Чувствовать?

— Нил, — позвала его женщина, поставив на небольшой столик кружку с горьким кофе. Без сахара, прям как любит Джостен. Бетси Добсон села с свое привычное кресло, удерживая в руках собственную кружку с горячим напитком. — Будет ли тебе проще, если разговор начну я? — спросила она, на что Нил без удовольствия кивнул. Они пребывали в абсолютной тишине уже около семи минут, и Джостену очень хотелось продолжить сеанс именно в таком темпе. Молча. — Эндрю мне немного обрисовал проблему, хочешь узнать, что он сказал? — На словах об Миньярде Нил все-таки поднял голову, заинтересовавшись, и снова кивнул. Нилу до одури неловко и даже в какой-то степени некомфортно. Единственным человеком, которого он впустил в свою голову до сих пор оставался Эндрю, и что-то менять Джостену не особо хотелось, хоть он и прекрасно понимал, что это может пойти только на пользу. Нил знает, что Миньярд не выдает чужих секретов, да и секретов у него и не осталось. Лисы знали абсолютно все о Ниле Джостене, они знали все и о Натаниэле Веснински, похороненном где-то под Балтимором, рядом с его отцом. Его знали, как сына Балтиморского Мясника, как со-капитана Лисов Пальметто и как самого быстрого игрока экси. Но только Эндрю знал его настоящего, собранного по кусочкам, изломанного и, что невероятно, живого. А теперь это нужно рассказать психиатру Бетси Добсон. — Он рассказал, что ты ведешь себя депрессивно, плохо спишь, никогда не рассказываешь, что тебя тревожит и «играешь в мученика», — Нил хмыкнул. Это очень уж похоже на то, что сказал бы Эндрю. Скорее всего, это даже прямая цитата. — И я хочу напомнить, Нил, наши разговоры строго конфиденциальны, о них не узнает никто, включая Эндрю или Ваймака, пока ты сам не решишь о них поведать. Да, Джостен прекрасно это помнит. Бетси говорила об этом каждый раз на их вынужденных встречах раз в семестр. — Как ты хочешь, чтобы проходил этот сеанс? Может, желаешь сам рассказать о чем-то? Если тебе будет легче так открыться, я могу даже отвернуться. — Было бы легче, если бы во мне был литр водки, — угрюмо пошутил Нил, начиная мять одну из подушек, лежащих на диване. К его удивлению, Бетси встала с кресла и подошла к навесным шкафчикам у дальней стены кабинета. Женщина достала оттуда бутылку виски и стакан. И Нил просто понятия не имеет, как реагировать на это. — Признаю, это нельзя назвать профессиональным, — сразу попыталась оправдаться она. — Но Эндрю предупредил меня и об этом, когда принес бутылку. Еще он попросил передать, что у тебя больше не осталось секретов, которые могут помешать твоему выживанию, — Добсон поставила стакан рядом с кружкой кофе, открыла бутылку и плеснула немного виски. — Представляя эту встречу, такого я никак не мог ожидать, — признался Нил и взял стакан в руки. Он потянулся к кружке Бетси, неловко чокаясь. — А какой ты ее представлял? — спросила женщина, когда Джостен залпом выпил содержимое стакана, вновь его наполняя. — Так же, как и все наши прошлые встречи, — ответил парень, заливая в себя новую порцию виски. — Нил, — позвала Добсон. — Почему ты не доверяешь врачам? — И этот вопрос показался ему настолько глупым и абсурдным, что захотелось рассмеяться. — В бегах мы не могли останавливаться в больницах, чтобы нас не нашли, — начинает рассказывать Нил, и перед глазами настолько яркие картины воспоминаний, что он не может сморгнуть их. — Мне приходилось зашивать маму, пока она зашивала меня, вместо анестезии мы использовали алкоголь, — Уже давно зажившие раны, зарубцевавшиеся и затянувшиеся, снова ноют. Нил чувствует запах крови. Он помнит каждый день в бегах так, словно это было только вчера. — Врачи задают слишком много вопросов, привлекают слишком много внимания к тому, чего никто знать не должен. Как бы вы отреагировали, если бы к вам пришел десятилетний ребенок с рельефной картой мира под футболкой, удерживая истекающую кровью от пулевого ранения мать. Не совсем обычный случай, верно? А если брать психиатров, то как можно доверять человеку, который роется у тебя в голове? Никогда нельзя терять бдительность, — Бетси слушала внимательно, не сводя глаз с лица Джостена. Кажется, будто она крутила его слова в голове, поворачивала нужным углом, подставляя, как пазлы, к несобранной картине. Она немного помолчала, анализируя услышанное, а потом заговорила: — Думаю, я нашла одно из последствий твоей жизни в бегах, — говорит Бетси, отставляя в сторону свою кружку. — У тебя тревожная мания контроля, отсюда и вытекает, как сказал Эндрю, твое мученичество. Ты чувствуешь ответственность за всех людей, которые хоть как-то тебе дороги, возможно, это потому, что ты в какой-то степени видишь в них маму. Не задумывался? Тебе кажется, что если не ты, то и никто другой не сможет им помочь, потому что в бегах был только ты и мать, — И Нил просто не может оставить эти слова без внимания. Они имеют долю правды. Просто раньше Джостену не приходилось задумываться о причинах своих поступков ради команды. — Оу, ну это многое объясняет, — откинувшись на спинку дивана, произнес Нил. — Кажется, Эндрю винит себя в том, что со мной сделали в Эверморе на Рождество, — он тихо перевел тему, потому что Миньярд беспокоит гораздо больше, чем безрадостное прошлое. — Он сказал, что хочет убить меня, когда я подвергаю себя опасности ради него, а потом упомянул Гнездо, — Джостен не заметил, как снова наполнил стакан едкой жидкостью. К его собственному удивлению, говорить правда стало проще. Нил все еще очень скептично относился к Бетси Добсон и ее роду деятельности, но сильного отторжения не испытывал. — А ты сделал это ради него? — спросила Би и вновь взяла в руки свою чашку. — Да. Но я же его не виню. Все это дерьмо организовал Рико. — Нил, почему ты решил поставить свое здоровье под угрозу ради Эндрю? — И Нил задумался. Тогда они лишь стремились медленными шагами к тому доверию, которое имеют сейчас. Тогда между ними не было никакого «это». Джостен вспомнил, как незадолго до Гнезда, перед отбытием Эндрю в Истхейвен, он впервые показал Миньярду свои шрамы, не оголяясь. Он помнит, что это было вынужденной правдой, когда Нил решил взять на себя ответственность за жизнь Кевина, пока Эндрю будет на реабилитации. — Потому что Рико сделал бы… — Потому что Нил не мог бездействовать. Он должен был предотвратить бессмысленное насилие. Он должен был защитить Эндрю, пока тот защищает их всех, неся это тяжкое бремя на своих плечах. Потому что Миньярд научил его доверять людям. Потому что он тот, кто дал Нилу хоть какую-то надежду на будущее. — Потому что так было нужно, — только и отвечает Джостен, не в силах уместить все свои чувства в слов. — Это не мои секреты, не мне об этом рассказывать, — И это правда. — И поехав, ты предотвратил то, что Рико собрался сделать? — …Нет, — выдыхает он, чувствуя тошноту, подступающую к горлу. Он не смог. Не вышло. Эндрю все равно подвергся пыткам Пруста, который сейчас, несомненно, горит в Аду. Хоть с этим Джостен смог разобраться. — Ты винишь себя в этом? — спрашивает Добсон, но Нил не может ответить однозначно. В его голове тысячи «а что если», миллионы возможных сценариев того, что случилось бы, не поступи он так, как поступил. Что бы было, если бы Нил не ударил Рико на банкете. Было бы тогда пребывание Эндрю в лечебнице спокойнее? Он старается не думать об этом, но не получается. — Я не хочу говорить об этом, — отвечает Нил, вновь глотая, кажется, раскаленное пойло, обжигающее глотку. — Как скажешь. А как насчет твоего детства? Будет ли тебе комфортно сейчас поговорить об этом? — неожиданно предлагает Бетси, но Нил не видит никакой связи между их последней темой и его детством. — А что с ним? — Например, твои друзья упоминали, что у тебя никогда не было нормального Рождества. — Это правда. Мы никогда не отмечали его, тем более так, как все привыкли, — фыркает Нил, ощущая, как алкогольная легкость окутывает его. Тело полностью расслабленно. Он подумывает лечь на диванчик целиком. — Последним подарком отца на Рождество мне был набор ножей: от мелких метательных до огромных тесаков, для разделки мяса. Мне было шесть на тот момент, — воспоминания мелькают перед глазами яркими вспышками. Нил медленно скатывается по спинке дивана, но не может это остановить. — Мы никогда не ставили елку. Ни о каком семейном ужине и речи не шло. А в бегах, как вы понимаете, было немного не до этого, — Джостен с большим усилием выпрямляется. Он смотрит на Бетси, указывая пальцем на диван, она кивает, понимая, чего он хочет. — Последнее Рождество я провел в истерике, истекая кровью. Нил наконец-то ложится, вытягивая ноги и подкладывая руки под голову. — Эндрю говорил, что в этом году Лисы планируют отпраздновать все вместе, перед тем, как разъедутся, — говорит женщина спокойным тоном. — Да, мы с Элисон уже забронировали коттедж, — Улыбка растягивает его губы, — Это должно быть весело, — пожимает он плечами, не зная, что еще можно сказать по этому поводу. Ники целыми днями жалуется, что станет банкротом, после всех подарков, которые нужно купить. Один подарок Элисон от монстров чего стоит. — Я составила небольшой список вещей, которые делал почти каждый ребенок в детстве. Сможешь сказать, чего ты делал, а чего нет? — Нил кивнул, поворачиваясь на Бетси. Женщина стала с кресла и, дойдя до небольшого шкафа, достала оттуда листок, а после вернулась на свое привычное место. — Был в парке аттракционов, — зачитывает Добсон. — Пробегали с мамой через него, пока за нами гнались дядьки с пушками, — хмыкает Джостен, а Бетси делает какую-то пометку на листе. — Катался на роликах, — Нил отрицательно качает головой. — Играл в игровых автоматах, — Снова нет. — Был в кинотеатре, — Нет. — Ходил на пикник, — продолжает женщина, и уже тянется отметить и этот пункт, как Джостен вдруг подскакивает на диване. — О, — вскрикивает он, улыбаясь. — Однажды нам с мамой приходилось скрываться неделю в лесу под горой. Мы ловили рыбу и охотились на зайцев, считается? — спрашивает он, на что Бести неуверенно качает головой в отрицании. Нил сразу же сдувается. — Ну, если там есть пункт про охоту, можете вычеркнуть. Потому что это точно было охотой, но когда-то мы и с отцом охотились, — говорит Джостен, и Би поднимает голову. Эта история кажется ей удивительной. Ведь на думала, что у Нила совсем нет хороших воспоминаний из детства. — У него было несколько покалеченных, хромых должников, и он решил выпустить их по двору, дав мне пистолет. Этакие движущиеся цели, — Нет. Все таки Добсон ошиблась. Вряд ли у Нила есть позитивные детские воспоминания. — Я разрядил всю обойму, но так и не попал. На самом деле, я даже не пытался, — шепчет он так, будто это секрет, и кто-то может это услышать. — Я поняла, Нил, — осторожно перебивает Джостена женщина, откладывая список в сторону. — Сомневаюсь, что оставшаяся часть списка даст нам другой результат, — Нил на это лишь пожимает плечами, соглашаясь. — А еще наша встреча подходит к концу. Ты не против, если я попрошу тебя выполнить несколько заданий из этого списка? — учтиво интересуется Бетси. — Как домашнее задание до следующего сеанса. Нил выпрямляется на диване, смотря немного озадачено. Он совсем не понимает, какой в этом смысл. — Зачем? — Проблемы нужно решать постепенно, — говорит Добсон мягко, даже заботливо. Как с маленьким ребенком, и это немного напрягает Джостена. — Мы можем начать с твоего потерянного детства, восполняя его вот такими мероприятиями. А на следующей встрече мы сможем поговорить о том, какие эмоции ты испытал от этого времяпрепровождения. Может быть, у тебя появятся вопросы ко мне. Нил неуверенно кивает и забирает листок, который ему протянула Бетси. — Если хочешь, я могу позвонить кому-нибудь, чтобы тебя забрали? — Нет, спасибо. Меня ждет Эндрю на улице. — Тогда до следующего четверга, — Нил делает неопределенный жест рукой, означающий прощание, и выходит из кабинета. Он быстро спускается по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, листок в руке забавно шуршит. Окружающие посетители и работники бросают на Джостена недоверчивые, озадаченные взгляды, но он их игнорирует, думая лишь о том, что на улице ждет Эндрю. Нил быстро расписывается в журнале у самого выхода, салютует двумя пальцами — как это всегда делает Эндрю — женщине за стойкой, и с довольной улыбкой выходит через массивные стеклянные двери. Ему требуется всего пара мгновений, чтобы отыскать глазами черную Мазератти и курящего рядом с ней Миньярда. Чуть подпрыгивая, Джостен приближается к машине. — Мне дали домашнее задание, — вместо приветствия говорит Нил, протягивая Эндрю уже чуть смявшийся листок. Миньярд смотрит сначала на список, потом на взлохмаченного от бега Джостена и хмыкает, выкидывая окурок под ноги. Он жестом приглашает Нила сесть в авто и садиться сам на водительское сидение. — Ты выглядишь очень довольным для человека, не любящего врачей, — произносит Эндрю, оборачиваясь к этому рыжему безумию на пассажирском сидении. — Бетси напоила меня виски, — пожимает плечами он, все не переставая улыбаться. Потому что это Эндрю. Потому что Эндрю сидит рядом. Потому что Эндрю говорит с ним и слушает его. Потому что Эндрю так невозможно прекрасен, что у Нила колют пальцы, требующие прикоснуться. — Дрю, — вырывается у него необычное обращение, но Миньярд лишь вскидывает бровь, скорее удивляясь, чем выражая недовольство. — Да или нет? А Эндрю никогда никому не признается, что в этот момент его сердце бьется так чертовски быстро. Потому что Нил всегда спрашивает. Потому что Нил никогда не пересекает его границы без разрешения. Потому что Нил всегда слушает, и что важнее — слышит. Потому что Нил, даже находясь в далеко не трезвом состоянии, не забывает спросить. И это так сильно раздражает. Боже, как же Эндрю ненавидит его. — Да. И Нил перегибается через сидение, целуя. А руки его надежно убраны, чтобы не коснуться Эндрю без дозволения.