Останься.

***

Вечер. Темный лес. Ветки так и намереваются ударить по лицу и оставить царапины, перемешанные с грязью от недавно прошедшего ливня. Они идут по тропе, ведущую, кажется, в никуда. – Осторожно! – крикнул Гарри, идущий впереди. – Здесь много ям. Долгое молчание прерывалось редкими разговорами Рона и Гарри о том, как лучше идти. Порознь, и обследовать большую часть леса, но в случае опасности будет трудно найти друг друга. Или вместе, но быть в безопасности. Безопасность. Забавно слышать это слово во время войны, когда лучший друг Гермионы – враг Министерства Магии, а она сама – Грифиндорская принцесса, золотая девочка Поттера или как там ее еще называет Скиттер в своих тошнотворных статьях. – Думаете, это стоит того? – спросил Рон. – Что ты имеешь в виду? – впервые спросила Гермиона за эти 2 часа скитаний по лесу. – Стоит ли ходить по лесу, искать крестражи непонятно где, не знать что это или как уничтожить его? Мы просто ходим кругами, пытаясь найти один из самых темных артефактов, которые только существуют, без единой зацепки. Это стоит того? – Рон… – раздраженно, будто предупреждая, произнес Гарри. – Нет, я серьезно, Гарри. Где стратегия, план? – Рон, сейчас не время для подобных разговоров – твердо, будто ставя точку, произносит Гермиона. – Миона, это же у тебя всегда был план. Всегда – на грани говорит Рон. Они все были на грани. И правда. У нее впервые не было ни малейшего представления о том, что они делали. У нее всегда был план. Треск. Все резко замолчали. Это не был ни Гарри, ни Рон, ни она. Здесь кто-то есть. Они резко встали в оборонительную позицию – в круг, спина к спине, вытянув палочки и целясь в пустоту. Может, это просто животное? Мерлин, она надеялась, что это было оно. – Экспелиармус! – прокричал мужской голос из гущи леса. Они побежали. Вперед. Подальше от заклинания. Спотыкаясь об коряги деревьев, изредка проваливаясь в ямы, но они бежали. Треск веток усилился. Он был не один. Звук был все ближе. Гарри. Им нужен Гарри. Ну же, Гермиона, как его обезопасить? Ее подсознание буквально кричало о том, что нужно спасти друга. Не важно какой ценой. Она давно это осознала. Осознала, что не она герой в этой истории. Спасти Гарри. В погоне за ними, Гермиона применяет единственное пришедшие ей на ум заклинание. Она кидает в Поттера жалящее заклинание. Единственное, что она успела, перед тем как ее обезоружили и повалили на землю.

***

Гермиона вскочила в холодном поту. Часы показывали два часа ночи. Это был не первый кошмар, который заставлял Гермиону дернуться, едва сдерживая крик, что не всегда являлось посильной ей задачей. Как хорошо, что со статусом старосты, в комплекте шла одиночная комната – единственное место, где все ее крики сдерживали каменные стены. Это была словно пытка – просыпаться каждую ночь от собственного крика и неспособностью заснуть позже. Помогали только снотворные, которые ей выписывал психиатр. Родители, увидев или услышав, что их дочь не может спать по ночам, отвели ее к своему знакомому, который пытался проработать ее травму. Да, как будто бы войну можно было проработать. Не то чтобы ей хотелось сейчас идти в кровать, ведь она уже неосознанно вышла из своей комнаты и поплелась в гостиную, где единственным способом отвлечься был камин с зажженным огнем. Она пялилась на него минутами, часами, не думая ни о чем, а когда было особенно тяжко – подпаливала кусок пергамента и считала, как быстро он дойдет до кончиков ее пальцев. Лишь бы Малфой не спустился сейчас. Его назначили старостой, чтобы приглядывать за ним. По крайней мере, это была ее теория. Наследник всего того, что шло вместе с фамилией Малфой, должен был постоянно находится под присмотром, и Грейнджер сочли идеальной кандидатурой на роль надзирателя. Все учителя Хогвартса делали вид, что ничего не произошло, что ничего не изменилось, что жизнь осталась прежней. Но осталась ли она таковой? Замок почти полностью восстановили к приезду учеников, но трещины, сколы, в каких-то кабинетах разрушенные и обваленные потолки оставались шрамами, напоминающими, что ничего не закончилось. Напоминающие, что война была и останется с ними. Не многие вернулись на 7 год обучения. Всего 60 человек со всех факультетов. Больше всего было слизеринцев, потому что многие из них потеряли родителей вследствие их смерти на поле бое или заключения. Они не могли остаться без дома до своего совершеннолетия и поэтому Хогвартс “радушно“ распахнул для них свои двери. Все цитаты из газет так и кричали: «Мы вне политики», хотя это было неправдой. Это была еще одна причина, почему многие не вернулись. Гарри и Рон сказали, что они не хотят вспоминать то, что было в этих стенах. Они сказали: «Пусть Хогвартс останется для нас напоминанием о детстве». Гермиона не винила их, она бы сделала так же. Но ее принципы не позволили ей. Она хотела закончить школу во что бы то ни стало. И даже постоянные напоминания о событиях минувшего года не будут ей мешать. По крайней мере, не должны. Наверное. Внезапно раздались звуки, нарушающие ее покой, сигнализирующие о том, что кто-то спускается по лестнице. Черт. Она старалась сохранить внутреннее спокойствие. Думая о легком бризе и о медленно качающихся волнах Атлантического океана. Окклюменция стала еще одним способом, которым она закрывала свое сознание, еще на прошлом курсе. Она не была мастером, но пара техник, которым ее научил Гарри, помогали спрятаться от лишних мыслей. Драко Малфой был одной из этих мыслей. Спустившись, он лишь одарил ее мимолетным взглядом. Прошел к столу позади дивана, взяв чернила, ушел к себе. Она редко его видела и слава Мерлину, что это оставалось так. Единственное, что изменилось, так это то, что он перестал кидать в ее след грубые и ненужные замечания. Наверное, так было лучше для них обоих. Они жили в одной башне уже месяц, но едва ли перекинулись и парой слов. Да, так определенно было лучше.