Записки Капитана

Не верилось, что этот момент наконец-то настал: Сидонис находился прямо перед ним. Живой и здоровый, прогуливаясь по одной из улиц Цитадели. Настроив прицел, чтобы чётче видеть свою цель, Гаррус сел поудобнее, чтобы наконец поставить точку этой грязной истории. Время долгих поисков прошло не зря. Гаррус слегка усмехнулся, взглянув на предателя ещё раз: расслабленные плечи, неспешный шаг, даже взгляд какой-то лениво-радостный, как у человека, которого не обременяли никакие заботы. Наслаждался жизнью, совершенно не подозревая о том, что за ним уже наблюдают. Гаррус предпочёл бы сделать это иным способом: глядя в лицо, чтобы предатель вспомнил всё, что пережили остальные и ощутил это сполна на собственной шкуре… Когтистые кулаки сжались в ярости, готовые вцепиться в стоящую внизу щербатую рожу сородича. И наплевать, что рядом находился кто-то ещё, правосудие должно было свершиться. Так его учили с самого детства, и с такими мыслями он поступал в СБЦ. Но реальность оказалась иной, заставив треснуть идеальную картину мира, порушив собственный образ доблестного и честного правозащитника, а также окончательно испортив отношения с отцом, который, оказывается, всё это время прекрасно мирился с творящейся грязью и коррупцией. Глубокий вдох в попытке успокоиться и утихомирить восставший в голове хаос. Всё затихло, но прежняя решимость тоже изменила Гаррусу, выдав предательскую мысль о том, что месть уже ничего не решит — он привык отодвигать ее на периферию сознания, надеясь, что сможет задавить в нужный момент, но вот она, перед ним в полный рост. Гаррус отложил винтовку и обратился к стоящей позади женщине: — Шепард, помнишь Салеона? Тогда ты убедила меня его не трогать. — Да, я думала, он будет полезен. Пока не решил напасть на нас. А что? — капитан оглянулась на двери, неосознанно потянувшись за оружием. Всё оставалось по-прежнему спокойным. Пока что их никто не преследовал, но это было временно. В иной ситуации Шепард бы надавила на напарника, заставив его поторопиться, но сейчас была готова выслушать даже внезапные приливы ностальгии, неважно, насколько те могли затянуться. Она уберёт всех, кто посмеет вмешаться и прервать столь важный для её обычно немногословного друга момент. — Да вот, вспомнил, каким беззащитным он тогда выглядел, и послушал тебя. Опустил оружие, — Гаррус помедлил, словно слова давались ему через силу или же сам удивлялся тому, что готовился произнести. — Сейчас, видя Сидониса таким, на него тоже не поднимается прицел. — Почему? — Не знаю… Он безоружный, и даже не поймёт, из-за чего сейчас умрёт. Это как-то не по-туриански. — Насколько знаю, предавать боевых товарищей тоже не по-туриански, — Шепард положила руку на плечо Гарруса, словно одобряя любое его решение, потому что оно было личным и крайне тяжёлым. — Делай, что считаешь нужным. Я помогу. Этот простой жест невольно заставил Гарруса вновь вспомнить погибших ребят, с которыми он выживал на Омеге, встречал радостные моменты, но которых так и не смог спасти. Вспомнил, как они потом приходили во снах, заставляя его просыпаться с чувством вины и вязкой горечи. Решительно взяв винтовку, Гаррус вновь прицелился в голову Сидониса. Палец опустился на спусковой крючок. Мгновение — и все было кончено. Гаррус с облегчением выдохнул, словно избавившись от старой, сдавливающей его боли. — Идём, — коротко сказал он, отвернувшись от балкона, — больше здесь нечего делать. Шепард кивнула, пропуская турианца вперёд и не задавая ему лишних вопросов. Она и так знала, что тело Сидониса сейчас бездыханно лежало на тротуарной плитке. Дело сделано. Товарищи теперь могли спать спокойно. И это чувство всепоглощающей тишины ей было очень хорошо знакомым.