Байки от бабайки

Первые полгода Андрей оттрубил ночным сторожем на заводе спокойно, а вот веселуха началась ближе к зиме. Вообще, работа была непыльная — хватало времени и поспать, и порисовать, и на крыс поохотиться, и сюжет для комикса придумать. Воров никаких к заводу тоже не подкрадывалось. А главное, денег так себе можно было заработать: за великие картины что-то никто Андрею платить не торопился, а пельмени на что-то покупать было нужно. Да и краски. Так что и в тот октябрьский (кажется) вечер Андрей сидел, пялился в камеры одним глазом, а другим в тетрадку, где писал новый рассказ про параллельные реальности. Ночь только начиналась, было зябко, и он кутался во фланелевую клетчатую кофту. Тут раздался звонок. “Нихуя”, — подумал Андрей. Но трубку на всякий случай взял. — Завод “Вектор” на проводе. — Бля, — разочарованно протянули на том конце линии. — Е-мое, извини, мужик. Не туда попал. — Точно? Может хочешь партию таксофонных гаек заказать? — А че, примешь заказ? — заржал незнакомый мужик. Андрея тоже потянуло поулыбаться. — Ну а хуле. Поднимут от сторожа до секретаря. — Карьерный рост через ночной звонок, — хмыкнул мужик. — Ладно, бывай. Извини, что побеспокоил, на самом деле. — Да без проблем. Полсмены придумывал потом, кто ему звонил. Может, это был маньяк, который так вызванивал новую жертву? И Андрей начал рисовать новый комикс. Получалось интересно: будто маньяк позвонил маньяку, и дальше они начали друг на друга охотиться, вызванивая по телефону. Андрей даже пожалел, что не сможет поделиться с тем мужиком, какая прикольная история вышла из его звонка. Вот только он ошибся: возможность у него такая получилась. Уже на следующей его смене тоже раздался звонок, еще позже, чем в первый раз — в три часа ночи. — “Вектор” слушает. — Да сука, — забормотал уже знакомый голос. — Веришь, нет, бля, опять звонил и тебе попал… — Признайся, что просто запал на мой голос, — невозмутимо ответил Андрей, зажимая трубку плечом. Мужик опять заржал. Смех у него был очень заразительный, словно Андрей прям лучшие шутки на свете ему тут в три часа ночи выдает. — Да не, на самом деле, номер неправильно записал. Думал, что поправил, на самом деле, а по ходу, забыл, понимаешь, да? — Не правь уже, — предложил Андрей. — Че тебя, знакомый твой пошлет небось, в три часа ночи-то. Или дело важное? — Не важное нихуя, так, поговорить просто. — Так давай я с тобой поговорю. Меня Андрей зовут. Сторожем тут работаю. — Я Миха, — ответил ему мужик. — Че, интересно сторожить? — Не. Зато времени свободного — вагон. Вот ты мне вчера звонил, я вот что придумал… И он затер Михе всю эту историю про маньяков. Миха пришел от истории в дикий восторг, и добавил еще, что было бы круто, если бы один маньяк был бы маньяк покруче, и как будто учил другого. Так и проболтали полночи. Около рассвета Миха бормотнул: — Спасибо тебе. Ну, за разговор. — Звони еще, — щедро предложил Андрей. — Я тебе свой график смен скажу. — Ща, ручку возьму… Точно не в напряг будет? — Да мне тут делать нехуй вообще, звони. И надиктовал ему свое расписание на ближайший месяц. Так и распрощались. Звонил ему Миха не каждую ночь на работе, но довольно регулярно — раз в пару-тройку дней. Жаловался на бессонницу и на то, что заебала работа (правда, кем он работает, Андрей так и не понял) — так что Андрей затирал ему свои идеи. Какие-то он уже разворачивал для себя в комиксы, рассказы или стихи, а какие-то ему приходили в голову прямо во время разговора с Михой. Он рассказал ему историю про мужика, который буквально потерял свою голову и гонялся за ней по селам и весям, про охотника-оборотня, убивавшего в облике медведя, да про призрак буйного деда. Иногда нормально заходили и какие-то вольные версии страшилок — про то, как девочка покупала пирожки у бабушки, обнаружила, что они с ногтями, но вместо того, чтобы испугаться, стала покупать все больше таких пирожков — чтобы собрать из обрезков ногтей своего двойника и отправить его ходить вместо себя в школу. — Охуенная идея, на самом деле, — одобрил Миха. — Было бы круто сделать двойника, чтобы он по всем ебучим делам ходил, пока сам чем-то важным занимаешься. — Бля да, я бы с удовольствием в школу вместо себя клона отправил. Да и на работу… — И че, я бы с клоном тогда болтал? Тут Андрей завис. Вопрос был хорошим: на ногтевого клона Андрей бы Миху оставлять не хотел. — Ну ради тебя я бы на работу тоже ходил иногда. Раз в пару недель. Миха похмыкал, а потом вдруг попросил: — У тебя такие истории получаются, поехавшие абсолютно, ну в хорошем смысле, понимаешь, да? А можешь про меня придумать что-нибудь? И Андрей пообещал что-нибудь этакое придумать. Если раньше он свои истории только на работе придумывал, а дома преимущественно отсыпался, то теперь стал думать о них все свободное время — и за три дня, что были у него до следующей смены, придумал про Миху несколько историй. Они мало говорили о реальной жизни, но по оговоркам Андрей уже составил свое мнение: что Миха примерно его ровесник, человек рассеянный, запальчивый и ужасно одинокий. По его хриплому баритону так и представлялся образ героя… а если он только по ночам звонит, то можно и про вампира написать. Так что когда Миха позвонил ему на ближайшей смене, у Андрея уже было для него несколько историй. — Ну че, Михаил. Готовься слушать. — Не томи, бля, — буркнул Миха. Ему как будто было неловко за свою просьбу. — Итак. В обычном таком русском селе ночью крестьянин проснулся от жуткого стука в окно. Когда он открыл ставни, то увидел ужасающую полусгнившую руку трупа… История про восстание мертвецов, которое возглавлял анархист в плаще, Миха принял с восторгом большим, чем Андрей ожидал. — Охуеть, а ты про анархию откуда узнал? Я тебе говорил чет? — Да ты душа вольная, за разруху небось. — Анархия не разруха, на самом деле, — мирно сказал Миха. — Я тебе потом расскажу как-нибудь. Прикинь, черный плащ у меня и правда есть. Вот это ты угадал! Андрей довольно заулыбался. И сказал: — Я еще кое-что придумал. Про вампира, который одну свадьбу расстроил… Про зловещего кузена Михе тоже понравилось, хотя он и побубнил, что свадьбу так портить бы не стал, чего зазря любовь ломать. А вот на рассказ про лешего сказал: — Че он просто так путников пугает? Было бы прикольно, если бы его кто-то напугал! И так Андрей придумал обычного парнягу, который споткнулся о корень и напугал бедного лесного деда. Пока рассказывал, рисовал картинку — и у парня оказалось его, Андрюхи, лицо. Так его истории потихоньку стали оборачиваться их историями: Миха все активнее вмешивался в сюжет, предлагая какие-то сюжетные повороты и персонажей. В один момент Андрей просто забил на попытки придумать новых персонажей и всех писал с себя и Михи. Вот Миха попал в избушку к леснику, который попытался скормить его волкам — но проходивший мимо Андрей его спас, и они вместе скормили лесника питомцам. А вот крестьянин-детина пришел к вампиру-свинопийце, чтобы его убить, но в итоге они вместе спелись и решили поубивать свиней, раз уж вампир предпочитал их кровь. Мир историй рос и множился: там появился и цирк, и театр, и деревня с летучими скелетиками. Над историей про пьяного крестьянина, что выпил у барина все пиво, Миха смеялся особенно долго, и добавил, что капиталистам-угнетателям так и надо, и что деньги неважны, на самом деле. В некоторых историях у них появлялась и своя компания, как у настоящих приключенцев: саркастичный бард с добрым сердцем, унылый рыцарь-перебежчик, флегматичный солдат и пацан, сбежавший от огромной семьи с миллиардом братьев в поисках лучшей жизни. Большую часть этих героев подкидывал ему Миха, а Андрей уже раскручивал им биографии и вписывал в общую кайму приключений. Реальный мир стал блекнуть перед ним — казалось, что настоящий мир это тот, их с Михой, выдуманный. Да и чего хорошего в реальности? Хотя пельмени, конечно, Андрея все еще радовали. Но идея накопить денег и начать все-таки зарабатывать как художник уже совсем закатилась куда-то за диван. — Может, я тебе свой домашний номер дам? — предложил Андрей как-то Михе под утро. — А то че ты только сюда звонишь. — Ты же с родителями живешь, е-мае. Ночью будить вас только буду. — Запиши все-таки на всякий случай. — И Андрей надиктовал номер. С наступлением февраля Андрей поймал простуду. Он взял больничный и валялся дома, пока мама отпаивала его чаем с малиновым вареньем. Было слегка тревожно, что Миха звонит ему там в пустоту и попадает на сменщика, но если что, Андрей ведь оставил ему номер. И однажды вечером — еще даже до “Спокойной ночи, малыши”, в самое детское время — раздался звонок. — Андрюш, ты ждешь звонка? — спросила мама. — Нет, но могут меня набрать. — Я спрошу, — сказала она. Андрей стоял рядом на кухне и ел картошку с мясом, и когда мама взяла трубку, он услышал знакомый голос . — Это мне! — потянулся он к телефону. Мама посмотрела на него странно и нажала на кнопку, скидывая звонок. — Видимо, ошибка на линии. Только треск и помехи. — Ты шутишь, мам? Она положила ему руку на лоб. — Андрюш, иди-ка в кровать обратно. У тебя температура поднимается. Андрей послушно удрейфовал за ней обратно в свою комнату, но так и не понял — правда ли это был глюк из-за температуры? Голос Михи, спросившего “Андрюха?” он услышал в трубке вполне отчетливо. Не может же быть глюк настолько правдоподобным? Но это было только начало странных событий. Когда следующим вечером Андрей вылезал из ванны, на запотевшем зеркале красовалась буква А. Он ее механически стер — вместе с конденсатом, а с утра мама пожаловалась, что зеркало пошло трещиной. Андрей отдал ей свою заначку на новое зеркало, закрыл больничный и вышел на работу. Все-таки, он соскучился по Михе. В поликлинике женщина, подписывая его больничный лист, уронила на лист глаз. И когда Андрей шел мимо магазина, то ему отчетливо показалось, что манекены повернули головы, глядя на него. Один из них даже будто бы махнул рукой. Возможно, зря он так рано закрыл больничный. Но дома померил температуру — градусник показал стандартные 36 и 6. На работу он шел своим обычным маршрутом, но переулок вильнул, и вместо обычных получаса дорога заняла пятнадцати минут. Звонок раздался, когда Андрей только закрыл за собой дверь в каморку. — “Вектор” слушает. — Андрюх, ты живой вообще? — Приболел я. Но сейчас нормально уже все. А ты звонил? — Попал на твоего сменщика, — повинился Миха. — Он трубку сразу сбросил, я даж спросить ниче не успел. — А домой мне? — Не, — уверенно ответил Миха. — Не буду я твоих родителей напрягать. Значит, все-таки показалось. — Я тебе такую историю приготовил зато. Про отражение. Историю о том, как человека обхитрил его двойник, что всплыл ночью на отблеск глаз в глубине зеркала, и украл у человека его жизнь, Андрей крутил в своей голове с момента треснувшего в ванной зеркала. — И тогда мужик решил убить своего двойника. Он расставил на него ловушку. Тут Андрей завис, потому что развязку так придумать и не смог. Пауза затянулась, и на том конце Миха нетерпеливо спросил: — И че, получилось двойника поймать? — Ща, Мих. Минутку. Он оставил трубку на столе, поправил провод и отошел поставить чайник. Закинул в давно немытую кружку пакетик липтона, залил кипятком, кинул туда кубик сахара и поболтал ложкой. С одной стороны, было бы круто, если бы мужик победил свое отражение. С другой стороны, вариант, где двойник полностью захватывает жизнь и топит самого героя, казался куда страшнее и интереснее. Когда он вернулся к телефону, там уже был только треск. Видимо, связь оборвалась. Андрей выругался и сел пить чай и думать, ждать, пока Миха снова позвонит. Но тот не звонил. Допив чай, Андрей пошел все-таки помыть кружку. Потом зашел в туалет сполоснуть руки. Включать свет было лень, он наощупь отвернул кран, потом поднял глаза. И вздрогнул. В отражении зеркала был не мутный собственный силуэт, а незнакомый человек. Огромные черные глаза, растрепанные волосы. Так он представлял себе Миху. Но вместо рта у отражения была кровавая рана. Нужно было бежать, орать, но Андрей замер, жадно вглядываясь в отражение. И оно заговорило: месиво вместо рта шевелилось, звуков не было, но слова отчетливо раздавались у Андрея в голове знакомым баритоном. Что было дальше, Андрюх, спросило отражение — спросил Миха. Кто победил, человек или отражение? — Я думаю, — медленно сказал Андрей, глядя ему в глаза, — что двойник победил. Миха в зеркале скалился. Стоило бы испугаться, но Андрей не мог перестать думать, что человек там, по ту сторону выглядит так, будто они знакомы всегда. Будто Андрей помнил его всегда, но забыл. Словно тот был сном, что ускользает после пробуждения. Он протянул руку вперед, касаясь поверхности — и Миха повторил его жест. Этого не могло быть, но их пальцы коснулись. Когда это случилось, Андрей увидел все миры, про которые рассказывал Михе: где они вдвоем идут по лесным дорогам, играют песни, где Миха заливисто хохочет над его шутками, а Андрей смотрит ему в глаза слишком долго. Где скелетики летают над лесом, а повелительница мух ест своих истовых поклонников. И как они счастливы там, убегая от охотника-оборотня, пьянствуя с безголовым мужиком, и как перед ними весь мир. И рядом их верные друзья — вот они, уже машут ему руками. Андрей, не думая, шагнул вперед. Раковины перед ним не было — только бесконечное зеркало, в которое он и зашел. На секунду, прежде чем полностью зайти туда, в тот мир, он увидел бесконечную тьму, что посмотрела на него тысячей глаз и захохотала кровавым оскалом. — Мне неважно, — шепнул Андрей. — Мне неважно, кто ты на самом деле. Зеркало сомкнулось за его спиной. Впереди ждал их мир.