14
30 августа 2025 г., 10:00
— Я только одного не понимаю, — отхлебнув кофе, спросил я, — почему только сейчас они полезли?
— С чего ты взял, что только сейчас? — Буба вновь окинул меня недоумевающим взглядом, — они всегда тут были и будут. Говорю же — это их земля. Они здесь не одну сотню лет, а мы для них пришлые ну и дополнительный источник пищи или десерт. Тут уж как посмотреть.
Я повёл плечами, невольно морщась, вспоминая сравнение Марьяны с надкусанной конфеткой.
— Севка, ты разве не помнишь историю с Александром, соседом твоим? Ты же тогда своими глазами всё видел.
Историю эту я прекрасно помнил. Хотел бы забыть, но после случая с внучкой Петра это было уже невозможно.
— Тогда почему бабушка мне об этом не говорила? Да и ты молчал?
Буба умолк на несколько минут, видимо подбирая слова.
— Не было в этом смысла, Сев. Ты бы не поверил ни мне, ни бабушке своей. Мы думали, что ты её дело продолжишь. Если бы так случилось, она бы тебя ко всему подготовила. Но ты другой путь выбрал, а бабка твоя настаивать не стала. Она с этим сама справлялась, пока жива была. А у Петра в кузнице дела не очень шли, поэтому духи не сильно-то активничали. Вроде как пока огонь разгорался не часто, угрозы они не чувствовали.
При словах о том, что бабушка возлагала на меня какие-либо надежды, а я их не оправдал, чувство вины кольнуло где-то под рёбрами. Кто ж знал, что от моего выбора будут зависеть чьи-то жизни.
— Да ты не грузись, дружище, — заметив мой поникший взгляд, попытался подбодрить меня друг, — Стефания не в обиде на тебя была. Говорила, что таким делом нужно только по зову сердца заниматься. Тогда сила работать будет. А по принуждению ничего хорошего из этого не выйдет.
— Ладно, с этим я вроде как разобрался, — доставая очередную сигарету из пачки и кивая скорее себе самому, чем присутствующим, — остался главный вопрос — что со всем этим делать?
— Вариантов немного, Сев, — друг пожал плечами, слегка склонив голову на бок, — уезжать тебе надо. В город обратно возвращать. Там ты им до лампочки.
Я повернул голову в сторону Фёдора, словно желая узнать его мнение, но тот отвел взгляд. Я наблюдал как крошится печенье в его пальцах и понимал, что хоть и нехотя, но Бубу он поддерживает.
— А Пётр?
— А что Пётр? Марьяну домой отправили. Его самого как-нибудь сбережём. Не первый год уже так живём.
— Неправильно это? — пробормотал я, вставая, не в силах больше оставаться на месте.
— Чего неправильно? Я же тебе объяснил уже — пока ты здесь они не успокоятся. Может ещё и кто-нибудь из местных зацепит. Под горячую руку попадёт.
— Не пойму, ты меня защитить пытаешься или выгнать, — огрызнулся я на слова друга, но тут же пожалел о том, что получилось излишне резко, — должен быть другой выход, — добавил уже спокойнее.
В кухне повисла тягостная тишина.
— Не могу я так, Буба, — проговорил я спустя несколько минут, глядя на своё отражение в оконном стекле, — не могу я как какое-то ссыкло прыгнуть в машину и укатить, зная, что здесь происходит? Жить спокойно после того, как прочувствовал весь этот пиздец на собственной шкуре? Должен быть другой выход.
Немного успокоившись, я открыл тетрадь на нужной странице и более вдумчиво вчитался в текст.
— Вот, — ткнул я в последний абзац пальцем спустя пару минут, — здесь написано, что можно провести шаманский ритуал и сжечь тело Бусиэ в священном костре.
Буба вскользь глянул в то место, куда я указывал пальцем и перевёл взгляд на сидящего напротив Фёдора. Впервые за всё время в этом взгляде не было ни хмурости, ни раздражения. Только безмолвная просьба — образумить глупого меня.
— В посёлке же есть шаман? — я не стал дожидаться, когда Буба продолжит убеждать меня в безвыходности ситуации, — ты сказал, что у Петра есть защита. Значит эту защиту кто-то обеспечивает.
Тень непонятной мне эмоции скользнула по лицу друга. Взгляд метнулся в темноту окна. Затем на Фёдора. В итоге остановился на его собственных пальцах. Ладонями он сжимал кружку с уже давно остывшим чаем, так и не сделав ни единого глотка.
Я ждал. Понял, что шаман есть, но Бубу что-то останавливало сказать мне об этом.
— Ладно, Сев. Допустим есть в Эхилкане шаман, — немного помолчав, проговорил Буба. Он всё также бесцельно разглядывал свои пальцы, — дальше то что?
— Как что? — непонимающе спросил я, — сделать так, как здесь написано и покончить с этим.
Горько усмехнувшись, Буба помассировал переносицу.
— Слушай, братан, думаешь это так просто? Как два пальца об асфальт? И обряд, и костёр должны быть в специальном месте. В священном месте, — сделав паузу, словно собираясь с мыслями, продолжил: — Одёкит называется. Я тебе про него уже говорил. Бусиэ туповаты, конечно, но в костёр сами не прыгнут. Это я тебе точно говорю. Больше того, они учуют за несколько километров, что шаман к обряду готовится и к этому месту не подойдут.
Я и не думал, что будет просто. Вовсе нет. Сдвинув очки на лоб, растёр лицо ладонями. В моей голове уже зрел план.
— Но они нападут, если ничего не почуют? — уточнил я, возвращая очки на место.
Воздух в комнате моментально потяжелел. И тяжесть эта исходила от Фёдора. То ли он мог читать мои мысли, то ли просто догадался к чему я веду. Я кожей ощущал его пристальный взгляд. Словно микроразряды коснулись моей щеки. Я не посмел повернуться в его сторону. И так было ясно — то что я задумал ему не нравилось. И это ещё мягко сказано.
— Конечно, нападут, — всё ещё не понимая, к чему я клоню, отозвался Буба.
— Хорошо, — кивнул я, — я смогу выманить их, придя в нужное место. Когда они нападут, Фёдор их обезвредит. Шаман проведёт обряд и сожжёт останки в костре.
— Говно твой план, Сева, — рыкнул Буба, дёрнувшись всем телом — ты не понимаешь о чём говоришь. Одёкит — место силы. Их силы, братан. На этой земле они в несколько раз сильнее, чем где бы то ни было.
— Они будут настолько сильны, что ты не справишься с ними? — я всё-таки повернулся к Фёдору. Пришлось стиснуть зубы и прищурится, чтобы выдержать ту тьму, что плескалась в его глазах.
— Ты вообще осознаёшь, что можешь погибнуть? — продолжал говорить мне в затылок Буба. — Фёдор может и не успеть.
Я не осознавал. Я был так уверен в своём защитнике, после увиденного на трассе, что мысль о собственной смерти просочилась в моё сознание только сейчас. После слов друга.
По позвонкам скользнул холодок страха. Ладони вспотели. Кольнуло где-то внутри живота.
— Успеет, — тихо пробормотал я, не отводя взгляда от Фёдора и скривился от того, как неуверенно прозвучал мой собственный голос.
В кухне повисла тишина. Я слышал, как потрескивают в печке поленья. Как шелестит за окном, вновь начавшийся дождь. Как поскрипывает табурет, под тяжестью моего тела.
— Утром сходим к шаману, — сказал я, переводя взгляд на затихшего друга. Этой фразой я пресёк все его дальнейшие попытки отговорить меня от принятого решения, — где он живёт?
— Я сам с дедом переговорю, — не поворачиваясь ко мне, отозвался Буба, — он ещё в тайге.
Я в изумлении уставился на него, переваривая услышанное. Бесспорно, дед Афанасий сильно отличался от всех стариков, что жили в деревне. Жилистый и крепкий. Не было никакой возможности с точностью определить его возраст. Мне всегда думалось, что они одного поколения с моей покойной бабкой. Его старческое лицо покрывала сеть глубоких морщин, но взгляд раскосых глаз всегда оставался ясным. Голос твёрдым. В узловатых пальцах была ловкости и сила. Я объяснял это бесконечными вылазками в тайгу и физическим трудом на земле.
И каково же было моё удивление, что дед Бубы самый настоящий шаман. Стало даже немного обидно, что я всё детство провёл рядом с этим человеком и не знал этого. Все знали. И бабушка, и Пётр, и Буба, естественно. Словно меня специально отгораживали. Словно это была тайна, знать которую я был не достоин.
Вспомнились слова друга, про мой выбранный путь и смирение бабушки перед этим выбором. Чувство вины вновь кольнуло иголкой.
Я подавил поднимающуюся волну негодования и молча кивнул в ответ.
— Через пару часов начнёт светать, — сказал Буба, глядя в окно, — заскочу домой и пойду к деду. Вернусь через сутки.
После сказанного он поднялся и всё так же, не глядя на меня направился к выходу.
Уже у самой двери Буба обернулся. Я практически на физическом уровне почувствовал его внутреннюю борьбу между желанием затолкать меня в машину и отправить в город немедленно и пониманием, что спорить со мной больше не имело никакого смысла.
— Говно твой план, Севка, — повторил он, с каким-то обречённым смирением в голосе.
Дверь тихо закрылась. Я ещё несколько секунд постоял, бесцельно пялясь в разворот тетради. Тяжёлый взгляд Фёдора ощущался кожей, но посмотреть в его сторону я не решался. Возможно, и он был убеждён, что я только что подписал себе смертный приговор.
Забрав тетрадь со стола, я направился в комнату бабушки. После разговора меня заполнило липкое чувство тревоги, и я не знал, как от него избавится. Всего стало слишком много. Моя прошлая жизнь теперь казалась такой простой и понятной. Все проблемы, что волновали меня до этого за одну ночь превратились в мышиную возню.
Стоя в окружении полок со склянками и мешочками, заполненными почти истлевшими травяными сборами, с вязанками сухотравья, развешанными по стенам, я словно перешагнул невидимую границу в параллельный мир. Теперь я смотрел на всё это совсем по-другому. Будто невидимая, но ощутимая на ином уровне пелена спала с глаз. Всё обрело смысл, доселе для меня непонятный и казавшийся неважным.
Из кухни донёсся звук отодвигаемого стула. Под тяжёлыми шагами скрипнули половицы. Положив тетрадь на стол, я вышел из комнаты. Фёдор, надев куртку, стоял возле входной двери.
— Останься, — попросил я, прислонившись плечом к дверному косяку.
Я понимал, что сейчас в моём собственном доме мне ничего не угрожает. Твари не могли переступить порог. Взгляд зацепился за пучок, висящий над дверным проёмом. От травы остались лишь иссохшие стебли, перемотанные красной шерстяной ниткой.
Название растения я не смог вспомнить, зато отлично помнил, как бабушка развешивала подобные пучки над всеми окнами и дверными проёмами. Сейчас остался только этот.
Фёдор снял куртку и вернул её на табурет. Опустившись на корточки, подбросил в печку несколько поленьев. Я молча наблюдал за его действиями, и по моему телу расползалось робкое чувство спокойствия. Сейчас он нисколько не походил на существо, способное оборачиваться огромным медведем, который разрывал мистических тварей на части. Он был обычным человеком, с которым мне нестерпимо хотелось быть рядом.
Хотелось прижаться к его телу, ощутить твёрдость мышц и тепло кожи, горячее и влажное дыхание. Это было практически невыносимо, но эти мысли больше меня не пугали.
