесть ту силу привязанности, которую он к ней испытывал. И самое главное, Дэмиан просто этого не хотел. Не хотел её терять, пусть и отнекивался от своих чувств. Даже если она так легко говорит ему о желании от него избавиться, он всё равно этого не желает. В какой-то степени это даже ненормально, маниакально с его стороны — искать способы пересечения с ней, когда она, как ему кажется, этого избегает, но он ничего не может с этим сделать. Дэмиан в своих глазах уже долгое время не может быть нормальным человеком, зная, что он испытывает что-то к Ане Форджер — самому странному и нестабильному человеку из всех, кого он встречал. Если в понедельник она была полна жизни и энергии, то во вторник уже еле плелась по коридору, таща несколько тяжелых учебников в руках, а на лице отражалась чуть ли не вселенская усталость, которую можно было прочитать любому проходящему мимо. — Надо же, Аня Форджер ни дня не может прожить без глупых проблем, — со смешком в голосе протягивает Дэмиан, издеваясь над запыхавшейся девушкой, которая в ответ на него лишь нахмуренный взгляд кидает, — Кажется, они слишком тяжелые, да? Как жаль. — Тебя ещё тут не хватало, Дэсмонд, с твоими издевками, — раздраженно бубнит она и останавливается, наваливая на себя учебники, чтобы поудобнее перехватить их снизу. И пока он на это скептично смотрит, то едва слышно вздыхает, чувствуя неимоверно сильное желание помочь ей, избавить даже от таких мизерных страданий. Хоть и видит, что к ним с конца коридора Эмиль и Юэн приближаются, и если они увидят, что Дэмиан Десмонд помогает Ане Форджер, то у них челюсти отвиснут до пола, как в смешных мультфильмах, от полного недоумения, зачем он вообще это делает. Но ничего его не останавливает от того, чтобы цыкнуть и затем взять с её рук тяжелую ношу в виде учебников. — Спасибо, — нехотя благодарит его она и опускает взгляд, когда он хмыкает. — Зачем ты столько взяла? — Ну, учительница говорила носить по две книги, но не хотелось таскаться с ними туда сюда. Легче взять все сразу, — пожимает плечами она. А Дэмиан прыскает от смеха и едва слышно хохочет, обнажая зубы, пока Аня с изумлением в душе вслушивается в этот прекрасный звук, который не так часто доносится до её ушей. — Да, по твоему лицу было видно насколько это было легко. — Это ещё ничего. Райан тащит больше книг с первого этажа, — говорит она и проводит рукой по розовым волосам. Дэмиан вдруг приостанавливает шаг и застывает, как статуя, и даже то, что она поворачивается и смотрит на него удивленными глазами, не приводит его в чувства. Чертов Райан. Ему вдруг захотелось подойти к чертовой учительнице и накричать на неё за то, что она заставляет её книги таскать, да ещё и в компании с этим прилипалой, которого он ненавидел всем сердцем. Даже то, что он учился в параллели, и не так часто попадался ему на глаза, Дэмиана не спасало. Потому что вместо этого Райан постоянно мельтешил перед Аней, как надоедливая собачка, не в силах от неё отвязаться, но и также не в силах признаться в своих очевидных чувствах к ней. Дэмиан не хотел ассоциировать себя с такими придурками, но против воли думает, что они, черт возьми, похожи в своей привычке докапываться до Форджер и выискивать толику её внимания. — Тебя не бесит, что он похож на пиявку? — В смысле? — В прямом. Тебе не кажется, что его слишком много? Настолько, что скоро окружающих начнет тошнить. И меня в том числе. Она возмущенно хмыкает, и лицо кривит от его наглости. — Не смей так говорить. Он мой лучший друг, и он мне помогает. — Ну, в твоей детской вселенной может быть вы и лучшие друзья, но в его пиявочной точно нет. Она отводит взгляд и в чем то мысленно с ним соглашается. Райан её лучший друг наряду с Бэкки, но её явное понимание того, что он расценивает её не как простую подругу по школе, чересчур смущает. Потому что она походу больше предпочитает противных, высокомерных, надоедливых вторых сынков, которые могут взбесить её до дрожи в теле, а в парнях адекватных, приятных, отзывчивых, которые всегда на помощь придут, она незаинтересованна. Больная телепатка. — Тебе ли что-то говорить про пиявок, Десмонд? — возмущается она, не став комментировать явную заинтересованность Райана в отношениях с ней. — К чему ты клонишь? Я тут никого не вижу, и мне никто щас книжки не помогает нести. — Зато они много чего другого делают для тебя. Они замолкают, глядя друг на друга с явной обидой, раздражением и полным непринятием того, что только что произнесли. И только спустя несколько секунд осознают, что они вдвоем выглядели сейчас слишком небезразличными, говоря о людях, которые вертятся рядом с ними. Дэмиан не учел, что только его от Райана тошнит, а не окружающих, которые скорее наоборот умиляются такой подходящей парочке в виде Ани и пиявки. А она совсем не обратила внимание на то, что речи о пассиях Дэсмонда вообще не шло. Форджер сама упомянула их, потому что именно её они все бесят до жжения в груди. Это не ненависть друг другу. Не отвращение, не неприязнь, не негодование от слов. Это самая что ни на есть настоящая ревность и чувство собственничества, которое и его, и её сбивает с толку. Дэмиан смотрит на своих друзей, стоящих совсем недалеко у стены, которые старательно делают вид, что копаются в телефонах, но на самом деле с интересом наблюдают за странным тандемом ненавидящих друг друга людей. И этим разрывает невыносимый зрительный контакт с Аней, который заставляет его чувствовать себя слабым. Уязвимым перед девчонкой, которая якобы терпеть его не может. — Пойду за остальными книгами, — говорит она и уходит, чтобы скрыть свое негодование по поводу того, что она только что вылепила ему прямо в лицо. Дэмиан недовольно вздыхает, провожая её взглядом, и, вдруг почувствовав неприятное жжение в затылке, поворачивает голову к друзьям, которые, затихнув, смотрят на него, как на ночную фурию. — Чего встали? Помогайте, давайте, — грубо говорит он и кивает подбородком на кипу книг, вынуждая их мигом подбежать к нему и забрать с рук тяжесть.

***

Аню этот разговор не оставляет на протяжении всего учебного дня. Ей так стыдно и неловко, что за такое маленькое количество времени, которое она провела в компании Десмонда, она стала терять контроль над тем, что чувствует и что говорит. Ещё и Райан сразу же после того, как она вернулась обратно в библиотеку, тут же заметил её состояние и осыпал вопросами, на которые она не хотела отвечать. С таким же волнением в сердце она шла в класс после последнего урока физкультуры, но, не обнаружив там никого, она на секунду выдохнула. В глаза бросилось маленькое ведро воды рядом с доской, и Аня тут же поняла, что Дэмиан пришел раньше, пока она переодевалась, и у неё в запасе есть хотя бы пара минут, чтобы побыть одной. Шумно выдохнув, она кидает портфель на стол и начинает с доски, чисто механически намывая нижнюю её часть. Пока занимается этим монотонным делом, снова думает обо всём, что происходит с ней в последние дни. Пытается прийти к какому-то одному выводу, хочет поставить себе диагноз, который бы успокоил её душу, но все ниточки вели лишь к одной, самой будоражащей мысли, которую она пока не в силах принять. Дэмиан беспокоил её. Беспокоил даже тогда, когда его не было поблизости. Дома она всеми правдами и неправдами пыталась отвязаться от навязчивых мыслей об их чересчур накаленных отношениях, но в конце находила себя сидящей за столом в своей комнате и смотрящей в одну точку, утопая в воспоминаниях об их разговорах и мелких взаимодействиях. О чём бы она не думала в последние недели с тех пор, как они вернулись в школу после продолжительных каникул, её мысли скатывались в ту часть её сознания, где по полочкам разложены моменты с чертовым Дэмианом Десмондом. Он часто называл её чокнутой, но она к этому относилась также, как и ко всем безосновательным придиркам с его стороны. Но до неё только недавно дошло, что она действительно чокнутая телепатка, которая лишь к выпускному классу научилась контролировать свою силу, столько лет мешавшую ей спокойно жить. И чокнутая она не только в своем тайном умении читать чужие мысли, но и в том, что об их отвратительных, совершенно неприятных, токсичных взаимодействиях она вспоминала с теплом, в котором присутствовали лишь почти незаметные нотки боли. Хотя, если задуматься, Аня должна громко скулить от того, сколько мучений он сумел привнести в её и без того сложную жизнь. Конечно, случается такое, что, когда она вспоминает его жгучие слова, слезы медленно собираются в её глазах, а затем пускаются в путь по её вискам, заставляя её опуститься на самое дно отчаяния. Но когда она чувствует пятками конец этой пропасти, она снова отталкивается, летит вверх и возвращается к тем самым мыслям, которые согревают её сердце. Вспоминает его красивый, ласкающий уши смех, широкую улыбку или даже издевательскую ухмылку, его насмешки или редкую похвалу в её адрес — всё это она делает с любовью, которая настолько тесно переплетается с ненавистью, что она окончательно путается в своих суждениях. И Дэмиан, как будто бы также умея чужие мысли читать, создает ей новую, отдельную ячейку в её памяти, куда она будет складывать моменты его искренней, никак необдуманной заботы. Прямо как сейчас, когда она пытается дотянуться тряпкой до самого верхнего предложения, он невесомо девичей кисти пальцами касается, забирая её с рук. Она замирает, ибо всей своей горящей спиной чувствует то, как близко он находится, и сердце снова заводится в новой попытке выскочить из груди. — Мыть доску — это не твой конёк, Форджер. Слишком мелкая для этого. Аня тихо выдыхает и выскальзывает из его своеобразных объятий, становясь рядом, и он тут же руку опускает, не сводя с неё глаз. Кабинет в данный момент интересовал его меньше всего на свете, как и игра в гольф вместе с братом, на которую он мог бы благополучно успеть, если бы не мялся с ней, как улитка. — Вроде бы ты ставил условие не обзывать друг друга — говорит она и слегка качает головой, одновременно пытаясь привести в норму свое сердцебиение и появившуюся дрожь в теле. Странно, что из-за кипы размышлений в голове, она не смогла расслышать приближающийся гул чужих мыслей, или хотя бы звук шагов. — Если для тебя это оскорбление, то сочтем за ничью. — С чего бы? Я то тебя не оскорбляла, — ворчит она. — Ещё как оскорбляла, Форджер. И не только сегодня. — Когда это? — Утром, когда намекала, что я встречаюсь с кем ни попадя, — отведя взгляд, говорит он и наконец стирает мел с верхней части доски. Занимает себя хоть каким-то делом, пока от волнения начинает слегка потом покрываться. А Аня удивленно рот приоткрывает, все ещё не до конца понимая, о чем он говорит. Но все же искренне недоумевает, как он нашел в себе силы вернуться к такой теме, от которой она бы предпочла убежать. — Об этом все говорят, — Аня прикрывается мнением окружающих, но на самом деле она сама склонна верить тому, что такой парень, как Дэмиан, пользуется популярностью девушек не только в школе, но и за её пределами. Все знают, что здесь он не даст шанс никому, и будучи вторым сыном своего влиятельного отца, школа для него — это место, где ему необходимо поддерживать созданный им образ человека, который сосредоточен лишь на себе и на том, чтобы быть лучшим во всём. Обременять себя отношениями в стенах этого здания слишком чревато. Но, опираясь на слухи, за пределами школы Дэмиан — чертов искатель приключений. И, конечно, у него хоть раз был кто-то, и отрицать ему этот очевидный факт было бы бессмысленно. Поэтому Форджер и ревновала его безбожно к тем, кого даже ни разу не видела. Но в особенности её сводили с ума те, кто когда-либо ему признавался в своих чувствах в стенах школы, свидетелем чего была сама Аня, которая их мысли ловила слету. — Не знал, что ты следуешь за мнением большинства. Я всегда думал, что в этом ты сама по себе. — Ты никогда не отрицал этого, Десмонд. Даже наоборот всегда соглашался с моими словами, — возмущенно произносит она, чувствуя, что за этим возмущением скрывается чувство неловкости, — Тем более некоторые слухи небезосновательны. Он фыркает и отрывается от доски, снова возвращая свой укорительный взгляд на девушку. Дэмиан не до конца понимает, почему вдруг решил распинаться перед ней и говорить о своей личной жизни, но где-то внутри его подталкивало скребущее по стенкам желание наконец стать честнее с ней, разбить стереотип, который недавно стал существовать в головах людей. Он будто чувствовал, что это мнение несомненно мешает, и его безразличие по поводу того, что о нём говорят окружающие, вылилось в очередную проблему. И даже зная, что звучит нелогично, когда обвиняет её в том, в чем сам долгое время не пытался её разубедить, он всё равно не пытается это прокомментировать. Он не может выдать ей то, что своими словами лишь вызывал в ней чувство злости, принимая его за ревность. — Форджер, я порядочный человек, который хочет иметь отношения с той, к кому у меня будут чувства, а не встречаться сразу со всеми для списка побед, как говорят остальные. Она удивляется тому, как неожиданно и легко он вдруг стал откровенничать, или даже оправдываться перед ней, но против воли она на долю секунды почувствовала облегчение. А потом снова, отойдя от внутреннего ошеломления, наполнилась ядовитым чувством, которое возникало каждый раз, когда она слышала или думала о том, что Дэмиан может любить, ухаживать или бегать за кем-то ещё. Хоть она не представляла, каким нежным и милым может быть Дэмиан, но у неё внутри всё сгорало от мысли, что он может стать таким с другой. Что такая, как она, не может даже придумывать несбыточные сценарии с его участием. Всё, что ей остается, это быть его врагом, и то через несколько дней она со скрипом и от этой роли откажется, выиграв спор. — Считаешь себя порядочным человеком? — спрашивает она, натягивая странную улыбку на лицо. Дэмиан всем телом чувствует напряжение в атмосфере между ними, и ему хочется поскорее выбраться из оков гнетущей обстановки. Только вот он сам привёл их к этому состоянию. Вздохнув, он хмурится и вопросительно качает головой, не понимая, к чему она клонит. — Не думаю, что порядочные люди издеваются над другими, помыкают своими друзьями, смотрят на всех свысока и вообще ведут себя высокомерно лишь из-за того, что у них золотая ложка во рту застряла. В тебе порядочности, как во мне страсти к учебе, Десмонд, — бесчувственно говорит она, неотрывно глядя на его ничего не выражающее лицо. Сложно было по нему понять, что внутри у него полыхает раздражение, которое заставляет его задыхаться. Ведь человека больше всего бесит и сводит с ума правда. — Ты меня не знаешь, чтобы так говорить, — произносит он после недолгой паузы. — Я знаю достаточно. Дэмиан усмехается, отводя взгляд на высыхающую часть доски, и вдруг ответная колкость неожиданно подтаскивает к нему свои клешни, и он решает не сдерживать то, что испоганит всё окончательно. — А ты, Форджер, порядочный человек, значит? — он кидает тряпку на чистый стол учителя и делает шаг к настороженной девушке. — Клонишь к тому, что я непорядочная? — возмущается она и скрещивает руки на груди. Хотела бы она сказать, что язык тела — чушь собачья, но сейчас этот её жест в самом деле выполняет самую укоренившуюся в головах людей функцию — защиту. — Просто не думаю, что порядочные люди ведут себя так. Разве порядочный человек станет издеваться над другим, продолжая давать на что-то надежды? Станет ли и дальше манипулировать им, когда ему вздумается? И станет ли делать вид, словно между ними ничего не происходит, будто они все ещё такие же прекрасные друзья и ничего более, а, Форджер? Я пропустил собрание порядочных людей, где они вписали в устав такое правило? — быстро проговаривает он и сам не понимает, как оказывается напротив девушки, — И я не стану говорить, что знаю достаточно. Я сужу лишь по тому, что вижу. Она недолго молчит, ведь его слова парализуют её. Она понимает, что это попытка надавить на неё, но он давит правдой. Она ужасна в своем игнорировании ситуации, и мысленно она не могла с ним поспорить. — Мы с Райаном друзья, Десмонд. Так было и будет всегда. Твои бредни про манипуляции и все остальное тут не к месту, — огрызается она. — А сама то ты в это веришь? Она замолкает, все еще глядя на его лицо. В один момент Аня смотрит вниз, слегка склоняя голову, и, шумно вздохнув, снова поднимает взгляд, и теперь её лицо выглядит еще более бесстрастно. Хотя его слова пробурили не хилую дыру в её и без того ничтожной уверенности в том, что она поступала правильно с Райаном, когда игнорировала то, что было слишком очевидно даже любому мимо проходящему. Дэмиан ткнул её в это носом, как и она до этого указала ему на его слабые стороны, даже не изменившись в лице. Око за око. С вызовом подняв подбородок, она делает ленивый шаг вперед, вонзаясь в него своим взглядом, и от этого действия сердце у него на секунду замирает. — Тогда я не стану тебя переубеждать, Дэсмонд. Пусть я буду непорядочным человеком, который помыкает своим другом, если тебе так легче, а ты всё также останешься высокомерным мудаком. Замирает, ибо в ней есть то качество, которое в людях он безумно ценил и также порой безуспешно пытался нащупать. Он искал эту внутреннюю силу в других, чтобы за неё можно было зацепиться, получить то, что Дэмиан сам себе не может дать, но в его жизни только Форджер была такой. В начальной школе его это злило, заставляло чувствовать себя муравьем под прицелом лупы, а сейчас вызывало чувство неподдельного восхищения. Когда у неё были трудности, или она беспокоилась о чём-то, то никогда не говорила об этом. Она страдала внутри себя, и ему, лишь благодаря своему желанию наблюдать за ней в любую свободную от уроков секунду, получалось заметить мимолетную грусть и тревогу на её лице. Сейчас же, зная, что он пытается прочесть её, словно ходячий детектор, направляет все силы на то, чтобы не выдать, насколько сильно он может задеть её простым словом. Но Дэмиан лишь натягивает на лицо легкую ухмылку и осторожно поднимает руку, касаясь передней пряди её розовых волос и едва заметно задевая пальцами кожу щеки. Этот жест неожиданно больно ударяет по их самообладанию, ускоряет сердцебиение и вводит в искушение. Такие взаимодействия им не по силам, ибо даже этот простой жест кажется каким-то слишком личным, интимным, хотя это даже полноценным касанием назвать нельзя. — Не ругайся, розоволоска. Тебе это не идет, — тихо поговаривает он и опускает руку, позволяя ей безвольно повиснуть вдоль тела. Аня отворачивает голову и опускает взгляд. Появившийся румянец на ее лице забавляет его, поэтому он усмехается. Возникает ощущение, словно она хочет слиться с цветом своих волос, как хамелеон. Но вдруг он снова свою улыбку прячет, думая о том, как же его раздражает то, какой милой она может быть, и её умение легко переключаться между двумя, совершенно противоположными состояниями тоже. И Аня эту мысль слышит так, словно её только что произнесли через громкоговоритель. — Не тебе мне указывать, что делать, — смущенно огрызается она и сходит с ума от диссонанса, который возникает её в голове. В его мыслях часто можно услышать про его ненависть к её миловидности, но каждый раз, когда она пытается найти в этот смысл, её мозг разваливается на части. Желание выяснить одну, очень терзающую её вещь, перевешивает желание выглядеть безразличной. — Сможешь указывать, только если в конце выиграешь, — выдает она и вытягивает кулак, — А сейчас давай поиграем на кое-что другое. Он бегает глазами от сжатой ладони до уверенного лица и в конце приподнимает бровь. — Что? — Хочу кое-что спросить. Если выиграю, то задам вопрос. — А если выиграю я? — заинтересованно спрашивает он. — Делай с этим выигрышем, что хочешь. Аня знает, что он согласится. Ибо ещё когда она руку вытянула, то он уже начал размышлять, какой знак должен выдать вторым, чтобы обвести её вокруг пальца. — Пытаешься разнообразить игру. Мило с твоей стороны, — иронично и едва слышно проговаривает Дэмиан, показывая ножницы, а затем спустя несколько секунд уже бумагу, которую кромсают на куски её пальцы. Блядские ножницы. — Почему я даже не сомневался… — недовольно бубнит он и, кинув на неё такой же угрюмый взгляд, отходит назад, берет тряпку и подходит к ведру, опуская её в холодную воду, словно таким образом остужая свой пыл после очередного проигрыша. И после ласкового касания тоже. — Я задам этот вопрос только потому, что ты первый это начал. — Валяй, — с напускным безразличием кидает он, хотя внутренне напрягается от полнейшей неизвестности. Ему даже предположить трудно, что творится в голове этой странной девчонки. — Почему ты стал ненавидеть меня? Ее вопрос выбивает Дэмиана из колеи. Он вцепился уже в выжатую тряпку, как в спасительный трос, и теперь в аудитории можно было слышать лишь то, как вода стекает с его пальцев и капает в ведро. А Аня даже до конца не понимает, нужен ли ей словесный ответ, ведь ей достаточно будет даже того, что она может раскопать в его сумбурных мыслях. Ей хотелось всеми честными и нечестными способами узнать, почему все случилось именно так, хотя могло сложиться совершенно иначе. Но он, поднявшись с корточек и взглянув на неё со всей присущей ему уверенностью, не дал ей никакого ответа: ни словесного, ни мысленного. — Я не помню, — лжет он, даже не поменявшись в лице, — А ты почему? Она разочарованно вздыхает и прикусывает внутреннюю часть щеки до боли, чтобы привести себя в чувства и ни в коем случае не выглядеть жалко. — Я не отвечаю на вопросы проигравших. Она поспешно уходит от него в другую часть класса, чтобы в порыве легкой злости схватиться за веник и скрыть и от Дэмиана, и от самой себя противное ощущение того, что, даже выиграв в этом маленьком состязании, она всё равно осталась в проигрыше. Только вот Дэмиан так не считает. В среду он занимает свой учебный день наблюдениями за человеком, который въелся ему в сердце, оставив за собой безобразные дыры. С таким интересом смотрел издалека на чертову телепатку, которая мухлевала в их пустяковой игре, делая из него идиота, что теперь это чувство, которое он пока не мог описать, крепло в его груди, прорастало везде, где только можно было. Дэмиан правда не понимал, что это и как его можно назвать, но отчетливо ощущал то, что он застрял. Он в капкане этого необъяснимого чувства, которое не сдерешь с кожи, не выбьешь из головы любым другим серьезным размышлением, не забудешь и не потеряешь в бешеном потоке дней. Оно поселилось в нём основательно, делая из него слабака. Тем, кем он больше всего боялся стать. В начальной школе она заставляла его чувствовать себя также. От её улыбки у него возникало такое воодушевляющее, неописуемое ощущение, которое обычно можно испытать только лишь в моменты неподдельного счастья, но когда она не обращала на него никакого внимания, в нём быстро умирала та светлая часть, которую она сама же и успела открыть. Тогда это было что-то совершенно неосознанное, детское и, не задумываясь, исходило от души. И в один момент он вдруг понял, что внутренняя беспомощность, возникающая из-за этого чувства, чертовски его пугала. То, что он никак не мог контролировать, казалось сбоем в системе. Ошибкой, которую нужно было исправить. Аня казалась ошибкой. И чтобы обезопасить себя от влияния этого неконтролируемого чувства, он отталкивал её всякий раз, когда её доброта, искренность и миловидность захватывали его всё в тот же капкан. Теперь уже он расставлял для неё ловушки, в которые она, попадаясь, выла от боли и с каждым шагом отходила назад. Отдалялась, лишь бы не было ещё больнее. И всё, что он сумел сделать за эти годы, это найти способ быть постоянно рядом с ней, без страха оказаться в том же уязвимом положении. Потому что теперь она не была мила, не была учтива и обходительна, не говорила ему приятных слов и не улыбалась так, словно она счастлива снова видеть его спустя время. Теперь Форджер вела себя так, словно он — это худшее, что может случиться в её дне, а Дэмиан, как умалишенный, был не прочь становиться этой самой худшей частью её дня, лишь бы не терять её из вида. Поэтому он бы не смог ответить на её вопрос настолько искренне. Он не смог бы признаться, что ненавидел лишь тот факт, что ему все в ней нравилось. И что его безусловная любовь настолько сильно его пугала, что ей пришлось превратиться в напускную ненависть, лишь бы он чувствовал себя в безопасности. Однако сейчас он уже не знает, является ли для него эта эмоциональная безопасность первостепенной. Потому что в среду после их странного разговора, уже сидя в классе, он смотрел с дальней парты на стол Ани, на край которого уселся Райан, который так оживленно разговаривал и смеялся с его одиночкой Форджер, что Дэмиану уже до скрипа в зубах не хотелось быть её врагом. И когда она вдруг повернулась боком, и он смог лицезреть её широкую улыбку, в его голове проскочила одна мысль: «Мне нравится, как ты смеешься. Единственное, что меня не устраивает, это то, что твоя улыбка обращена не ко мне». Она выскочила за пределы его головы и быстро добралась до Ани, которая всем своим видом старалась не показать то, что эти слова чуть ли ее не обездвижили в один момент и не вынудили ошарашено вытаращиться на их обладателя. Она лишь повернула голову, чтобы разок взглянуть на Десмонда, но мельком сделать это не получилось. Ибо его колючий взгляд тут же приковал её к себе, словно она попала в липкую паутину. В душе она беспомощно билась из стороны в сторону, чтобы выбраться, но в итоге она прилипла к ней еще больше. Он сам отпускает её, лишь когда смущенно отводит взгляд на тетрадь и делает вид, что продолжает писать. Аня спустя пару секунд в себя приходит и отворачивается, тут же сталкиваясь с другим, не менее заинтересованным взглядом Райана, который явно заметил, как она пялилась на Десмонда. Она неловко улыбается, не зная, как выкрутиться из ситуации, но похоже он даже и не догадывался о том, о чем она могла думать. — Десмонд тебя по-прежнему достает? — задает вопрос он и хмурится, решая оставить их предыдущую тему про Хендерсона на потом. — Нет, он… — она машет головой и прикусывает губу, формулируя мысль, — всё нормально, в общем, — уверяет девушка. — А дежурство? Тебе ведь приходится каждый день быть с ним после уроков, — настороженно говорит он и кидает взгляд на парня, который все также старательно держит взгляд на тетради. — Всё правда нормально, Райан. Не беспокойся об этом. — Но все же если что-то будет не так, то говори мне. Я помогу, — уверенно произносит он и встает с парты, когда раздается звонок на урок. Аня утвердительно кивает и улыбается, прикрыв глаза. В ответ получает добрый смешок и влюбленную улыбку, которая снова в ней вызывает чувство неимоверного сожаления. Смотря на него, в её голове никак не укладывалось, почему этот прекрасный, заботливый парень так и не нашел себе места там, где нашел его высокомерный Дэмиан, хотя он к этому не прикладывал никаких усилий, скорее наоборот, делал всё, чтобы там не оказаться. Однако именно Райан никогда её не унижал, не отталкивал и не заставлял чувстовать себя плохо, и несмотря на это её чертовы чувства всё равно так и остались верны Десмонду. Парню, который тут же вздыхает с облегчением и откидывается спиной назад, сжав пальцами бедра до боли, когда Райан наконец выходит из аудитории. Почувствовав сбоку неприятное жжение, он поворачивает голову к друзьям, которые теперь даже не пытаются скрыть своих удивленных взглядов, ибо в последние дни он сам на себя не похож. — Что? — недоуменно спрашивает он, вынуждая их молча уткнуться глазами в тетради, лишь бы не отвечать на этот каверзный вопрос.

***

Держа в голове мысль о Дэмиане вплоть до конца дежурства, Аня впервые решает позволить ему выиграть. Уже когда они стоят у крыльца школы, она с упоением наблюдает за тем, как выражение его лица меняется с задумчивого на удивленное, а затем и на чуточку радостное, и у самой неосознанно легкая улыбка наползает на лицо, которую он никак не может упустить из вида. Дэмиан хмурится, не понимая, какого черта она радуется своему первому проигрышу, а не чертыхается, смотря на свои затупившиеся ножницы. — Кажется, ты улыбаешься, Форджер, — замечает он со смешком в голосе, словно находясь в замешательстве от её реакции. Потому что сейчас она не ухмылялась, не выдавливала противную улыбку и не стискивала зубы от злости. Она искренне улыбалась, пусть и почти незаметно, но, черт возьми, улыбалась. — Кажется, да, Десмонд, — соглашается она и едва заметно кивает головой. — Тебе идет, — завороженно говорит он и бегает глазами от ее озорного взгляда до расплывшихся в улыбке губ. Так люди обычно смотрят на другого человека, чтобы намекнуть о своем желании втянуть его в поцелуй и прижать к себе до хруста в костях, чтобы между ними даже жалкого сантиметра не осталось. От этой мысли у него очень сильно схватывает сердце, и возникает ощущение, словно с этим ударом там появляется горящее предвкушение, которое заставляет Дэмиана застыть слегка помутненными глазами на её губах. Но для чего-то большего ему словно нужно набраться всей смелости мира, или как минимум сломать собственные запреты и забить на гнетущие мысли об их искусственной вражде. Но пока что чувствует, что он не в состоянии этого сделать. Не в состоянии сейчас поддаться вперед и изменить их отношения, которые уже не являются такими, какими были буквально неделю назад. Слишком сильно боится отпугнуть. И Аня, взглянув в его оживленные глаза с долей хитрости, которую он тут же улавливает, уходит, с каждым шагом отдаляясь от Дэмиана и от опустевшей школы. Он фыркает и мнется на месте, смотря ей вслед, но вдруг неожиданно выдает смешок. И после этого на его лице появляется широкая улыбка, которую он не в силах скрыть. Он прикрывает рот тыльной стороной ладони и смотрит вверх на крышу крыльца, сдерживая безудержный смех от порхающих в животе бабочек и пробежавшегося по телу табуна мурашек. После этого мгновения он снова будет всеми силами пытаться забыть, как идеально она ему подходит, как остро его желание заполучить её, и про чувство, которое возникло у него в сердце, пока она находилась рядом, так близко с этой улыбкой на лице, дающей обещание на что-то хорошее. Но в конце концов Дэмиан как обычно придет к выводу, что, как сволочь, предал бы любого, лишь бы испытать что-то подобное с Форджер хотя бы ещё один раз. Аня тоже прогнулась под напором нежного чувства, которое охватило её целиком от мысли, что именно в её улыбке он нуждался. Словно в благодарность за это тепло внутри, она позволила ему подумать, что теперь в её улыбке его устраивало абсолютно всё. В первую очередь устраивала тем, что сейчас она была обращена именно к нему и ни к кому больше.