Байки от бабайки

Первый раз с Театральным демоном Андрей столкнулся вскоре после своего приезда в Канск. Шабашку ему подкинул давний знакомый — мол, в местном драматическом театре категорически не хватает художников-декораторов, а Андрею как раз не хватало на жопу приключений, так что он и приехал. Сначала в Красноярск, а оттуда и в Канск. В драматическом театре его вправду приняли с распростертыми объятиями и сразу же отрядили рисовать декорации к Коньку-Горбунку. Андрей несколько раз уточнил, видели ли режиссер с директором театра его стиль рисунков и точно ли они готовы показывать это детям, на что они закивали головами и сказали, что все замечательно, превосходно, и сможет ли Андрей уже сегодня приступить к работе? Андрей пошел смотреть сцену. Там и произошла судьбоносная встреча — ну то есть как встреча, Андрей мерял сцену рулеткой и услышал вой где-то в отдалении. Пожал плечами и продолжил работать. Вой приблизился, пока не раздался откуда-то из-за стены, а потом замолчал. Андрей сел раскладывать картон и уже начал класть первый слой краски для царского дворца, как вдруг сзади раздался шепот: “Ты пидор”. Андрей резко обернулся. За спиной, конечно, никого не было. Он на всякий случай все равно кинул в стену сухую кисточку. Ответом ему стал снова зловещий вой, перемежающийся не менее зловещим хохотом. Про домовых Андрей, конечно, слышал, но что такое могло водиться в театре? Театральник? Не, бред. Так что он решил для себя назвать местную нечисть театральным демоном (пока что с маленькой буквы). Вариант с банальным призраком он решил сразу отмести. Потом всю дорогу до снятой квартиры Андрей развлекал себя тем, что придумывал про театрального демона истории. Он еще не знал, что реальность окажется куда более удивительной. Не знал он и того, что Театральный демон ночью выходит из своего пристанища в подвале и между стен драматического театра, чтобы изучить, что же произошло за день в подвластной ему территории. Этой ночью он наткнулся на декорации, которые успел набросать Андрей, восхищенно присвистнул (насколько позволяли выбитые давным-давно зубы) и решил, что может и зря он решил пугать художника, ведь если тот такую дичь рисует, то им непременно надо будет подружиться. Через неделю базовые декорации были готовы — Андрею пришлось работать одному, потому как выяснилось, что художника-декоратора в Канском драматическом театра не было вообще. Демон ему работать не мешал (только тайком ночью прокрадывался в бывшую гримерку, которую отдали Андрею под мастерскую, смотрел с фонариком на жуткие лица в окнах дворца и поехавшую морду жар-птицы и приговаривал “охуенно-то как, е-мае”). Режиссер пришел посмотреть на работу Андрея уже ближе к концу — и немедленно начал орать, что это полная дичь и их ждут возвраты денег за билеты. — Так я же спрашивал, видели ли вы мои работы, — возмутился Андрей. Режиссер помялся, а потом снова заверещал: — Ради детей вы могли бы смягчить свой стиль! Но после режиссер совершил стратегическую ошибку, когда лег подремать в действующей гримерке. Когда он проснулся спустя три часа, на лбу у него перманентным маркером был нарисован огромный хуй. Никто в гримерку не заходил — режиссер запер туда дверь, прежде чем задремать. И только лишь из-за стенки слышался сдавленный гогот. Позже режиссер нашел у себя в кармане сложенную газету, на которой поперек текста все тем же маркером было написано “Ты ахуел пес чтоли Андрея абижать?” Позже похожие записки подсунули всем работникам театра. Суть их сводилась к тому, что Андрей Князев невероятный художественный гений, и если кто-то посмеет убрать его декорации из грядущего спектакля, то крепко об этом пожалеет. Все это было, конечно, написано с орфографическими ошибками (и с ворохом ругательств). Так весь крепкий коллектив Канского драмтеатра узнал, что Театральный демон взял нового художника-декоратора под свое крыло. Не знал об этом пока только сам Андрей. На следующий день Андрея ждала в его мастерской баночка холодного пива. К ней была приложена записка из газетной бумаги, на которой маркером было нарисовано черное сердечко. На записку Андрей пожал плечами, а пиво с удовольствием распил под работу. В середине дня к нему забежал режиссер, многословно извинился за свои резкие слова, а потом, откланявшись, скрылся в тенях театра. Ближе к вечеру в мастерской материализовалась еще одна банка пива. Андрей не заметил, когда и кто ее принес, но кто отказывается от дареного пива? — Холодное, — довольно улыбнулся Андрей. И распил и эту банку тоже, прежде чем сесть докрашивать котлы. И уже под конец рабочего дня появилась третья банка. Тут Андрею уже стало любопытно, он выглянул за дверь мастерской — нет, никого не было. Когда вернулся обратно и щелкнул колечком, открывая банку, из стены раздался шепот: — Привет, Андрей. — Обнимать скорей не буду, — предупредил Андрей сразу. — Ты кто? — Я тот, кого зовут демоном… — Тут голос из стены прервался на уже знакомый Андрею вой. — Театральным демоном, понимаешь, да? — О, так я угадал, — обрадовался Андрей. — Это ты мне пива принес? Спасибо! — Это моя благодарность за то, что ты делаешь для моего театра. — Тебе понравилась моя жар-птица? — Спрашиваешь еще! Охуенная жар-птица, е-мае. — А то что у нее пять голов и хвост как у курицы? — Так это ж самое лучшее, — заржал загадочный театральный демон. Ну тут уже Андрей решил присвоить ему заглавную букву. Это оказалось не последней их посиделкой — Театральный демон приходил подоебывать Андрея после работы теперь каждый день, а после успешной премьеры спектакля (дети от вида декораций визжали и закрывали глаза, но остались в полном восторге) прислал ему в мастерскую целый ящик пива. Тем же вечером он вылез познакомиться к Андрею и сам — не выдержала его душа. Он вылез в гримерке из зеркала (которым администрация драмтеатра прикрыла дырку в стене), зловеще пыхая сигаретой. Подарочный ящик пива они распили вместе, сидя уже у Театрального демона в подвале. Демон, слегка смутясь, попросил Андрея называть его по имени — Михаилом. — Миха, то есть, — подытожил Андрей. — Пойдет, — кивнул лохматой головой Театральный демон Миха. — И давно ты тут? Андрей показал рукой на роскошные покои Михи в подвале. Роскошные покои состояли из матраса, обогревателя, стола со стулом и огромного стеллажа с книгами. И небольшого холодильника “Саратов”, с пивом. — С самого основания театра, — провещал низким голосом Миха. — Пока есть театр, есть я, и пока есть я, есть театр, понимаешь, да? Андрей не понял, но покивал. — А че пидором меня назвал в первый раз тогда? Тут Миха смутился и отвлекся на распитие пива. — Да так… припугнуть просто хотел, на самом деле. Ну и подшутить. — А если я и правда пидор? — задрал бровь Андрей. Демон покраснел и перевел разговор на театр и то, как круто жить в подвале и ходить между стен. Вскоре после их знакомства Андрей пошел расспрашивать работников театра об их демоне. Режиссер закатил глаза и разговаривать отказался, ссылаясь на то, что никакого демона нет (при этом он постоянно оглядывался и мелко дрожал от страха). Звукорежиссер, поправив свои роговые очки, сообщил, что каждую неделю демон подкидывает ему кассеты с новой музыкой для спектаклей и строго следит за тем, чтобы в программках указывали, что автор музыки именно театральный демон. Главный актер, мужик фактурный (крашеный блондин с густыми бровями), поведал Андрею, что Театральный демон мировой мужик с отличным чувством юмора, но на уточняющие вопросы отвечать отказался. Зашуганный бухгалтер сказал, что причуды демона дорого обходятся кассе их театра. Наиболее полезной оказалась девчонка, подрабатывающая на кассе — она рассказала Андрею, что ее мать работала тут миллион лет и знает о Театральном демоне все. Мол, когда-то он был главным артистом драмтеатра, несмотря на свои проблемы с социофобией, к нему на спектакли ходил весь Канск и даже приезжали люди из Красноярска! Все было заебись, пока однажды его не позвали на летний фестиваль, где ему нужно было декламировать Гамлета со сцены. Артиста не предупредили, что сцена движется, и когда платформа, на которой он стоял, начала подниматься, он заорал и заметался, а потом прижался к полу и замолчал, не дочитав монолог. Еще и ебнулся со сцены, когда уходил, и выбил себе передние зубы. После этого, не выдержав стресса и позора, он навсегда скрылся в подвале драмтеатра, помогая местным актерам и всячески подстегивая успех любимого театра. Музыку вот теперь пишет. Получалось, что Миха и не демон никакой. Но Андрей был этому даже рад: если Миха обычный человек, пусть и со своими причудами, значит, с ним можно дружить. Ну или там… отношения какие-то человеческие строить. Он сел думать, как можно Миху будет порадовать — теперь, когда он знал о нем немножко побольше, чем раньше. Если тот был драматическим артистом, то может быть, что и сейчас он скучал по сцене? — О театральный демон, — воззвал он, сидя в своей мастерской. Из-за зеркала вскоре вылез Миха — привычно лохматый, он тер лицо рукавом пижонской рубашки в тонкую полоску. Видать, только проснулся. — Здравствуй, — пробормотал Миха. И зевнул. — Не хочешь ли ты преподать мне урок актерского мастерства? На эту явную провокацию Миха встрепенулся и выпрямил сутулую спину. — О, хочешь посмотреть, как я играю? Не зря я демон. Я и тебя научу, это великий дар, но у тебя получится, понимаешь, да? Давай вечером сегодня, прикупи свечей, я покажу тебе, этсамое, любимый монолог свой… Там даже пьеска небольшая на три минуты, на самом деле… Андрей не совсем понял, но смотался в магазин и купил там свечей, а к ним подсвечники. Подумав, еще купил бутылочку советского шампанского. Он бы и принарядился в костюм, типа как на поход в театр (или на свидание), но на беду из Питера он ничего не привез, а где тут можно купить что-то приличное, не знал. Так что надел свою парадную красно-черную полосатую футболку и не менее парадные бриджи с карманами на коленях. Миха его наряд оценил (“Фредди супер”, — сказал он, а Андрей так и не спросил, есть ли у него в подвале телек), показав оттопыренный большой палец. И увлек в свои подвалы через зеркало. Вдвоем они перетащили михин стол в середину подвальной комнаты, расставили по нему свечи. Миха скомандовал, чтобы Андрей еще притащил из гримерки табуретки, и по ним тоже расставил свечи. Потом поставил кассету в магнитофон (заиграл красивый гитарный перебор) и расстегнул верхние две пуговицы. — Финал ее танца запомнился всем, — продекламировал Миха. Андрей нервно сглотнул. Он, конечно, купил бутылку шампанского, но стриптиз оказался неожиданным ходом. Правда, дальше двух пуговиц дело не зашло. Миха декламировал трагическую историю мадам, продавшей товарищей верных палачам, заламывая свои черные брови и вскидывая руки. Андрей сидел на матрасе, завороженный этим моноспектаклем. — Предательски красив ваш силуэт, — тут низкий голос Михи упал до шепота. — Мадам… Жоржетт! Музыка продолжила петлять и трепыхаться, а Миха все стоял, уперев руки о столешницу, и смотрел Андрею в глаза. Тот растерялся. Пора уже аплодировать? Или подождать, пока музыка закончится? Но та продолжала, и Андрей встал — и неожиданно для себя протянул руку Михе, словно приглашая его на танец. Тот, еще явно не выйдя из роли (хотя роль кого это была? Рассказчика? Офицера, которого вели на расстрел? Мадам Жоржетт, господи прости?), руку его принял и повел его в танце. Они так и кружили по комнате (что это был за танец, Андрей в жизни бы не сказал), пока случайно Миха не споткнулся о что-то на полу и не уткнулся спиной в стол. Андрей остановился перед ним. Его рука лежала у Михи на талии. Они смотрели друг другу в глаза. Свет вокруг мерцал и трепетал от пламени сотни свечей. “Так он в курсе, что я пидор, или нет?” — растерянно подумал Андрей. А потом решил, что похуй. И сделал шаг вперед. Миха подался ему навстречу, наклоняясь. Рванул руку от стола, чтобы притянуть Андрея ближе к себе — но случайно столкнул свечу на пол. Андрей коротко прижался губами к михиным губам, чтобы не терять момент. Но пока они ловили романтику, стол уже загорелся. — Блядь, — заорали они на два голоса и понеслись тушить пожар покрывалом с матраса, но огонь уже начал перекидываться на книжный шкаф. Пришлось съебывать из подвала. Но пока они бежали, Миха крепко держал Андрея за руку. В другой он сжимал томик Шекспира (и Кропоткина). О пожаре в Канском драмтеатре писали во всех газетах. Не было ни одного пострадавшего, но здание сгорело полностью, с чердака до подвалов. Пришлось отстраивать его заново на новом месте. В новом драматическом театре уже никто не слышал о легендарном Театральном демоне. А вот в одной съемной квартире в Купчино… впрочем, это уже другая история.