Записки Капитана

Она пришла в этот мир не случайно. С детства одарённая чуждыми человеческому телу силами. В древности это бы назвали знамением, в нынешнее время — везением. И подобное везение сопровождало её всю жизнь. Когда-то Джейн считала это просто совпадением: она не верила в Бога, судьбу, предназначение и прочие «знаки свыше», а просто служила человечеству, пока вновь не открыла глаза. Восстать из мёртвых уже было чем-то мистическим, пусть и выполненным при помощи науки и дорогостоящих операций. Учёные Цербера совершили настоящее чудо, сравнимое со святотатством, нарушавшим все известные законы Вселенной. Она прекрасно помнила последние моменты той, прежней жизни, и до сих пор не могла свыкнуться с возвращением в неё. Или уже нет? Джейн чувствовала себя чужой в этом теле, а стойкое ощущение неправильности происходящего и чего-то сверхъестественного упорно преследовали её. Как будто чья-то невидимая рука упорно вела её вперёд по заранее начертанному сценарию. Почему спасать сейчас человечество, как и решать его политические вопросы поручили именно ей? Неужели никто другой из всей людской расы не способен сделать это? На ум приходила ответственность за звание Спектра, но являлось ли оно действительным сейчас? Ответа на это не находилось, и Шепард просто продолжила жить, придерживаясь своих принципов: Если кто-то попал в катастрофу — помоги. Увидел голодного и беспомощного — накорми и отведи в безопасное место. Этому её научили солдаты, которые спасли с развалин Мендуара, а позже увезли с собой на «Арктур», где Джейн продолжила свою учёбу и тоже стала военной, решив перенять эстафету этих доблестных людей. Именно в армии Шепард поняла, что настоящая сила — это когда у тебя есть возможность мгновенно уничтожить всё, но ты медлишь с подобным приказом, понимая, что от него пострадают невинные. Приходилось действовать осторожнее и рискованнее. Спасение учёных «Фонда Сирта» было одной из таких операций, которая требовала ювелирной точности и походила на обезвреживание бомбы, где каждое неверное движение могло спровоцировать взрыв и множество жертв. Но это того стоило: выжившие учёные создали новые, более эффективные лекарства, которые позже спасли ещё больше жизней. Добро всегда порождает добро, пусть это и могло прозвучать наивно. Но, к сожалению, усилий и желания порой бывает недостаточно. Взгляд на чужую планету, тяжёлый вдох перед неминуемым. Она не в силах помочь жителям Бахака, только предупредить, дав шанс хоть кому-нибудь спастись. Позже катастрофа происходит и на Тессии — прекрасном мире азари, осквернённом налётом бездушных машин, которым чужда всякая мораль. Им нет дела ни до утончённой архитектуры, ни до памятников древней культуры, которые сейчас лежат в руинах, а красота местных жительниц под влиянием механических имплантов и бесчеловечных технологий сменяется уродливым обликом баньши. Кажется, ещё немного, и самобытная жемчужина Галактики перестанет существовать. Шепард с ужасом понимает, что эта битва уже проиграна. Отступив в древний храм, она ощущает облегчение и озарение, увидев фреску Атаме — протеанки, ставшей богиней для всех азари и чей вклад запомнился даже спустя пятьдесят тысяч лет. Возможно, таким же пришельцем являлся и Прометей, подаривший людям огонь. Что, если боги — это всего лишь выдающиеся смертные, чьё имя и образ изменены веками и легендами? Но думать об этом было уже некогда: в храм проник и Кай-Ленг, пожелавший украсть древние технологии. Бой был тяжёлым, и в этот раз закончился не в пользу Шепард и её отряда, после чего с разбитыми чувствами им пришлось вернуться на корабль. Подобная неуместная мысль вновь вернулась спустя время, когда Лиара записывала своё послание. — Как думаешь, станут ли нас считать богами, если будущие поколения найдут это? — спросила Шепард, присев рядом. Азари удивилась, явно не ожидав подобного вопроса, но события, произошедшие в храме потрясли и её: — Думаю, что к моей старости и среди людей это вполне вероятно. За условные восемьсот лет информация настолько исказится, что станет чем-то подобной легендам. Мы же, азари, будем хорошо это помнить и передадим историю своим детям. Так что за наш «божественный статус» возникнут крупные споры. — Как бы эти споры потом не вылились в какую-нибудь войну. А то в истории человечества и такое бывало. — Недаром я считала вас космическими хулиганами, — усмехнулась азари. — Полагаю, ты думаешь так и сейчас. Лиара промолчала, ответив странным взглядом, значение которого Шепард так и не поняла. Хоть мимика азари и напоминала человеческую, некоторые её оттенки всё же было непросто распознать. — Ладно, богиня знаний, оставляю тебя наедине с трудами, — попрощалась Шепард, поняв, что подобная шутка и упоминание войны сейчас были лишними. После множества совместных вылазок, Шепард напрочь забыла о том, что Лиара была не солдатом, а учёным, и, посетив раздираемую Жнецами Тессию, глубоко переживала произошедшее, полностью зарывшись в свои исследования. Хоть Шепард и пыталась быть человечной со всеми, иногда ей всё равно недоставало деликатности, но Лиара всё понимала и закрывала глаза на этот недостаток, так как многолетняя дружба и все пережитые события были дороже. Вновь включив воспроизведение, азари увидела свою голографическую копию и поняла, что её труды прошли не зря. Даже если их расы не переживут этот цикл, кропотливо собранные знания и опыт передадутся другим, и тогда она, как и остальная команда Шепард, бороздившая космос на «большой небесной колеснице», станет равной Атаме для тех, кто вновь бросит вызов Жнецам.