Все равно.

«Я… я обещаю, я вернусь, Пик. Точно вернусь, ты только дождись.» — ты плачешь. Чего ты ждешь от меня, валет? Клянешься в любви. Постоянно. Я не могу понять, зачем? Для чего? Мой ответ ты знаешь наизусть. Ровно так же, как я знаю твою реакцию. Тебе больно. А что я? Мне нравится это. Гробовая тишина. Тягучая и вязкая, заполняющая все углы этой, до отвращения, пустой квартиры. Блеклый свет лениво просачивается сквозь незашторенное окно. Окрашивая серые стены в грязно-зеленый. Заставляя фиолетовые волосы мнимо сверкать. Почему мнимо? Потому что тот, кто носит эти волосы — дешевка. Самая паршивая бижутерия, хоть и пытается состроить из себя бриллиант. Едва заметная ухмылка на губах. Мужчина раздражено наблюдает, как восходит солнце. Ненавистное ему солнце. Которое так напоминает его. Прошло две недели. Две недели с тех пор, как тот клоун ушел. С жалкой клятвой вернуться. Странный человек. Как можно вернуться туда, где тебя не ждут? Где ты не нужен? Кислотно-желтые глаза смеются. Озлобленно. Холодно. Эти глаза прекрасны. Они яркие, живые. Но… в них совершенно нет искренности. Словно отсутствующий кусочек мозаики, делающий картину неполноценной. Пиковый король, еще с секунду понаблюдав за рассветом, резко, с остервенением дергает шторы на себя, закрывая окно. Комнату окутывает липкий мрак. Ткань чуть светится, но не дает свету пробраться в плен тёмных стен. При одной мысли что Вару скоро вернется, становится мерзко. Пик ненавидит его. Презирает. Играет им. Управляет, словно марионеткой. А тот лишь с глупой улыбкой и печальными черными глазами, уже не сокрытыми зелёным стеклом, исполняет любые желания. Чертовы бездны… Он их ненавидит больше всего. Ненавидит их глубокий мрак. Ненавидит показной эгоизм, которое они принимают при посторонних, и ту окутывающую боль с примесью отчаяния. Но что по-настоящему выводит парня из себя, так это улыбка. Склизкая отвратительная улыбка, от которой хочется блевать. От которой выворачивает внутренности. — Было бы здорово, если бы ты не вернулся, — соскользнули тихие слова. Чуть севший от долгого молчания голос. Безразличный, но с толикой злобы. Пик резким, неуклюжим движением падает на кровать и изучающе разглядывает потолок. Хочется… спать. Но если закрыть глаза, снова появится образ столь ненавистного и мерзкого существа. Еще одна бессонная ночь. Еще один прожитый зря день. А ведь этот гад может в любой момент вернуться и снова завести песнь о любви. Придурок… — Чтоб ты сдох, — громко. Отрывисто. С яростью. Разбивая повисшую тишину на осколки. Пик правда хочет этого. Ведь без этого ублюдка будет лучше. Никто не будет действовать на нервы. Пик правда хочет, чтобы эти глаза страдали в агонии на асфальте, корчась в предсмертных судорогах. Тонкая линия губ изгибается в усмешке. — Было бы здорово… — мечтательно. И вот когда сон почти забрал измученное сознание, телефон разразился громкой трелью. Раздраженно цокнув, мужчина встаёт с кровати и берет железку со стола. Но отвечать не спешит. Номер, мигающий на дисплее был неизвестен. Он обычно такие не берет, но в этот раз, что-то будто подтолкнуло к этому. — Слушаю. — хмыкая и подходя к окну. — Вы Пик Нечитайло? Вам знаком… — сухой голос. Словно механический. Пауза, кажется, длится вечно, — Нечитайло Вару? — Допустим, — все такой же надменный тон. Мужчина оценивающе смотрит на шторы и, хмурясь, бесцеремонно дергает на себя, срывая ткань с поржавевжих крючков. С наслаждением смотрит, как рваная тряпка падает на пол. Вот сейчас ему этот «робот» скажет, что Валет мертв. Прекрасно. Но это мечты. Параллельная реальность, спроектированная мозгом. — Нам очень жаль, но Нечитайло Вару скончался сегодня ночью. Его нашел наш… — дальше слова расплывались. Сливались в один бесконечный поток смешавшихся звуков, и превращаясь в головную боль. Он мертв? Он — мертв. Пальцы сами тянутся к красной кнопке, прекращая не имеющий смысла разговор. На бледном лице застыла ядовитая усмешка. — Вот и славно, — голос, как ни странно, дрожит. Не слушается. Пик делает шаг от окна, упираясь спиной в стенку, упуская момент, когда оказывается на ледяном полу. А ведь у него в квартире тепло. Даже жарко. Откуда такой холод? Он — мёртв. М.Ё.Р.Т.В. — Его больше нет, вот так удача! — громко, с налетом безумия. Пытаясь добавить в голос радостных интонаций. «Чтоб ты сдох». «Чтоб ты сдох». «Чтоб ты сдох». Он ненавидел Вару. Всем сердцем. Всей душой презирал этого жалкого, ничтожного, человека. Этого слабака, который прогибался под ним. Вставал на задние лапки и делал сальто. Он омерзителен. Низок и бесхребетен. Даже когда его любовь откровенно выбрасывали в урну, Вару пытался снова и снова. Придурок. Ни на что не способный слабак. По жалкому подобию улыбки мокрой холодной дорожкой соскальзывает слеза. С губ слетает отчаянный, болезненно хриплый шепот. Очень тихий, но будто способный переломать внутри все кости: — Я же… тебя ненавижу… …Верно?