Плюмерия

      Поместье де Клера было огромным. По началу это удручало Деви — она не любила просторные особняки, ведь их с Кайрасом дом был многим меньше. Первое время она часто путала комнаты в резиденции Басу. И это поместье казалось ей таким же лабиринтом, где всё чужое и незнакомое. Радовало хотя бы то, что здешний интерьер выглядел уютно. И хоть убранство было лишено всего индийского напрочь, её комнату Тиан разрешил украсить так, как она пожелает. Это был единственный родной уголок Индии в исконно британском жилище.       Но проходясь по владениям де Клера, девушка смело могла сказать, что всё здесь было сделано с душой. Паласы, картины, свечи — всё это Кристиан выбирал лично. Он говорил, что как только переступил порог, ощутил себя не в родном доме, а в склепе. Прошлый губернатор был человеком боязливым, мнительным, будто остерегался чего-то. Он окружил себя мраком, оставил лишь малую часть слуг, которых не хватало, чтобы в должной мере следить за поместьем. Почти всё его окружение состояло из охраны, а потому особняк больше походил на крепость, чем на уютный уголок, куда ты приходишь после долгого дня, чтобы отвести душу.       Тиан действительно был наблюдательным. А Деви прекрасно знала, что стояло за тягой прошлого генерала-губернатора превратить это место в непреступный бастион. И даже могла назвать поимённо тех, кто внушал мужчине такой ужас. У него был шанс спокойно жить дальше, не опасаясь за свою жизнь, но кроме мнительности губернатор обладал удивительными качествами — твердолобостью и умением наживать себе врагов. Он совал свой нос туда, куда не нужно, и в конце концов не оставил дюжине другого выбора. Перейти дорогу союзу Басу и Дубеев означало подписать себе смертный приговор. И никакая охрана не могла уберечь его от гнева богов. У дюжины были развязаны руки, и сама богиня Кали вложила в них заветный клинок.              Деви не интересовалось расследованием, которое вели Видия и Радж. Они ничего не обсуждали в её присутствии, а она и не спрашивала. Чувствовала, что должна — должна быть участливой, заинтересованной, радеющей за правду, ведь потеряла брата в этой бойне. Но она не хотела. Участие в погоне за убийцами означало, что ей придется бередить зажившие раны. Совсем как в детстве, когда она падала с лошади, разбивая колени в кровь. И когда царапины подсыхали и затягивались коркой, маленькая Деви срывала её, чтобы вновь почувствовать боль. Но то была боль физическая, которая ни в какое сравнение не шла с болью моральной.       Она была уверена, что и без нее Видия Басу доберётся до правды. И если за этим бесчеловечным преступлением действительно стоял Тиан, то смерть от руки Деви покажется ему пением ангелов. А если нет, то, можно считать, дюжина сделала ему большой подарок, не прирезав без доказательств. А её, госпожу Шарма, в таком случае преподнесли в качестве жеста доброй воли с надеждой на улучшение отношений между их странами.       Это было странно, но Дивия больше не ощущала того кровожадного желания убивать. Её больше не мучали кошмары — время делало своё дело. Мучительная агония уступала место тихой печали и тоске по прошлой жизни, что навсегда останется лишь воспоминанием. И рано или поздно образ Кайраса, его голос, походка, смех — всё в её памяти подёрнется дымкой, начнёт расплываться словно в тумане. Когда-нибудь она не сможет вспомнить, как выглядели его руки и как звонко он смеялся над ней, когда, бывало, она взъерошенная вскакивала из-за стола, уязвленная чужой шуткой. Это была данность, которую нужно принять, плывя по течению.       Деви видела, сколько времени лорд проводил в своём кабинете. Он не заставлял её ужинать за одним столом, но неизменно присылал слугу, чтобы справиться, не желает ли она поужинать вместе с молодым господином. Чаще она соглашалась, ведь хотела узнать Кристиана получше. Может быть, она сможет узнать что-то, что пригодится Басу и Дубеям в будущем. Что-то, что они смогут использовать против губернатора в случае угрозы.       Но Тиан мало говорил про работу. Почти на касался темы иерархической системы их семей, как не касался и вопроса о смерти прошлого наместника. Он спрашивал её о том, чем она занималась в свободное время, что бы еще ей было интересно и какие блюда она предпочитает. Интересовался об индийский традициях, о вероисповедании. В такие моменты девушке думалось, что Тиан узнаёт о ней гораздо больше, чем она о нём. — Почему Индия? — спросила она за очередным ужином, — Уехать в страну, что тебе совершенно не знакома. Губернатору хорошо платят, но разве это всё, — Деви оглядела просторную столовую, — из-за денег? Ты не из бедной семьи. Мог отказаться, если тебе здесь непривычно. — Мог, — лорд посмотрел пристально, слегка прищурив глаза, — но не стал. Мне чуждо всё, что каждому кажется здесь родным. Но я не ненавистник местного общества. Я бывал в разных уголках света и понимаю, что такое привычка, — он отодвинул тарелку, — нет того, к чему человек не мог бы привыкнуть. — И всё же. Ты так любишь Англию. Разве есть радость в том, чтобы жить так далеко от дома? — она рассуждала о нём, но будто бы и о себе тоже. Смогла бы она жить в каком-то другом месте кроме родной Бенгалии? — Теперь мой дом здесь. Так решила Её Величество королева.       Деви поражало и восхищало то, как он говорил о своей правительнице — как о божестве, о матери, о друге, о самом близком и родном человеке. Каждому подданому — мать, каждому солдату — соратник. Он говорил о королеве Виктории не часто, но если и начинал, то делал это с придыханием, с огромным уважением и любовью. Не той любовью, которой горит сердце, пылающее страстью к любимой женщине. Но той любовью, с которой солдаты идут на смерть, защищая своё государство. Огонёк в глазах Тиана давал понять, что слово королевы и есть закон. Оно всесильно и нерушимо. И в этом Дивия узнавала себя — так здесь люди поклонялись тёмной Матери. Её имя было священным. Она была божеством мира неосязаемого. Королева Виктория же была вполне осязаема, но оттого не переставала быть божеством для жителей Англии. Более Деви не задавала подобных вопросов. — Я заметил, что ты почти не выходишь из дома. Но, смею заметить, здесь есть цветущий сад. Он не сравнится с теми полями чампы, но, может быть, ты сможешь приглядеть и там что-то прекрасное.       А ведь она действительно старалась не покидать поместье, как и пределы комнаты. Возможно, Тиан боялся, что его жена станет затворницей и сойдет с ума от одиночества. А потом вдруг накинется на него с ножом, как истинная дикарка. Деви мысленно усмехнулась, представляя, как мужчина всерьез размышляет об этом. Но на деле ей было некомфортно покидать крыло особняка, в котором она жила. Девушка боялась, что забредет туда, куда ей ходить не следует. И будет крайне неловко, если Тиан обнаружит, что она потерялась в собственном доме.       Её бессменно сопровождала Айшвария и еще несколько девушек-служанок, которых она взяла с собой из своего старого родового гнезда. Но даже они не успели разобраться должным образом новом жилище, ведь не могли далеко уйти от своей госпожи без особой надобности. Всё вновь упиралось в саму Деви. И пусть Тиан и предлагал ей взять в помощницы местных женщин, но самой девушке было комфортно с теми, кто буквально рос вместе с ней. Кристиан оказался понимающим и в этом вопросе, поэтому настаивать не стал. Он казался Дивии более лояльным, даже либеральным, выражаясь языком высокой политики, хоть и воспитан в старом консервативном обществе. Но Тиан был молод, полон разносторонних взглядов и идей — на это повлияли его вынужденные путешествия. Он видел мир своими глазами, знал те его части, что она, Деви, никогда и не надеялась узнать. Кристиан чувствовал всё по своему, понимал и принимал разные взгляды на жизнь. Возможно, сделать его губернатором Индии было лучшим решением Её Величества. Тогда девушка могла понять, за что её так уважают подданные — должно быть, она была женщиной умной и дальновидной.       А если лорд окажется столь же понимающим по отношению к местным жителям, то Бенгалию ждёт период процветания и жизнь без вечных склок с англичанами. Надежды Деви имели почву — он уже сделал шаг на встречу, взяв её в жёны. Если дюжина подтвердит, что лорд де Клер не причастен к нападению на резиденцию, то это будет единственный раз на её памяти, когда становленника королевы не попытаются убрать. Ему останется лишь малое — не натворить глупостей и поддержать хрупкий мир в Калькутте. Но Тиан не был похож на человека, который способен делать хоть что-то глупое. Всё в нём говорило о том, как он последователен и рассудителен. Деви чаще прислушивалась к своей душе, Кристиан — к голосу разума. — Я могу составить госпоже компанию, если она желает, — вновь заговорил мужчина, вырывая её из толщи мыслей. — Госпожа велит, — Деви улыбнулась.       Сад был наполнен вишнями, огромным количеством других деревьев и кустарников, но все они были в упадке. Лишь неприхотливые растения продолжали цвести. Над ними, напевая песню на английском, хлопотал старичок-садовник. — Лорд Гастингс не следил за этим местом, — опережая вопрос девушки, проговорил Кристиан, — но даже это не помешало ему цвести. Посмотри, — он указал на клумбу.       Деви сразу узнала бархатцы. — Они считаются символом солнца, — девушка присела и склонилась к растениям. — Милая леди, не думайте их срывать! Они итак слишком много пережили, — пожилой садовник оказался прямо за её спиной, обеспокоенно оглядывая цветы. В его взгляде читалась искренняя отеческая любовь к своим подопечным. Девушку это позабавило и где-то даже умилило. — Госпожа не собиралась этого делать, Уильям. Мы не хотим до конца уничтожить ту немногую красоту, что здесь осталась, — Тиан развернулся к ней, подавая руку, чтобы помочь встать. Даже после свадьбы он не позволял себе лишний раз прикасаться к Деви, помня, что перед ним не простая девушка.       Но лорд не мог отказать себе в красивом жесте. Она ухватилась за ладонь, облаченную в черную перчатку. Перчатки были неизменным атрибутом в гардеробе Тиана, служили ему второй кожей. Он не расставался с ними даже во время трапезы. Дивия иногда задумывалась, снимает ли он их вообще. Хотелось узнать, какая наощупь его настоящая ладонь — была ли его кожа горячей или холодной. — Прошу прощения, — старик смутился. — Я приказал посадить плюмерии. Как скоро их доставят? — В течение недели, Ваше превосходительство, — Уильям кратко поклонился и скрылся в тени деревьев, продолжая работу. Мешать господам не хотелось.       Деви вопросительно выгнула бровь. — Захотелось посадить именно эти цветы в знак памяти о нашем знакомстве, — задумчиво произнес Тиан, отведя глаза, — и мне показалось, что они тебе очень нравятся.       На самом деле Дивия не питала особенной любви именно к чампе. Она в целом до недавнего времени не обращала внимания на цветы. Они красиво цветут, но быстро умирают. Стоила ли вся эта красота столь короткого отведенного срока? Но так случилось, что именно эти цветы ознаменовали перемены в её жизни — печальные события, что стали резким поворотом с неясным концом. Пусть и они теперь служат ей напоминанием. Деви пожала плечами.       Задумавшись о переменах, в голову лезли не только мысли о свадьбе, но и о том, что она вообще-то не перестала быть главой своего рода. Однако не представляла, что думали о ней остальные члены династии Шарма. Таких неисполнительных наследников нужно было еще поискать. Формально она должна была вести все дела, связанные с их фамилией — далеко не последней в Калькутте. Но фактически этим занимался её двоюродный дед.       Деви и Кайрас были наследниками основной ветки. Наследников второй линии не имелось, ведь у их отца не было родных братьев или сестёр. Зато у деда и прадеда такие имелись. В свою очередь, у тех тоже были дети. Род Шарма продолжал жить после смерти главы, получив вместо него девчонку, что тут же сбежала под крыло нового мужа, даже не удосужившись посетить родные края, где обитали многочисленные члены семьи. Хотя семьей это можно было назвать с натяжкой. Её семья — Кайрас, теперь — Тиан. Двоюродного деда Архата Шарма она видела лишь пару раз. Его потомков не видела вовсе. Если только в глубоком детстве, ведь не могла вспомнить не их лиц, не имён. Но так или иначе они не были чужаками для неё — их кровная связь обязывала новую госпожу заботиться о своем роде.       Вероятно, она могла отречься от родственников, рассуждала Деви, взять фамилию Тиана, бросить дюжину, уехать в Великобританию — наплевать на всё. Если бы не была так свято верна Индии и самой Матери. И она не была бы Шарма. — Я хотела узнать, — начала Дивия, чувствуя неловкость. Кто вообще советуется о таком с человеком, с которым общается от силы один раз за день, — какого это… быть управленцем?       Она ждала, что Кристиан рассмеётся, потому что его новоиспеченная жена вновь задает глупые вопросы. Но вопреки всему, он участливо спросил: — Что конкретно тебя интересует? — Что нужно делать, чтобы вести за собой людей?       Образ Раджа и Видии ясно всплыл в её голове. Они оба внушали страх одним своим взглядом. Ведающие и властвующие — никто другой не был так близок к богине, как они. Показательная власть, угрозы, запугивание — всё это было в стиле Дубеев и Басу. Но несмотря на это, ни у кого не могло быть и в мыслях сделать что-то, что поможет уменьшить их власть — это приравнивалось к греху. В жилах Видии, как и её дочерей, текла кровь самой Кали, поэтому в каждой из них была капля её безумия. Радж и Рам являлись потомками брахманов, имели связь с самой богиней. И пусть этот дар в большей степени передался младшему брату, никто не знал, в какой степени старший Дубей находится в связи с Матерью. Что, если его сила не так явна, как дар Рама, но заключается в чём-то другом. Проверять этого не хотелось.       Но сама Дивия не имела особого дара. По её телу не текла кровь богини. Она была знатной особой для других каст, но обычной девушкой для членов семьи Шарма. Деви боялась, что они не примут её, как главную госпожу. Архат намекнул в своём письме, что гораздо лучшим наследником был бы его сын — Рахул, который приходился Дивии двоюродным дядей. Девушка хотела переубедить их всех, доказать, что она достойная наследница, а не пропащая душа. Этого бы хотел бы и её брат. — Здесь нет никого секрета, Деви. Нужно уметь слушать и слышать других. И тогда, может быть, в решающий момент ты тоже будешь услышан.       Тиан действительно сказал простую, но мудрую мысль, уместив её в пару лаконичных предложений. Так просто. Всё звучит так просто, но на деле за всем этим стоят гигантские усилия. — Вернёмся в дом? — предложил лорд, наблюдая, как небо постепенно затягивается тучами, — Я хотел бы провести тебе небольшую экскурсию.       На самом деле мужчина уже давно заметил, что Дивия старается не покидать своих покоев. Сначала он переживал, что слишком сильно надавил на неё этим переездом, и теперь девушка избегает его. Кристиан даже посылал к ней слугу с тем, чтобы понять, настолько грубым было вторжение в её личное пространство. Но Деви не отказывала лорду в совместных ужинах, поэтому версию о беспочвенном страхе он тут же отмёл. А потом вдруг Тиана осенило, что дело оказалось проще, чем казалось. Пытаясь заглянуть вглубь, он не увидел того, что было на поверхности. Она опасается вовсе не его. Она боится нового места, боится нечаянно вторгнуться в чужую жизнь, что кипела в этом особняке, или ненароком где-то заплутать. И Тиан решил, что продолжаться так больше не может. Деви не просто гостья здесь, а полноправная хозяйка этого дома. Она должна знать, что и как расположено в этом доме, чтобы чувствовать себя безопасно и комфортно.       Они петляли по коридорам. Кристиан показывал девушке кухню, на которой трудились повара, вместительный зал с камином и фортепиано, крыло с комнатами слуг. Дойдя до очередных покоев, лорд решительно открыл дверь, приглашая её внутрь. Она огляделась — в центре стоял дубовый стол, на котором аккуратными стопками были сложены бумаги. В дальнем углу находился вместительный шкаф, набитый книгами и прочей корреспонденцией. Было здесь и кресло, и даже диван. — Мой кабинет, — Тиан потянулся во внутренний карман пиджака, чтобы извлечь какой-то предмет, — ты сможешь найти меня здесь почти в любое время суток. Держи.       Он протянул руку, вынуждая Деви сделать также в ответ. На её ладони теперь покоилось два ключа. — Зачем это? — Один от рабочего места, а другой от моей спальни. На случай, если что-то случится, или тебе понадобится моя помощь.       Дивия смотрела на него с подозрением. В её зелёных глазах отражался огонь свеч, что освещали комнату. — Случится что? — Всё, что угодно, — проговорил губернатор спокойно, — например, нападение или пожар. В таких случаях лучше держаться рядом со мной.       Спину Деви мгновенно прошибло мурашками вперемешку с холодным потом. В голову опять лезли незваные картины из прошлого. Она побледнела, горло сжало в спазме. Тиан заметил резкую перемену в её лице. — Я сделал что-то не так? — он смотрел с беспокойством, чувствуя вину за неосторожно сказанные слова, — или что-то не так сказал? Прошу прощения, я не хотел тебя обидеть, — он осторожно прикоснулся рукой к её спине в том месте, где участок кожи был закрыт сари. — Нет-нет, — поспешила заверить девушка, будто очнувшись ото сна, — я очень устала. Мне пора готовиться ко сну.       Кристиан неопределенно кивнул, сделав вид, что поверил. — Могу я проводить тебя до комнаты? — Не стоит.       Она быстрым шагом вышла из его покоев, сжимая в ладони два небольших ключика. Тиан так и остался стоять посреди кабинета, чувствуя даже через перчатку тепло, исходящее от прикосновения к Деви.       Утром её разбудила Айшвария, распахнувшая шторы. Дивия не желала вставать, мечтая поспать еще хотя бы час. Но возвращаться ко сну было уже поздно — солнечные лучи лезли ей прямо в глаза, не давая шансов к отступлению.       Деви выругалась: — Айшвария! Высечь бы тебя, нахалку, за то, что мешаешь мне спать, — девушка села в кровати, — скажи спасибо, что у меня доброе сердце. — О, я никогда не сомневалась в твоей великой добродетели, госпожа. Не вели казнить, но дело срочное. — служанка протянула ей письмо, — Вот, передал почтальон. На нём фамильный герб Шарма. — Ох, не к добру это…       Предчувствие никогда не подводило Деви. Текст письма был адресован ей от имени Рахула Шарма. Тот требовал немедля собрать всех членов их большой семьи в одном месте, чтобы решить дальнейшую судьбу рода. И в целом, Дивия была согласна с этим — нужно сообща определить, что делать дальше.       Но то, что она прочитала дальше, ей не понравилось:       «Мы полагаем, что собрание должно проходить в доме господина Архата Шарма, как самого пожилого и уважаемого представителя семейства. Возьму на себя смелость изложить мысль, к которой пришли члены общей фамилии.       Люди справедливо считают, что после смерти главного мужчины рода, место его должен занять такой же мужчина. Женщина, по мнению большинства, не способна стоять во главе семьи. И своим отношением и поведением Вы лишь подтвердили это. Настоятельно просим обдумать решение об отречении от обязанностей наследницы с передачей права выбора нового главы Архату Шарма. А также обратить внимание на то, что передача статуса наследника лишит такого статуса и Ваших будущих детей. Рассчитываем на Ваше благоразумие.

Р.Ш.»

      Деви сжала бумагу в руках. Айшвария смотрела на неё со странной смесью интереса и волнения. — Не бывать этому, — прошипела девушка, — нашли хороший повод сделать свою линию наследников основной. — Может быть, — задумчиво начала служанка, — это предложение не так уж и худо для тебя? Зачем тебе быть главой рода, который уже подыскивает себе другого управленца. Живи в своё удовольствие, не забивая голову обременительными мыслями. — Ну, уж нет! Они не смеют делать ничего в обход меня. Если я и передам этот статус другому человеку, то только лишь своему ребенку. Или тому, кого выберу я, а не Архат.       Айшвария тяжело вздохнула. Дивия всегда была такой: по-мужски боевой, взбалмошной, воинственной. По-женски открытой, любящей, говорящей то, что думает. Она была сообразительной девушкой, но не юлила, продумывая в голове план на много шагов вперед, не любила придерживаться определенной тактики. Возможно, именно этого ей и не хватало, чтобы быть авторитетной наследницей. Но она вполне могла покорить остальными достоинствами, коих было достаточно. — Я поеду к ним. Завтра же, — уверенно сказала Деви, поднимаясь с кровати. — Кого возьмешь с собой? — Никого. Это встреча с семьёй, мне не нужно никакое сопровождение. Я поеду одна.       Служанка растерялась. — Ты не выдюжишь одна против всех, Дивия. Они задавят тебя толпой. Что ты скажешь им, чтобы убедить в своей кандидатуре?       Девушка хмыкнула: — Важно не что, а как. Я законная наследница — правда на моей стороне. Мне не нужно их убеждать, ведь это не выбор. Это истина. — С охраной будет надёжнее, — вразумляла Айшвария, — она поможет тебе в случае чего. — Никакого случая не будет. Кайрас никогда не ездил на такие встречи с охраной, и я тоже не поеду.       Айшвария тяжело вздохнула. Нужно было что-то делать.       Служанка робко ступала по коридору, озираясь по сторонам, неуверенная в правильности своего решения. Но сейчас никто, кроме одного человека, повлиять на Дивию не мог. К кому идти за помощью, если не к законному супругу юной госпожи?              Она постучалась, пытаясь не трястись от страха. Айшвария никогда не находилась так близко к вице-королю. И будет честью с его стороны соизволить сказать ей хотя бы слово. — Входите, — послышалось из-за двери.       Айшвария неуверенно подалась вперёд, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Юный господин поднял голову, осматривая её пронзительным взглядом. Служанка встретилась с непониманием в голубых глазах. — Прошу извинить меня за то, что отрываю Вас от дел, — заговорила та на ломаном английском. Служение знатной семье предполагало, что ей придется посещать занятия вместе с госпожой и тоже учиться чему-то новому. Но в отличие от Дивии, в её жизни практики в языке почти не было. — Вы служанка госпожи Шарма, — проговорил мужчина, не сводя с неё глаз. — Всё верно, господин. Я пришла просить о помощи.       Лорд де Клер отложил бумаги, откидываясь на спинку кресла. — Какого рода? — девушка перед ним не выглядела дерзкой и заносчивой, как бывали некоторые слуги, не осознающие своего статуса. Она неизменно следовала за Деви, помогая и выполняя всю необходимую работу так, как должна была. Поэтому он решил дать ей шанс рассказать о том, что её тревожит. — Это касается Дивии, — Айшвария рассказала про то положение, в котором оказалась юная наследница — про развязных и чересчур самоуверенных родственников. Про то, что Деви не хочет подвести своего почившего брата.       Она наблюдала за лицом лорда, но ни один его мускул не дрогнул. Лишь смятение, промелькнувшее в глазах, выдало его. Мужчина задумался. — Спасибо. Можете идти, госпожа?.. — Айшвария.       Он кивнул. — Я подумаю, что можно с этим сделать.       Этим же днём Тиан распорядился, чтобы письма от Деви не передавались посыльному. Он не хотел как-то обманывать её или лгать. Успокаивал себя тем, что просто недоговаривает. Лорд собирался пообщаться об этом с девушкой вечером. Однако прежде нужно было направить роду Шарма письмо с гербовой королевской печатью. Да, индийский народ не любил англичан, но боялся, помнил прошедшие давно события. Так или иначе, жителям Индии приходилось считаться с мнением губернатора. И он мог поставить сто фунтов стерлингов на то, что родственники Дивии вряд ли когда-нибудь получали личные письма от правящего вице-короля.       Закрепив конверт сургучом, Тиан приказал доставить письмо настолько быстро, насколько возможно. Отправлять послание Деви было ни к чему. Он всё равно не позволит ей куда-то ехать, ведь это опасно и необдуманно.              Они по обыкновению встретились за ужином. Девушка выглядела взвинченной, натянутой как тетива лука. Она нервозно водила вилкой по посуде, при этом не беря в рот ни кусочка еды. — Что тревожит прекрасную госпожу? — невинно спросил Тиан. — Ничего особенного, — Деви расслабила плечи, надеясь, что Кристиан не успел разглядеть её напряжение, — хотела попросить у тебя разрешения съездить к семье. Это ненадолго. — Конечно, Дивия. Расскажешь, что случилось? — он улыбнулся совершенно обезоруживающе, но говорить девушка не спешила. — Хочу увидеться с роднёй, решить некоторые вопросы. — Они как-то касаются твоего нового положения в семье?       От Раджа Дубея в приватном разговоре еще до свадьбы Тиан узнал, что Дивия Шарма не просто госпожа — она глава целой династии. Наследница такой фамилии, и ему в жёны? Это поражало. — Откуда ты знаешь, что у меня какое-то новое положение в семье? Я была и есть глава рода. Ничего не поменялось. — Видия Басу рассказала мне перед помолвкой, что твой брат погиб не так давно, — конечно, это рассказала Айшвария.       Видия ничего не говорила ему и, более того, вся эта история держалась в какой-то строжайшей тайне. Никто — ни Дубей, ни Басу, ни служанка и даже сама Деви — не рассказывали подробностей, как именно скончался молодой мужчина из семьи Шарма. Тиан не нашел никаких упоминаний об этом в документах прошлого губернатора, который фиксировал значимые события и переход власти в семьях дюжины. А значит, что всё это либо хорошо маскировалось, либо случилось тогда, когда губернатором стал сам Кристиан. Либо всё вместе.       Но он осторожничал, поэтому не хотел лезть к Дивии с такими явными вопросами. — Да, это было не столь давно, — нахмурилась та, — но будто бы прошла вечность. Всё это было в другой жизни. — Свадьба — это повод забыться? — всё так легко сходилось в его голове, кроме одного, — Почему тогда ты не хочешь оставить прошлое в прошлом, и перестать быть главой семьи? — Ты так просто об этом говоришь… — она смотрела поражённо. — Потому что я ни за что не держался. Менял города, страны, языки, культуры. И никогда не привязывался к чему-то. — А сейчас?.. — Сейчас всё иначе. Теперь у меня есть жена.       Деви выдохнула, задумчиво ковыряя тарелку вилкой: — Я знаю, что такова была бы воля моего брата. И я всеми силами хочу её исполнить.       На деле Кристиан очень даже понимал её. Пойти в управление его буквально заставил отец, который долгое время занимал должность премьер-министра Великобритании. Он не понаслышке знал, что такое контроль и власть.       Его отец, Арнольд де Клер, был принципиальным — даже чересчур. И это было худшее, что вообще могло быть для остального кабинета министров. Он не любил панибратства, терпеть не мог фамильярность, презирал подкупы и считал, что брать деньги богатым людям в сто крат позорнее, чем бедным. Отец без сожалений отсекал тех министров, что не разделяли с ним того же мнения. Королева всецело доверяла премьер-министру, зная, что от такого человека можно не ждать удар в спину.       Барон де Клер воспитывал сына по всем правилам чести. Он хотел, чтобы в будущем Кристиан пошёл по его стопам, не просто догоняя отца, но и перегоняя.       И Тиан действительно следовал всем его наставлениям — так было по началу. А в какой-то момент он понял, что уже не может найти обратный путь. Теперь ему оставалась одна дорога. Та, которую путеводной звездой освещает ему Её Величество.       К тому моменту отца уже не было в живых. Он погиб внезапно — его хладный труп нашли в карете, когда Арнольд следовал во дворец, чтобы поучаствовать в совещании. Вскрытие показало, что мужчина умер от отравления ядом. И Кристиан солгал, если бы сказал, что это кого-то удивило — своей принципиальностью мужчина вызывал ненависть многих. Но оттого рана на сердце не казалась менее болезненной. Тиан стоически вынес гибель близкого человека. Юноша понимал, что теперь в доме главный мужчина — он сам. На тот момент ему исполнилось 19, и детство навсегда закончилось для него. — Каким был твой брат? — де Клер не отводил взгляда. Его вопрос ввёл Деви в оцепенение. Она не любила, когда лезут в душу, но ей показалось, будто бы станет легче, если она выскажется.       Дивия рассказывала о том, как любила в детстве сбегать на конюшню, чтобы посидеть там — присутствие лошадей успокаивало её. Она могла пробыть там хоть весь день, прячась и хихикая. Вечером ей здорово прилетало от родителей, а вместе с ней и Каю, который всегда был верным защитником.       Она вспоминала, как Кайрас позволял ей учиться ездить верхом, а после лично обрабатывал её сбитые в кровь колени. Как дул на щипающую рану, ругался, ворчал, но на деле просто переживал за сестру. А потом его жизнь оборвалась. Он оставил её совсем одну.       Тиан слушал молча, не перебивая, и не позволяя себе отвести взгляда. Он внимательно наблюдал, как Дивия поджимает губы, как бусинки слёз скапливаются в уголках глаз, как сжимаются в кулаки её ладони. Он искренне сочувствовал Деви. По её рассказам Кайрас Шарма и впрямь был достойным человеком.       Когда девушка замолчала, не смея взглянуть в его сторону, смущенно смотря куда-то в окно, Кристиан почувствовал, что именно сейчас девушке нужна поддержка. Даже больше, чем на свадьбе. Ох, каким великим слепцом он был. Мужчина видел печаль в глазах жены, но до последнего старался не связывать это с потерей близкого человека. Наверное, боялся увидеть в её боли отражение собственной.       Он встал из-за стола, быстро обошёл его, оказываясь сбоку от девушки, по-прежнему сидевшей на стуле. Хотелось подарить ей свои объятия, поделиться теплом и сказать, что всё непременно будет хорошо. Но это было бы слишком. Поэтому Тиан молча согнул ногу, опускаясь перед Деви на колено. Он взял одну её руку в свою. — Брат гордился бы тобой, — проговорил Кристиан, глядя на неё снизу вверх, не отпуская женской ладони, — не думай о себе плохо. Ты очень сильная девушка, Деви, — он медленно склонился к её руке, коснулся губами легко-легко, оставляя невесомый поцелуй.       Внутри Дивии что-то воодушевленно поднялось от живота к горлу, будто воздушный поток бабочек. Это чувство окрыляло — еще ни один мужчина не целовал ей руки. Тиан продолжил: — Но Кайрас определенно не хотел, чтобы ты подвергала себя опасности. Этого не хочу и я. Что ты думаешь о том, чтобы пригласить твою семью сюда? — Сюда? — она хлопнула глазами. Эту мысль Деви отмела на этапе зарождения в голове — притащить индийскую родню в поместье генерала-губернатора? Она не переживала за Шарма, те могли откусить руки по локоть. Самому Тиану пришлось бы нелегко, — но… — Я не против знакомства с твоими родственниками, их ведь не было на нашей свадьбе? — улыбнулся лорд, сжимая её ладонь и тут же отпуская. — Но я направила письмо… Вероятно, оно уже дошло. Меня ждут.       Он так и не сказал ей, что всё уже было решено. Тиан ни за что в жизни не отпустил бы её туда одну. Дивии было предоставлено иллюзорное право выбора, но знать об этом госпоже совсем необязательно. Так было нужно для её безопасности. — Я со всем разберусь.       Грубить и обижать Кристиана не хотелось. Деви понимала, что он старается для неё. Ей оставалось только ждать.