Плюмерия

      Над поместьем вздымаются серые клубы, отрезая бегущим людям путь назад. Слышатся выстрелы — свистят пули, совсем рядом замертво падает новоиспеченная невеста губернатора — Рати Банерджи. Следом за ней и Кайрас — пуля угодила прямиком в сердце.       Ряды бегущих людей заметно редеют. Где-то слышится чей-то командный голос и девичий плачь, но внезапно всё стихает. Деви больше не слышит ни звука. Она в панике крутит головой, сама не зная, кого выискивает, но ни единой живой души — только мертвые тела неподвижно лежат на земле.       Её вовсе не волнует, куда испарились прочие, когда собственный брат лежит в луже крови. Она подбегает к Кайрасу, падает на колени и склоняется прямо над ним, надеясь уловить его дыхание. — Пожалуйста, брат, живи, — надежда ярким маревом разгорается внутри, когда она переворачивает Кайраса, и тот приоткрывает глаза. — Де…ви… — Всё хорошо, — улыбается она, чувствуя, как соленые дорожки уже достигли губ, — всё будет хорошо. Ты только держись. — Деви… нет… — Только не умирай, — повторяет она как мантру, силясь поднять мужчину, — я обещаю, брат, я буду слушаться тебя во всем, никогда не подойду близко к лошадям. Перестану ходить на конюшню и носить с собой оружие, слышишь? — Деви перекидывает мужскую руку через свою шею, а затем обхватывает брата за талию. Двигаться быстро не получается, но девушка не теряет веры в лучшее. — Если скажешь, даже за губернатора замуж выйду, только не оставляй меня… — Деви… брось… меня… — слова Кайрасу даются тяжело. Они каркающими воронами вылетают из его губ вперемешку с кровью, — оставь… Деви… — Как ты можешь так говорить? Как я могу оставить тебя здесь, среди горы трупов?! — Но я ведь… тоже… один из них… Девушка непонимающе смотрит на брата. В её глазах отражаются языки пламени, пожирающие резиденцию. Его глаза заволокло серой пеленой. — Оставь, Деви. Я умер, а ты жива, — говорит брат совершенно спокойно, — моё место здесь. А ты уходи, — он выворачивается из её хватки, так спокойно, будто и не ранен вовсе. — Нет! Я без тебя никуда не уйду! Ты не посмеешь оставить меня! — Деви кричит, глотая слезы, силясь ухватить брата, вновь свалившегося на землю, но он не поддается. — Кайрас, нет! — Уходи, Деви. Иди, — повторяет он, отбиваясь от ее рук. А затем хватает ее за плечи с такой силой, что, кажется, кости трещат по швам, — Поднимайся, Деви! Ну, же! Вставай!       Злой и отчаянный крик Кайраса больно ударил по вискам, и она резко открыла глаза, обнаруживая себя в кровати.       Каждую ночь, каждую проклятую ночь она видела этот сон. Она снова и снова пыталась спасти брата. Снова и снова заклинала не умирать, тащила его прочь от злосчастного поместья, но каждый раз Кайрас оставался в том месте, которое отныне стало его могилой. И она, маленькая госпожа Шарма, не могла изменить непреложную истину — он умер. Она не сможет спасти его даже в собственном сне. — Асур… — девушка присела на кровати, ощущая, как пульсирует в висках, — сколько же уже прошло времени… — Чуть больше недели, — раздался девичий голос из угла. Там, в мягком кресле, сидела Сарасвати Басу. — Ты постоянно спала, бредила и толком ничего не ела, я принесла тебе немного поесть.       Деви задумалась: — Я, должно быть, все еще брежу.       Сара заинтересованно приподняла бровь. Шарма продолжила: — Сама юная госпожа Басу подрабатывает моей служанкой и приносит завтрак в постель. Кому расскажешь — не поверят.       Сарасвати звонко рассмеялась, вставая с кресла, а после присела на кровать. — Шутишь, значит, возвращаешься к жизни.       Деви перехватила ее взгляд. Смотрела отрешенно, будто полусонно прикрыв глаза. Сара осеклась — так живой человек смотреть не может. И будто в доказательство этого, Дивия тихо прошептала. — Я умерла там, Сара. Умерла вместе с Кайрасом. Теперь я не живу, а существую… Никто и ничто не сможет воскресить мою душу. Её погубила та же пуля, что и сердце моего брата. — Мне очень жаль, Деви, — Басу не умела поддерживать других. Чувствовала бесполезность и ненужность в любых словах. Поэтому робко приобняла девушку, согревая ее своими объятиями.       Потом были долгие разговоры о том, что произошло за эту неделю — как семьи справлялись с горем, где решили хоронить погибших и немного о том, кто стоял за всем этим бесчинством. — Мама закономерно считает, что вина полностью на англичанах, — безапелляционно заявила Сарасвати, сжимая изящные руки в кулаки. — никто иной не осмелился бы покуситься на жизни членов дюжины — это верная смерть. — Видия права, — выдавила Деви. Слова давались ей сложно, хотелось расплакаться, но она держалась, позволяя голосу подрагивать, — еще и… невеста губернатора погибла в этой огненной геенне. Что дюжина планирует делать дальше? — Официально Рати не успела стать его невестой. Эти асуры отняли ее жизнь раньше, чем письмо было направлено де Клеру. У нас нет выбора, Радж и мама будут искать новую невесту.       Дивия оскалилась. — Я думаю, Сара, что долго искать не придется.       Младшая Басу не верила своим ушам, смотрела на подругу потеряно, словно заблудившийся ребенок, хватала ее за холодные руки. — Ты сошла с ума от горя, Деви… Тебе нужно отдохнуть. — Мне нужно на собрание!       Сарасвати сама рассказала бедной госпоже Шарма, что вечером состоится собрание самых влиятельных семей дюжины — из тех, что остались в живых. Но и сама же пожалела об этом. Дивия вспыхнула, как спичка, с горящими глазами рассказывая подруге, что самолично зарежет губернатора за всё, что он сделал. В первую очередь, за смерть Кайраса и ее, Деви, бесконечную дыру в сердце. Он нанес ей слишком глубокую рану, которая вряд ли когда-то заживет. — Он может быть и не виноват в нападении на резиденцию, — возразила Басу, — не все англичане подчиняются Королеве, тем более, в лице губернатора. Чтобы забрать его жизнь, нужны железные доказательства, что он виноват. — Чтобы убить наших друзей и близких, они доказательств не просили, — горько усмехнулась Шарма. — зачем ты защищаешь его? Одного присутствия губернатора на нашей земле достаточно, чтобы вынести ему смертный приговор. И я хочу, чтобы он был вынесен мой рукой. — Это безумие, Деви. Ты говоришь прямо, как моя мать. — Иногда Видия Басу говорит удивительно правильные вещи.       Сара не испытывала ничего, кроме бесконечной жалости к девушке. У Дивии в жизни не осталось ни мечты, ни цели, кроме той, что отберет жизнь Кристиана де Клера. Но она не посмела переубеждать Деви, ведь род Басу не пострадал, и Сарасвати не могла понять, что чувствует девушка, оставшаяся совсем одна. — Как новоиспеченная глава рода Шарма, ты действительно должна присутствовать на собрании, однако мама и Радж сказали никому не беспокоить тебя, пока ты не придешь в себя. Я сообщу им, что тебе лучше.       Дивия благодарно кивнула. Когда Сара покинула ее комнату, она обессиленно рухнула на подушки. Новая глава ее жизни неумолимо наступала.       — Вы не имеете права тащить её на собрание, где будете обсуждать возможное замужество. Окститесь! Это бесчеловечно, она только что потеряла брата!       Деви медленно плыла к массивным дверям, ведущим в просторную залу, в которой проходило собрание. Пола ее алого сари словно растекались по полу, а она молча наблюдала за этим, вспоминая ночной сон и Кайраса в луже крови. За дверью раздавался бас Камала. Но он тут же был перебит женским голосом. — Она сама изъявила желание, Камал. К тому же, теперь Дивия — главная госпожа рода Шарма. Без нее собрание дюжины решительно невозможно. — то была Видия, чьи слова набатом отдавались в коридоре.       Дивия чувствовала себя не в своей тарелке, застыв у двери, но так и не решаясь ее открыть. Вся ярость и решительность куда-то улетучилась. В ту же секунду ей захотелось вернуться в комнату, закутаться в одеяло и рыдать часами напролет. Такое могла позволить себе юная Деви Шарма — младшая сестра наследника рода, который всегда отвечал за себя и за сестру. Но Дивия Шарма — наследница и госпожа знатного рода, вставшая в его главе, такого себе позволить не могла. Нужно было действовать смело и решительно, отметая все сомнения, как это всегда делал и ее дед, и ее отец, и ее брат. А теперь, когда их больше нет, ей нужно учиться также неустрашимо идти вперед. Даже если впереди — черная бездна, что норовит принять ее в свои смертельные объятия.       Она толчком открыла дверь, заставляя всех присутствующих повернуть головы в ее сторону. — Добрый вечер, прошу прощение за опоздание. — Ничего страшного, — первым заговорил Радж, — мы рады, что ты нашла в себе силы присоединиться к нам. — Тем более, — продолжила Видия, — речь напрямую пойдет о тебе. — Видия… — Камал предупреждающе глянул на женщину, но она будто и не заметила этого. — В связи со смертью Рати Банерджи мы вынуждены вновь вернуться к вопросу о выборе невесты для губернатора де Клера. И, признаться, ты, Деви, самая подходящая кандидатура.       Дивия не была удивлена этому факту — оставшись без покровительства брата, она осталась без защиты. И даже несчастный Камал, который чувствовал ответственность за сестру погибшего друга, не имел права голоса в таких вопросах, ведь не приходился Деви ровным счетом никем. Теперь только она могла защитить себя, если бы хотела.       Но Радж неожиданно продолжил: — Однако, мы не можем позволить себе выдать тебя замуж за врага после того горя, что ты пережила. Не смотри так, Дивия. У нас тоже есть сердца.       Глава рода Басу лишь криво усмехнулась: — Говори за себя, Дубей, — её взгляд также метнулся к юной госпоже Шарма, — ты спасла мне жизнь, когда оттащила от пуль. Лишь это не позволяет мне выдать тебя замуж без твоего согласия. Поэтому…       Деви не дала женщине закончить: — Поэтому я согласна.       Сначала зал заполнила давящая тишина. А затем некоторые из присутствующих принялись шептаться между собой. — Что ты говоришь, Деви, да ты не в себе… — Камал смотрел на хрупкую фигурку девушки, что после смерти единственного человека нашла в себе силы прийти в этот гадюшник. Чтобы положить свою жизнь на алтарь междуусобиц.       Мужчина руками сжал свою голову, представляя лицо Кайраса, если бы тот только узнал, что задумала его маленькая глупенькая сестра. — Я абсолютна здорова. И знаю, что говорю. — Повтори, — потребовала госпожа Басу. — Я сказала, что готова выйти замуж за Кристиана де Клера. А потом вонзить нож в его сердце. Собственноручно.       Рам Дубей, до того удостоивший ее лишь приветственным взглядом, но никак не участвующий в беседе, удивленно распахнул глаза. На подобных собраниях он никак не проявлял себя — казалось, что младший наследник Дубеев в вечной спячке. Теперь же разговор повернул в совершенно неожиданное русло.       Зная импульсивный, немного истеричный нрав Дивии, он был уверен, что она даже не дослушает предложение о свадьбе — сорвется и уйдет. Возможно, наоборот будет излишне спокойна и безучастлива, находясь в шоковом состоянии после трагедии, которую она пережила. Но одно потомственный брахман знал точно — никто всерьез не стал бы заставлять маленькую госпожу Шарма выходить замуж за врага, который, возможно, отдал приказ напасть на резиденцию. Это было бы не просто бесчестно, но и бесчеловечно. Даже Видия Басу признавала это где-то в душе, хоть и в слух сказала совсем другое. Однако теперь перед ним стояла иная девушка. Совсем не та, с которой он разговаривал в саду месяцем ранее.       Она действительно была сильной и непохожей на других — это виднелось в ее походке, в осанке, в мастерском умении держаться в седле. Она не была просто остра на язык, как иные индийские девушки. Деви обладала особенным внутренним стержнем. Пожалуй, она и сама даже не догадывалась о своей внутренней силе до того момента, как приняла это непростое решение. Но вот теперь этот несгибаемый стержень был виден и всем остальным, кто зрил не так глубоко, как умел зрить Рам. — Что ж, — слегка растерянно произнесла Видия, на мгновение теряя привычный облик грозной львицы, — я могу понять твои чувства. Это… достойно уважения. — Это самоубийство, Деви, — наседал Камал, грустно смотря ей в глаза. Амрита, все это время сидевшая подле брата, прикрыла руками рот, не в силах справиться с эмоциями. Для любой девушки из дюжины замужество с англичанином означало нечто страшное, возможно, даже подобное смерти. И Амрита не могла понять, что же было более горьким для Рати — стать женой губернатора или погибнуть от пуль английских псов. Она думала об этом каждый вечер с тех пор, как все они смогли выбраться из горящего поместья, но ответов не находила. И вот теперь ее близкая подруга собирается связать свою жизнь в этим асуром! Какое ужасное горе! Даже если она собирается убить новоиспеченного мужа, ей все равно придется жить с ним какое-то время. Делить быт, общаться, ужинать за одним столом — так ли это просто, если Деви уверена, что именно он тот демон, что отдал роковой приказ. И если он легким махом руки смог отдать приказ об убийстве членов дюжины тогда, то что мешает ему казнить собственную жену, как только он почувствует неладное?       Амрита и понятия не имела, как выглядит новый губернатор, но отчего-то представляла шайтана во плоти с грозно горящими глазами и пустым бусчувственным сердцем. — Ты обрекаешь себя, — прошептала девушка, так и не отняв ладоней от лица. Шарма покачала головой: — Я обрекаю его. — На этом закончим, — прервала их Видия — она была более чем довольна и не желала слушать девичьи стенания, — я думала, что наше собрание затянется, однако решение пришло к нам само. Тем лучше. Сегодня направим новое письмо де Клеру. Расходитесь.       Хозяйка дома двинулась к выходу. За ней вышел Радж, стараясь не пересекаться взглядами с Дивией. Дюжина постепенно возвращалась в свои покои.       Деви была рада, если можно было назвать это радостью, что собрание завершилось так быстро. Теперь она могла вернуться в свою комнату и запереться там до утра, чтобы придаться воспоминаниям о детстве и снова и снова истязать себя этим.              Однако, как только она развернулась, ее руку перехватила сильная мужская ладонь. — Поговорим? — Камал… Если позволишь, я бы хотела вернуться к себе… — А еще ты, очевидно, хотела, чтобы я смиренно принял твое решение, не пытаясь тебя переубедить. Не бывать этому. — Я уже всё решила, Камал. Видия тоже, и как бы ты не старался посеять в моей душе сомнения, но львицу из рода Басу тебе переубедить не удастся. Жребий брошен — никто не пойдет на попятную. Я не собираюсь отступать. Отныне больше нет. — Дивия… — он вздохнул, так и не отпуская ее руки, — в тебе говорит жажда мести. Но это пройдет — месяц, два, и ты пожалеешь, что согласилась выйти за него замуж. Тебе никогда не будет покоя в его доме. Ты не сможешь нормально есть, вспоминая, кто убил твоего брата. Не сможешь спать. Ты будешь чувствовать то, что называют предсмертной агонией — жажду выбраться оттуда, сбежать. Но ты будешь его женой. Куда бы ты не бежала, по всем законам Индии, тебя обязаны будут вернуть законному мужу. Девушка усмехнулась. — Говоришь так, будто он проживёт этот месяц или два. — Ты не понимаешь? Дюжине невыгодна его смерть. Они не позволят тебе убить его. По крайней мере, не сейчас. Басу и Дубеям нужно, чтобы рядом с ним была женщина, которая наталкивает его на правильные, нужные Бенгалии, решения. Что толку в мертвом губернаторе, если Англия быстро найдет ему замену и пришлет другого? Об этом ты не думала? Им плевать на твои чувства.       Дивия удрученно вздохнула, стараясь не повышать тон. — Ты говоришь чушь! Как дюжина сможет переубедить меня убивать этого шайтана? Захочу — задушу его голыми руками. Никто, слышишь, никто не сможет меня остановить! — Они найдут способ, — Рай смотрел в глаза неотрывно, — а еще, что более вероятно — уберут тебя или подставят, чтобы не мешалась на пути осуществления плана. А после — найдут губернатору новую жену — ту, что будет послушнее и сговорчивее. Но пока они считают, что ты умная девочка. У тебя все же остались родственники в Калькутте, — заговорил он тише, — можно найти много рычагов давления. А главное, что это собрание — шоу, чтобы показать, как милосердно они не стали принимать это решение без тебя. Чтобы все увидели, насколько мудрее и добрее их правители, чем безжалостные англичане. Но от этого не останется и следа, стоит тебе пересечь порог дома де Клера. И тогда на тебя будут давить с двух сторон. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Ты не будешь принадлежать себе. — Я итак себе не принадлежу, — сказала она горько, — я живу ради мести за Кайраса. Больше смысла в моей жизни нет. — Кайрас мёртв, Деви! Мёртв! А ты жива! Мёртвые не должны тянуть за собой в могилу живых.       С этими словами Камал отпустил ее. И развернувшись на пятках, быстрым шагом вышел из зала. Амрита, до того немым изваянием стоявшая рядом, спешно засеменила следом, в последний раз жалостливо взглянув на Деви. — К черту вашу жалость! — подумалось ей. Совсем скоро всё изменится. И ни губернатор, ни дюжина не смогут ей помешать.