Все равно.

«Я… я обещаю, я вернусь, Пик. Точно вернусь, ты только дождись.» — глотаю слезы, но все продолжаю говорить. Это мое обещание, клятва, данная тебе. «Хорошо, Валет. Я верю тебе. Я буду ждать». Небрежно брошенные слова. Он даже не взглянул в мою сторону. Его безразличие… Вечное, холодное безразличие Тебе… «Люблю…» — хриплым шепотом шепчу то, что ты и так прекрасно знаешь. Я всегда доказывал тебе это. «Хорошо». Один и тот же ответ. Уже очень, очень долго. Стандарт. Твой извечный стандарт. Тебе же… » Проносится круговоротом в мыслях. Сметая все. Заслоняя собой все. Одним прицельным броском отправляя в мусорку все прочие чувства. И все-таки, Пик, тебе… Сумерки сгущались над темными безлюдными улочками. Около серого гаража с ржавой металлической дверью, стоит парень, прижавшись щекой к холодной изрисованной стали. Зеленые, травянистые волосы рваными кудрями спадают на глаза. Мраморно белая кожа, пугающе выделяющаяся на фоне окружающей тьмы. Нездоровый, бледный цвет, синие вены, рассекающиеся под белёсым полотном. Худощавое тело сотрясается в мелкой дрожи. Которую не скрывает даже громоздкая кожаная куртка. Заметно, что она велика на несколько размеров. Тошнота подкатывает к горлу. Тишину переулка разрывает глухой кашель. Согнувшись пополам, парень упирается рукой в асфальт, свободной закрывая рот. Когда позывы прекращаются, он с трудом поднимается на ноги, принимая исходную позу, и слегка пошатываясь. С одним лишь отличием. Теперь парень прячет руку за спиной. Руку, с которой тягучими бордовыми каплями стекает кровь. Губы, что минуту назад были бледными и синеватыми, отливают красным. Быстрым, раздраженным, движением парень смахивает кудрявую челку, перекрывающую обзор. Но и в этом, кажущимся обыкновенным жесте сквозит обречённое отчаянье. Отчаяние, которым захлебываешься. Которое перекрывает путь кислороду. Сдавливает горло в болезненные тиски. В непроглядно темных глазах, больше напоминающих глухое стекло, застыло безразличие. Но и в этом образе уже появилась глубокая прореха. Сквозь нее льется ручьем страх и немой крик. Крик, что громче и отчетливее любого другого. Но этому крику не суждено сорваться с плотно сжатых губ. Он не мог себе позволить, чтобы это случилось. — Я..... не умру так просто, — хриплый голос, напоминающий наждачную бумагу, — у меня просто нет права здесь умирать… Тонкие ноги сгибаются, больше не в силах держать тело хозяина. Отчаянно цепляясь пальцами за металлическую стенку, сдирая кожу подушечек в кровь, парень сползает вниз, снова заходясь в судорожном кашле. Неудержимая дрожь вновь охватывает хрупкое тело, которому едва ли исполнилось семнадцать. На грязном асфальте странным узором, но до боли красивым узором рассыпались алые капли. Сжавшись в клубок, парень из последних сил обнимает себя руками. Возможно в попытке казаться ещё незаметнее. Ещё меньше. — Прости, Пик. Тихий, обречённый полушепот. Стекло в глазах разбивается на кусочки. На мелкие осколки. Стена, ограждающая чувства разбита. По щекам стекают прозрачные слезы, а голос становится все слабее. Все тише. — Я… я, наверное, не смогу сдержать обещание. Но, тебе ведь все равно, да?..