Останься.

Погода в Англии становилась с каждым днем все холоднее и холоднее. Дожди лили без остановки, а солнце показывалось все меньше и меньше. Именно так ознаменовалось начало ноября. Хотелось бы сейчас находится где-нибудь на юге Англии, греться под остатками солнца в каком-нибудь Брайтоне или в Бормунте, а не под Лондоном. Выходя из своей башни, Гермиона мысленно проверяла свое расписание, стараясь не запутаться, когда у нее уроки, встречи старостата и матч по квиддичу. Сегодня был первый матч, и все ученики были в догадках, кто же победит, на кого ставить свои драгоценные галлеоны и как бы не простудиться на трибунах. Конечно, такой мандраж всегда имел место быть, когда на поле встречаются Гриффиндор и Слизерин. Честно, Гермиона бы и вовсе не объявилась, но как староста она должна была присутствовать на каждом школьном мероприятии, и немалой причиной являлось участие Джинни. Она шла по коридорам Хогвартса, всматриваясь в каждую стену, пытаясь найти в них свое успокоение. Это всегда было ее привычкой. Никто никогда не понимал ее – величие замка буквально манило и наталкивало на размышления. Немного потрескавшийся со временем камень, пыль по углам, паутина между стеной и потолком – все это было так знакомо, но одновременно совершенно чужое. Все поменялось. Это чувствовалось как встретить давнего друга – он уже не тот, и ты совсем другая. Вы стали чужими людьми друг для друга, но приятные воспоминания от времени, проведенного вместе, все равно теплились в глубинах сердца. Находясь в своих размышлениях, гриффиндорка уже подошла к Большому Залу. Длинные четыре деревянные столы с гербами над каждым из них уже ломились от количества человек и еды. Контраст между холодными коридорами и теплым Большим залом всегда чувствовался на протяжении всех шести лет. Взяв овсяную кашу и черный чай с лимоном, она присела за стол рядом с Джинни и Невиллом. – Привет, Гермиона! Как спалось? – весело и бодро спросил Невилл, параллельно жуя тост с маслом и клубничным джемом. – Доброе утро, хорошо, пойдет, наверное – ответила девушка, лениво помешивая ложкой кашу. Джинни посмотрела на подругу с улыбкой и с нотой понимания, что сон явно не был таковым, основываясь на синяках под глазами и красноватых белках глаз Гермионы. Снова кошмар, снова снотворное. Джинни было одной из немногих, кто знал об этом. О ее проблеме. Она в принципе была одной из немногих, кому она могла доверить это. – Сегодня квиддич, наконец-то. Спустя год лучшая часть Хогвартса вновь вернулась! – с огнем и детским задором в глазах воскликнула Уизли, решив перевести тему. – Я уже приготовила все для празднования нашей победы и припасла немного алкоголя – подмигнула она. Гермиона лишь усмехнулась, воздержавшись от нотаций о том, что мы в школе, и что она говорит это старосте. Они уже давно не дети, которых можно хоть как-то ограничивать от запретного плода. – Миона, приходи к нам! Будет весело! – с надеждой взглянул на нее Невилл. – Да я бы с радостью, но мне нужно подготовить большой конспект по нумерологии к завтрашнему дню. Наверное, я пас в этот раз. Джинни взглянула на подругу с неодобрением. Она всегда была «пас», то нога боли, то настроения нет. Ей просто не хотелось, наверное, осознание, что эффект алкоголя – это не только эйфория и чувство пустоты – хотя за это ему можно отдать должное –, но и немалая вероятность совершить те ошибки, за которые твоя совесть будет грызть тебя не один месяц. – Дело твое конечно, но знай – наши двери для тебя всегда открыты – подмигнув ответила Джинни. Она встала из-за стола и попрощалась с друзьями, сказав, что ей пора на Зельеварение, иначе Снейп ее просто убьет и закопает где-то рядом с Черным озером. *** День тянулся невыносимо медленно. Гермиона уже с придыханием думала о том, как после матча ляжет на свою мягкую кровать и заснет непробудным сном. Ах, если бы это было так. Выйдя на улицу, холодный ветер окутал ее тело. Многие деревья уже потеряли свою сентябрьскую зелень и яркие краски желтого и бурого в октябре, теперь они просто стали голыми и серыми – навивающие меланхолию. Трава тоже стала сухой, земля почти потеряла свою теплоту и уже все напоминало о том, что зима близко, и она, наверняка будет холодной. Пока она шла на трибуну, находясь в своих мыслях и промерзая от холода, какой-то второкурсник налетел на нее, промчавшись в направлении стадиона, крикнул ей вслед «Извините!». Это напомнило ей, о том, как она вместе с Роном тоже бежала, не разбирая дороги на трибуны, на самый первый матч Гарри. Мчась мимо всех, они занимали первые ряды, и поддерживали своего лучшего друга, пока в него никто не верил. Мысли о детстве заставили ее улыбнуться, и незаметно для самой себя, она уже стояла в толпе ревущих гриффиндорцев, напевающих песню «Гриффиндор вперед, вперед. Он всегда здесь всех порвет!». Эту песню сочинили близнецы Уизли, когда были еще на четвертом курсе. Ну не сказать конечно, что это полная версия кричалки, но почти никто из находившихся не помнил оригиналa. Наконец, слышен звук свистка и игроки Гриффиндора и Слизерина выходят на поле. Обе команды были примерно равны в своих силах, и исход игры было практически невозможно предугадать. Она не особо следила за игрой, честно говоря, по большей части, она ходила на матчи только чтобы поддержать Гарри, а позже и Рона. Гермиона никогда не находила особого интереса в самой игре. Она часто сравнивала это с футболом – все носятся с мячом и интересно становится, только тогда, когда кто-то из игроков забивает гол в ворота. По крайней мере, квиддич казался ей довольно схожим, хоть Гермиона и не смыслила ни в одной из игр и никогда не предпринимала попыток хоть как-то вникнуть в них. Но что привлекло не только ее внимание, так это то, как агрессивно и практически безрассудно играли игроки Слизерина. В особенности, Малфой. Этот сноб всегда любит выпендриваться на поле, привлекая все внимание к себе. Женские охи и ахи всегда шли аккомпанементом к его полетам. Но в этот раз, все переходило границы. В попытке поймать снитч, он уходил вниз, останавливаясь, казалось, в паре миллиметров от земли, взмывал вверх, и делал опасные развороты у основания трибуны. Нет, Гарри, конечно, тоже иногда доходил до опасного фанатизма в игре, но даже это не могло сравниться с тем, что проворачивал на поле Малфой. Игра казалась интенсивной. На лице у команды Гриффиндора красовались агрессия, усталость и желание победить в одно и то же время. Игроки перебрасывали квоффл, что бедный комментатор едва успевал сказать хоть два слова. – И квоффл оказывается в руках Блейза Забини, его перехватывает охотник Джинни Уизли, но он снова оказывается у команды Слизерина – почти что кричал какой-то пятикурсник из Когтеврана. После «предвзятых» комментариев Ли Джордана ввели правило о том, что матч не может комментировать представить одного из факультетов, находящихся на поле. Но, по правде, Ли Джордан был лучшим комментатором, которого она когда-либо видела – он любил выкинуть что-то из его репертуара во время игры, чтобы хоть как-то разрядить обстановку на поле. Возможно, Джордан – тоже был одной из причин, по которой она посещала матчи. Джинни играла азартно, впрочем, как и всегда. Она мастерски уворачивалась от любых нападок команды соперника, и она, несомненно, являлась одним из самых сильных и ценных игроков команды. Скорее всего, самым ценным. Любые уловки соперников она разгадывала за секунду и чуть ли не предугадывала следующие движение метлы слизеринцев. Джинни – определенно, самый ценный игрок. Игра начинала длиться непозволительно долго, а счет двух команд разнился в десятку очков в пользу Гриффиндора. Одному из ловцов желательно было бы поймать снитч. Желательно, ловцу Гриффиндора, чьего имени Гермиона не знала. И вот наконец, в небе показывается золотой шарик, и наверное, в силу своей неопытности или недостаточной степени реакции, ловец Гриффиндора запаздывает, и Малфою удается взять преимущество и пуститься в погоню первым. Даже Гермионе стало интересно, и она обратила свой взор на поле. Вскоре, гриффиндорский ловец догнал Малфоя и началась настоящая схватка. То один, то другой приближались к друг другу слишком близко на огромной скорости. Сейчас, исход событий игры зависел только от них двоих. Но слизеринец отвлекает соперника, резким движением вниз, что тот наверняка подумал, что снитч изменил свою траекторию, и воспользовавшись преимуществом, Слизерин завладевает драгоценным золотистым шариком в сантиметрах от стены, чудом не врезавшись, и не разнеся одну из опор трибун в щепки. Это было…отчаянно. Слизерин взревел от победы, что вызвало у ее факультета негодование. Конечно, ведь на протяжении шести лет именно они выигрывали почти все матчи, в которых участвовал Гарри. Все слизеринки чуть ли не падали в обморок при виде Малфоя, и были готовы целовать его потные пятки, наверняка пропитанные ядом, как и все его существо. Все медленно начали расходиться, после объявления, что игра закончилась и победила команда Слизерина, что вызвало неодобрительные возгласы Гриффиндора. Понемногу, трибуны начали пустеть, унося громкие разговоры о том, что все было нечестно, и что «мы обязательно отыграемся» куда-то вдаль. Гермиона спустилась по деревянной лестнице, чтобы утешить подругу, но, увы, на встречу ей попались игроки Слизерина. – Что, Грейнджер, пришла поздравить нас? – обратился к ней Винсент. – Мы принимаем поздравления после отбоя в наших спальнях – проговорил один из толпы, чьего лица она не видела. Из-за этого комментария вся команда разгрозилась омерзительным хохотом. Ужасно. Мерзко. Отвратительно. Лицо загорелось в порыве гнева, и она еле сдерживала себя от того, чтобы дать пощечину, тому, кто это сказал. Ее ладони превратились в кулаки, чтобы хоть куда-то выплеснуть агрессию от такого комментария. – Ну так что, мы тебя ждем – подмигнул близстоящий игрок. Что вызвало новую волну смеха. – Помните, с кем разговаривайте, не позволяйте эйфории забрать здравый смысл, иначе по моей настоятельной просьбе, матч вмиг признают аннулированным – собрав все хладнокровие, отрезала Грейнджер. Это прикрыло рты некоторым из команды, но не самым смелым. – Я уже и забыл, какие грязнокровки характерные – сказал Гойл. Это было последней каплей, и она не имела и малейшего желания, хоть как-то пресечь фразу. Довольно. Гермиона развернулась и ушла, не давая характеру пробиться. Хоть она и была признана героиней войны, и была непосредственно причастна к смерти лидера некоторых из их родителей, не все считали нужным проявлять к ней должное уважение. В основном, никто никак не говорил с ней за все время седьмого курса, а тем более не оскорблял. Это был первый выпад с их стороны. И она могла покляться, что превратит весь их год в ад. Никто не имеет право обращаться с ней так. Теперь нет. Она, наконец, нашла подругу, агрессивно снимающую с себя форму игрока в раздевалке. – Ну как, ну как так! У нас были многочисленные тренировки, мы предупреждали, что Малфой будет вести себя грязно, да ты сам видел его игру бесчисленное количество раз, но все равно позволил ему «отвлечь» себя! – отчитывала ловца трясущаяся от злости девушка. – Кевин, ты должен был это понять, еще когда садился на эту чертову метлу! В этом Джинни и Гермиона были похожи. Они обе не умели проигрывать. – Да я же тебе говорю, мы были на огромной скорости, я почти что не видел снитч… –Вот именно, «почти что»! – оборвала его Джинни. Гермиона поняла, что, для так называемого Кевина, ситуация патовая, ведь гнева девушки боялись даже некоторые преподаватели. Она определенно пошла в Молли. – Все, Джинн, хватит. С этим уже ничего не поделаешь, он хорошо держался для своего первого матча – сказала Грейнджер, с должной долей здравомыслия, спрятав свою злость куда-то в глубины сознания, она разберется с эти потом. – Нет, Гермиона, ты не понимаешь, это просто… – Давай обсудим это наедине – обрывая Джинни, предложила девушка – тебя слышно с Астрономической башни – взяв девушку за плечо, Гермиона повела ее на выход из раздевалки Гриффиндора. Она увидела на лице Кевина облегчение и выражение лица, говорящее «спасибо». Выйдя на улицу, рыжеволосая продолжила свою тираду о том, что он просто недоумок, его пора убрать к чертям из команды и так далее. Они шли по длинной тропе, ведущей к замку. На небе стали набегать тучи и начался тот вид дождя, который Грейнджер терпеть не могла. Маленькие холодные капли, который наверняка придумали только ради того, чтобы раздражать всех вокруг. Гермиона проводила ее до самой башни Гриффиндора, слушая все то, что говорила подруга. – Все, иди проспись и потом уже сделаешь все выводы. Утро вечера мудренее – успокаивающе сказала девушка. – Опять ты со своими пословицами – уже улыбаясь, закатила глаза Джинни. Она немного остыла по прибытие и не была так критична, как было до этого в раздевалке. Такова была Джинни – порой, эмоции обуревали ею, и она просто не может сдержать себя. Большинство людей уже привыкло к этому, ведь даже после самых обидных слов Уизли, она всегда приходит извинятся первой. Обнявшись на прощание, Джинни зашла в гостиную Гриффиндора, наполненную разговорами о игре. Гермиона даже хотела присоединиться, но что-то остановило ее. Портрет захлопнулся, и девушка поплелась в свою башню по пустым коридорам, в надежде, что не встретит никого из знакомых.