По Девяти пределам Поднебесной

Обычно Ши Мэй избегал больших городов, стараясь обходиться тем, что можно купить в аптеках уездных городков, но порой необходимые ему редкие ингредиенты для пилюль или мазей возможно было купить только в знаменитых лавках крупных городов. Так что в начале сезона сячжи он сидел в одной из чайных Цзянькана и не спеша пил чай пурпурные ростки бамбука из Яньсяня. Или это был не лучший чай из Чжэси, или здесь его не умели заваривать, или вода была неподходящей, — словом, Ши Мэй не получал того чистого удовольствия, которое заставляет забыться и ни о чем больше не думать, кроме божественной свежести чая. Потому он прислушивался к происходящему на улице. Вот подъехала повозка, и из нее вышел человек. Кажется, молодой, исполненный благородства, высокий, гибкий, сильный. Возможно, военный. Вдруг, каркнув, пролетела ворона, и Ши Мэй услышал, как что-то капнуло на одежду молодого человека. В это мгновение, как уже бывало с ним раньше, приоткрылась завеса, и сквозь щель между настоящим и будущим Ши Мэй увидел, что вечером юношу настигнет проклятье. Ши Мэй поспешно встал и направился к выходу. Нужно было хотя бы попытаться предупредить. В дверях он как раз столкнулся с ним. — Господин, — Ши Мэй поклонился. — Мне неловко обращаться к вам с такими словами, однако вы не переживете эту ночь. — Я не понимаю, господин, — отозвался юноша холодно. — Конечно, звучит странно, однако это так, — вздохнул Ши Мэй. — Вы можете мне не верить, но лучше бы вам провести наступающую ночь в монастыре, иначе случится беда. — Чем вы это докажете? — Мои слова может подтвердить лишь пролетевшая ворона, — улыбнулся Ши Мэй уголком рта. — Ясное дело, трудно принять это за истину, но я привык доверять моему чутью. — Простите, господин, но кто вы такой? — нетерпеливо перебил его молодой человек. — С какой стати мне вообще слушать вас? — Я просто странствующий лекарь, и у вас, безусловно, нет никакого резона питать ко мне доверие. Но я бы все же советовал вам не пренебрегать моими словами. — Просто странствующий лекарь? — с сомнением переспросил юноша. — Мое имя У Ванши, если оно что-то говорит вам. — У Ванши? Так вы тот самый У Ванши, который творит чудеса? — Никаких чудес я не творю, — едко бросил Ши Мэй. — Откуда вы знаете мое имя? — Моя двоюродная тетушка по матери — госпожа Чу. Весной вы исцелили ее немую дочь. — Поистине слава идет впереди, — хмыкнул Ши Мэй. Пока он исцелял бедных крестьян от самых обычных болезней, о нем никто и не знал, стоило помочь знатному господину, и вот уже молодой господин из Цзянькана наслышан о нем… — Если вы действительно господин У Ванши, я поверю вам. Но что же мне делать? — Лучше всего вам ночь провести в монастыре Цзимин, заказав монахам до утра читать сутры. После восхода солнца вы сможете вернуться домой. — А вы, господин? — Я мало чем могу помочь: я не святой Сэймэй из страны Дунъин. — И все же… мне страшно. Вы не могли бы побыть со мной этой ночью? — Что ж, я все равно остановился в гостинице при Храме пения петухов, так что вполне могу составить вам компанию. Ночь они провели в пагоде Будды Исцеления, читая сутры вместе с нанятыми монахами и возжигая благовония, а на рассвете из дома молодого господина прибежал слуга и сообщил, что еще в сумерках к ним в дом пришел ученик гадателя и запричитал, что, мол, его учителя подкупили, и он наслал порчу на господина. Этой ночью молодой господин должен был погибнуть от злого духа, но молитвы монахов и благодатная защита монастырских стен спасли его, так что злой дух вернулся и, накинувшись на самого заклинателя, растерзал его. — Господин У, — кланялся юноша. — Не знаю, как и благодарить вас! Если вам только что-то понадобится, то знайте: дом Цюань всегда поможет вам. — Благодарю, благодарю, — кланялся в ответ Ши Мэй. — У меня лишь одна просьба: не рассказывайте никому о произошедшем. — Обещаю, обещаю! Но если господин Цюань и был верен данному слову, то его слуги, конечно, не стали держать язык за зубами. Вскоре пол-Цзянькана знало о прозорливом лекаре У, который не берет плату за лечение, совершая при этом невероятное. Пришлось ему из монастыря Цзимин тайком перебраться в храм Конфуция, тщательно заметая следы. Лучше всего сейчас было уйти, а он не мог покинуть город, пока его знакомому аптекарю не привезут свежие компоненты для мазей: редкие смолы, серу, сухую телячью кровь… К тому же в таком большом городе, как Цзянькан, было столько людей, нуждающихся в его помощи… Однажды вечером он возвращался от больного и вдруг услышал шаги: кто-то шел за ним следом. Шел и шел, прошел так два квартала, но Ши Мэй не подавал вида, будто заметил его и напуган. Чего ему было бояться? Наконец, пройдя еще один квартал, преследователь решился и, догнав Ши Мэя, вытащил нож. Но Ши Мэй спокойно повернулся к нему лицом, и тот в испуге отступил. Пройдя еще три квартала, человек снова нагнал Ши Мэя, и кинулся на него. Ши Мэй. улыбнувшись, спросил: — Ты кто? Человек опешил и растерянно забормотал: — Да вот… э-э… вор я. Одежда у меня поистрепалась, да и не ел я уже несколько дней, вот и решил на тебя напасть. — А зовут тебя как? — Чжан Эрлан. — Погоди, кажется, я о тебе слышал. Тут в Цзянькане ты довольно известная личность, — ему действительно недавно кто-то из горожан рассказывал о бесчинствах этого разбойника. — Вот ты какой, оказывается, Чжан Эрлан, — и снова улыбнулся. — Ладно, пойдем со мной. И злой разбойник Чжан Эрлан потрусил за бедным бродячим лекарем, как на веревочке привязанный. Ши Мэй привел его в храм Конфуция и, покопавшись в своих вещах, вытащил старое заплатанное ханьфу. — Извини, лучше, кажется, ничего не могу предложить. Но незадачливый вор рад был взять что угодно и сбежать. А Ши Мэй достал мешочек риса и редьку и протянул ему. — Еще возьми поешь. Больше ничего сейчас нет, прости уж. Чжан Эрлан только кланялся — Ши Мэй догадывался об этом по напряженной тишине и резким колебаниям воздуха. — Ну, полно, можешь не благодарить. Только впредь не набрасывайся на людей. Лучше поищи себе работу. Хоть он и знал, что такого, как Чжан Эрлан, вряд ли можно исправить. Но надо же хотя бы попытаться. …Через несколько дней, купив наконец в аптечной лавке все необходимые ингредиенты, он направлялся в храм Конфуция, чтобы собрать вещи и пуститься в дальнейшие странствия — покинуть наконец этот шумный бестолковый город и бродить по дорогам Поднебесной в поисках своей судьбы. У самых дверей в комнату Ши Мэй столкнулся со слугой из богатого дома. Тот проскочил мимо. Потом замедлил шаг и обернулся: — Господин… — неуверенно поговорил он. — Господин, вы и будете лекарь У? — Да, это я, — кивнул Ши Мэй. — Мой господин, господин Шаньгуань просит вас посетить его дом. — Что же приключилось? Неужели такой важный господин не может найти лекаря получше? — Но вы разве не самый лучший лекарь Поднебесной? — Конечно же, нет. — Все равно господин Шаньгуань велел непременно привезти вас. — Поехали тогда. Я хотел сегодня наконец-то покинуть Цзянькан, — заметил Ши Мэй с некоторой досадой. Почему он пообещал себе никогда не отказывать больным? Ши Мэй вздохнул, вспоминая ужасную причину этого обещания. Жизнь вовсе не обязательно должна быть приятной и удобной. Любимое дело иногда может надоесть. Но людей нельзя бросить: хочешь — не хочешь — надо помогать чем возможно. И они отправились в дом господина Шаньгуана — богатого купца, ведущего торговые дела с западными странами. По дороге Ши Мэй расспрашивал о симптомах болезни молодого господина — и симптомы были все как один нехорошие: слабость, плохой сон, кошмары, плохой аппетит, бред, приступы необъяснимого ужаса, когда больной, как безумный, метался по комнате, желая убежать. Не о простой болезни все это свидетельствовало. Таких болезней, причина которых в нанесении вреда духами, Ши Мэй очень опасался. Зная свою слабость и неспособность противостоять более-менее сильным духам, Ши Мэй боялся и получить внутренние повреждения, и ухудшить состояние больного, не справившись с причиной недомогания. Прибыв в дом семейства Шаньгуань, Ши Мэй торопливо прошел в комнату больного. Действительно, внешнее влияние на юношу было очень велико. В спальне ощущалось явное присутствие злого духа или не духа, а некоего враждебного начала. Ши Мэй внимательно исследовал комнату, обойдя ее несколько раз. Вдруг, шагнув в сторону, он зацепился за большой висящий под потолком предмет. Изнутри раздался неприятны резкий возглас. — Что это? — удивился Ши Мэй. — Это клетка с диковинной птицей из западных земель, — пояснил слуга. — Кто ее подарил господину? Давно она тут висит? — Птицу подарил мой друг, — слабо отозвался молодой господин Шаньгуан. — Наверное, в конце сезона гуйюй. — Как называется эта птица? Вы знаете? — Друг назвал ее, кажется… — юноша задумался. — Кажется, куанмэнняо. — Куанмэнняо? — переспросил Ши Мэй. — Птица безумных снов? Вы разве никогда не читали «Книгу гор и морей» и не знаете, насколько опасно это животное? — Опасно? — выдохнул молодой господин Шаньгуан. — А вы и не заметили, что заболели вскоре после появления этой птицы? — Так что же? — молодой господин Шаньгуан в ужасе схватил Ши Мэя за рукав. — Значит мой друг хотел причинить мне вред? — Совсем не обязательно. Он тоже мог не догадываться о неприятных свойствах этой птицы, потому не следует делать поспешных выводов. Однако надо относиться к этому другу с осторожностью. Он мог и знать о том, что за подарок преподнес вам. Подумайте на досуге, не было ли у него причин для подобного поступка. Не обидели ли вы его чем-то. — Что же теперь делать? — Думаю, перво-наперво надо бы избавиться от этой птицы самым решительным образом. А затем постараться скорее поправиться, молодой господин Шаньгуан. Я оставлю несколько рецептов лекарств, которые следует принимать для укрепления сил. Хорошее питание и свежий воздух тоже необходимы. Позвольте откланяться, — Ши Мэй сложил руки в почтительном поклоне и вышел за дверь.