Чувствовать?

ooes — права

Вслушивается в чужое совсем тихое дыхание, которое узнает из десятка таких же, понимая, что все происходящее — реально. Он жив, как и все вокруг. Он наконец свободен, как и все, кто ему дороги. Он влюблен, потерян и бесконечно безнадежен. Обречен. Отдать свое тело и душу тому, кто в них совершенно не нуждается? Раствориться настолько сильно в чужой безразличной ненависти? Или просто принять тот факт, что тот, от кого зависим ты, в ответ такого не испытывает? Нил знает, что сказала бы мама, узнав об этом. Узнав о том, как он облажался. В голове слышаться ее гневные крики, он чувствует хлесткие удары по горящим щекам, а затем катящиеся холодные слезы. Мама не прощала слабостей. А привязанность — слабость. Чувства — слабость. Эмоции — слабость. Нил целиком и полностью сшит из ошметков этих слабостей; он и сам не понимает, почему до сих пор остался жив. Под подушкой больше не покоится пистолет, рядом не лежит сумка, набитая деньгами, важными контактами и документами на новое имя и личность. Все имущество уже не помещается в руках, как было всего пару лет назад. Он не может сбежать, бросив всех на произвол судьбы, не может исчезнуть, оставив после себя только тонкий шлейф разочарования и оборванных фраз. Жизнь Нила ему не принадлежит. Наверное, все же, никогда не принадлежала. Мама просто игралась с предначертанным будущем и проиграла. Но он все-таки продолжает жить, пусть и без матери. Нил больше не нуждается в защите, и совершенно не знает, чем можно удержать Эндрю рядом с собой. У него не осталось секретов и дополнительных ходов, не осталось того, чем можно привлечь его внимание. А отказаться от Миньярда кажется чем-то немыслимым, невыносимым. Дышать все тяжелее, а сердце сжимает невидимыми тисками. Он хватается за грудь, сжимая футболку. Жаждет избавиться от этого бесконечного чувства незыблемой тоски, пожирающей изнутри клеточка за клеточкой. Нил привык к постоянной боли, привык к глубоким порезам, жгучим ожогам, к отслаивающейся коже, что поутру придется отдирать вместе с тканью, привык к постоянным лекарствам и бинтам, блять, да он даже к пулям, разрывающим плоть, привыкнет, если это будет нужно. Но к этой боли, Нил привыкнуть не может. К пустому равнодушию, резким словам и снисходительным взглядам. К бездушию, от которого ломает, словно изнутри выворачивает. Их связь держится только на интересе Эндрю, подкармливаемом его ненавистью. Но ведь всему приходит конец, верно? Нил не хочет финала, не хочет этого триумфального поражения. Он готов раз за разом играть в ничью, лишь бы не проиграть равнодушию Миньярда. Осторожно встав с кровати, чтобы не побеспокоить чужой чуткий сон, Нил схватил пачку сигарет с подоконника и вышел из спальни на негнущихся ногах. Мир вокруг кружится слишком сильно, кажется, что только Нил стоит на месте, каждый раз ударяясь об углы этой бесчестной реальности. Его больше не устраивает обычное выживание, он пробовал вкус того, что все вокруг называют жизнью, и отказываться от нее совсем не желает.

«Несбыточная мечта»

На улице уже давно стемнело, а он так и не смог уснуть. Тишина накрыла Пальметто, и не слышно ничего, кроме собственного разрывающегося сердца. Звенящие мысли ворохом крутятся в голове, нагнетая еще больше. Нил не знает, сколько еще сможет протянуть под таким напором. Черт, как же он устал. На крыше привычно холодно и ветрено. Воздух промерзлыми потоками пробирается под тонкую ткань пижамы, кажется, пытается залезть прямиком в душу. Нил задыхается. Перед глазами сотни воспоминаний, которые он сохранил на этой крыше. Тысячи касаний и поцелуев. Миллионы ударов сердце. Но звука никто не улышит. Эндрю не услышит, ведь ему это совсем не интересно. А, может, по-настоящему никогда и не интересовало? Усевшись на самый край, Нил свесил ноги. И лишь на долю секунды задумался о том, что же случится, если сорвется. Он уже видит рыдающих Ники, Дэн и Мэтта. Рене бы стойко держалась, чтобы сохранить хоть какую-то опору ребятам. Она всегда была этой бетонной стеной, на которой держится все их моральное состояние на протяжении всего времени. Аарон, может, находился бы в легком ступоре, таком, словно сломалась микроволновка, и теперь придется привыкать греть еду на сковороде. Неприятные перемены, к которым вполне можно привыкнуть. Кевин был бы в бешенстве из-за того, что снова придется менять основную связку нападающих. Элисон остается для Нила загадкой, она всегда была слишком сильной, даже после смерти Сета. Что же до Эндрю… Может, он посмеется. Или вообще проигнорирует это событие, словно ничего необычного не произошло. Привычный вторник с мелкой неурядицей. Глупое стечение обстоятельств, которое нарушило его планы на день. Чертово помешательство. От сигареты хочется выплюнуть легкие; едкий дым опалил глотку горечью. Нил закашлялся, наклоняясь вперед. Потерял равновесие. Ну вот и все, — думает он, не испытывая от этого совершенно ничего. Просто пустота. Тихая, безмолвная и темная. Немного холодная. Он привык к ней, породнился, принял как часть себя, и научился с ней мириться. В смерти нет ничего страшного. Жизнь гораздо более ужасающая. И только сейчас Нил это понял. От падения спасла чья-та надежная рука, вовремя схватившая его за футболку. Ткань впилась в кожу, раздражая. Нил не стал оборачиваться, зная, что на эту крышу никто больше не приходит. Подбирать возможные варианты не приходится, ответ так же очевиден, как и безразличие, пропитавшее его. И зачем тогда это все? Проще ведь отпустить, да и перестать раздражаться лишний раз. Не ясно. — Не спится? — раздалось хриплым голосом за спиной. Нил не ответил, продолжая всматриваться в темный и уже такой знакомый пейзаж. Он не хочет разговаривать, не хочет иметь даже малейший шанс на то, что все может закончится здесь. Здесь, где все когда-то и началось. Но Джостен прекрасно понимает, что эти мысли, сжирающие его каждый день, когда-нибудь все же одолеют. Выиграют. Не оставят ни клочка от растерзанного сердца. — Я… — начинает Нил, чувствуя, как в горле завязывается огромный тяжелый ком. И дышать все сложнее. Он не поворачивается. Не хочет даже видеть этого равнодушного, но настолько полюбившегося лица. Этих опасных, янтарных в свете солнца глаз. — Я ничего не понимаю, — сипло выдыхает Джостен, пересиливая невероятное першение в глотке. Он отправляет недокуренную сигарету в полет. — Зачем я тебе? — уже совсем тихо, даже шепотом, заканчивает он, даже не думая, что Миньярд услышит. Но он услышал. Эндрю молча отошел от спины Нила и сел рядом, также свешивая ноги вниз. Он достал собственную пачку из кармана и вытянул две сигареты, подкуривая. Одну передал несопротивляющемуся Джостену, заставляя его сердце сделать кульбит. Миньярд равнодушно смотрел на знакомые темные улицы и молчал. Может, давал Нилу высказаться, а, может, просто не хотел отвечать на подобные заявления. — Зачем ты остаешься рядом, позволяешь оставаться мне? — взволнованно выпалил Джостен. Эндрю не повернулся, продолжая изучать ночной Пальметто. — Ты меня ненавидишь… — продолжил Нил, поднося трясущимися пальцами сигарету к губам. Он снова чуть не закашлялся, сбивая и так нестабильное дыхание. Страх окутывал плотным коконом, словно оберегал от всех бед мира. Но не смог уберечь от Эндрю. — И защита мне больше не нужна… — несвязно пробормотал Джостен, только сейчас понимая, как жалко звучит его надломленный голос. — Блять… — Идиот, — лаконично отозвался Миньярд, не смотря на него. — Что? — Я ненавижу не тебя, а то, что ты заставляешь меня… — медленно начал Эндрю, и Нил осознал, насколько же тяжело им обоим дается этот и так не легкий разговор. Но если Эндрю ответил, это ведь что-то значит, да? Это ведь не просто так, верно? — …чувствовать, — Джостен замер, застыл, обомлел. Он не смог ни слова из себя выдавить. Все мысли разом испарились. Полная стерильность, пустота. Бесконечная тишина. — Тревога, волнение… радость, страх, — продолжил Миньярд очень тихо. Видно, что он совсем не хотел говорить об этом. Предпочел бы до самого конца избегать этой темы, этого разговора. Но почему-то сдался, решился все же поговорить. — И я правда очень хочу убить тебя, когда ты подвергаешь себя опасности и пренебрегаешь собственной жизнью ради кого-то другого. Ради меня. — Ты не хочешь это? Ну… чувствовать? — Нил повернулся в его сторону, ощущая, как невыносимо быстро колотиться собственное сердце. — Я этого не заслуживаю, — безэмоционально ответил Эндрю, тоже поворачиваясь. Его лицо было привычно холодным, отстраненным, но Нил знал, что в этот самый миг, все внимание Миньярда, весь его замкнутый мир направлен только на самого Джостена. Эндрю позволил Нилу забраться глубже, чем просто в голову. Под кожу. Может быть, даже… в сердце? — Ты самый потрясающий из всех людей, которых я когда-либо знал, — предельно честно говорил Джостен, на что получает отчаянную усмешку. Эндрю не верит. — Я доверил тебе свою жизнь, ни на что не надеясь. Доверился тебе целиком. И посмотри, я все еще жив. Я не понимаю, как ты на самом деле ко мне относишься, боюсь, что ты решишь, что я больше не интересен. Я правда боюсь этого, Эндрю, — надломленным голосом произносит Нил, докуривает сигарету одной затяжкой и выбрасывает окурок в полет за предыдущим. Он и не заметил, как она стлела в пальцах. — Ты израсходовал лимит честности на этот год, — Нил лишь фыркнул за это заявление, но он ощущал, как огромный камень, давивший все это время, упал с ноющей души. — Что мне сделать, чтобы ты остался? — тихо спросил Джостен. Он сейчас готов согласиться на все, что Эндрю только будет угодно. Готов пожертвовать всем, лишь бы тот не ушел. Не покинул его в самом начале этого запутанного пути, который ждет их обоих. — Избавься от своих суицидальных наклонностей, — Нил, даже не успев подумать, сразу же кивнул. Но Миньярд, видимо, не поверил в этот жест. Он оценивающим и слегка недоверчивым взглядом прошел по лицу Джостена и продолжил: — Нет, Нил. Ты не понял. Тебе нужно поболтать с Би. — Чего? — Я не хочу отдирать твое тело от асфальта, — Джостен открыл рот, собираясь возразить, но Эндрю не дал ему этого сделать. — Не хочу искать тебя по всему Балтимору, пока ты развлекаешься с маньяками, не хочу узнавать, что тебя две недели пытали, только по тому, что ты хотел кого-то там защитить, — Так значит, Миньярд винит себя за то, что с Нилом сделали в Эверморе? И кто из них придумывает себе проблемы самостоятельно? — Ты будешь посещать Бетси раз в неделю и говорить о себе, а не об экси или что там тебе еще в голову придет. Повисло молчание. Оно не было напряженным или раздражающим. Нил обдумывал слова Эндрю, хотя и понимал, что, возможно, это правда ему поможет. Эндрю точно знает, о чем говорит. Бетси Добсон — человек, которому Миньярд доверяет. Она его уже тринадцатый специалист, и из всех прошлых, она — та, кто смог завоевать внимание, доверие, интерес, черт его знает, что еще, Эндрю. Может быть, это неплохой вариант? Некоторые проблемы Нил не может решить самостоятельно, их не может решить ни Ваймак, ни Эндрю, ни даже ФБР. Может, Бетси та, кто сможет? — Ладно, — соглашается Джостен, все еще не веря, что сделал это. Попытка — не пытка, верно? Пыток в жизни Нила было предостаточно, и вряд ли пара сеансов с психотерапевтом окажутся хуже, чем то, что он уже успел пережить. — Да или нет? — спокойно спрашивает Эндрю, и Нил удивляется так, словно кроме «Да» может быть еще какой-то вариант. Он всегда, абсолютно всегда согласен на что бы там ни было, что предложит Миньярд. — Да, — Конечно же «Да». Эндрю быстро приближается, обхватывает одной рукой шею Нила и целует так осторожно, так трепетно и даже… нежно? Джостен разбивается на мелки осколки, рассыпается в пыль, в эту самую минуту его возносит куда-то вверх, выше облаков. С поцелуем он чувствует долгожданное принятие, освобождение от каких-то собственных оков, которые удерживали его на месте последнее время. Тело расслабляется моментально, а в голове не осталось ничего, кроме движений мягких губ Миньярда. Если бы этом момент, эту минуту, пока они наслаждались друг другом, можно было зациклить поставить на повтор, Нил, не раздумывая, сделал бы это. Отдал бы за это все, что у него только есть и может быть. Каждую секунду своего существования. Он почувствовал легкое, ноющее разочарование, когда Эндрю отстранился, оставляя теплый след на губах. Миньярд поднялся на ноги и протянул руку Джостену, а затем произнес: — Пошли спать. Кевин из тебя всю душу вытрясет, если будешь сонный как муха, показывать новичкам плохой пример. — Нил схватился за его ладонь, принимая помощь. Может быть, теперь он будет спокоен.