По плану

      Я заметил немой разговор Астарота с Вики. Конечно же, заметил.       Высокие библиотечные стеллажи, казалось, вспыхнут от опаляющих искр страсти дерзкого метиса, летящих к Вики. Моей Вики.       Его пожирающий взгляд. Насмешливые глаза. Многообещающая ухмылка. То, как он мысленно готов её раздеть и ласкать прямо здесь и сейчас. Ни страшные пытки, ни самые отвратительные сцены в темнице Шепфамалума не задевали меня настолько – мне мерзко. Горло сдавливает подступающая тошнота. Ритм сердца замедляется, как будто становится громче - теперь я ощущаю как давит и шумит в ушах. Теперь моё сердце перекачивает не кровь, а электрические разряды, которые расходятся по всему телу, задерживаясь на кончиках пальцев, от чего те начинают еле уловимо подрагивать. Но самым ненавистным для меня оказалось понимание того, что он жаждет обладать ей полностью. Не только телом, но и душой. Он хочет, чтобы она принадлежала только ему, и сам взамен готов отдать всего себя ей.       Лучше бы хотел просто трахнуть.       Меня охватывает ревность. Уже знакомая, едкая, жгучая, неподвластная разуму. Я всегда отличался выдержкой и хладнокровием, а сейчас был бессилен перед собственными чувствами. Пока Астарот и Вики были увлечены друг другом, а остальные – бессмысленной стычкой, я быстро моргнул два раза, коротко выдохнул и взял себя в руки.       Когда Вики взглянула на меня, на моем лице уже была привычная, выточенная изо льда и камня маска, идеально на мне сидящая – ведь я срастался с ней так долго. – Мальбонте обратил внимание на наш разговор! О Шепфа, какой стыд… Но он так уверен и независим, будто конкуренты едва ли могут выбить его из колеи, – я считал её мысли.       Что ж, Вики, даже к лучшему, что ты так и не научилась проникать в мою голову с такой же лёгкостью, как я в твою.       Внутренняя немая дилемма между мной и другим занимала её сейчас куда больше, чем встреча Ордена с приспешниками Всадников. Ее мысли рассеянно блуждали, не касаясь переживаний о безопасности. Я машинально сканировал пространство, зорко следил за тем, чтобы она не пострадала от внезапного нападения или мелькающих тут и там шальных сгустков энергии. Это давно вошло в бессознательную привычку.       Вики вернулась глазами к Астароту. Она с удовольствием разглядывала его руки, шею, торс… продолжила путь до ширинки, вскинув бровь, еле заметно облизнулась в задумчивости и вернулась глазами обратно к его лицу. А я неотрывно наблюдал за каждым движением ее ресниц, бровей, губ, жадно впитывая каждую эмоцию. Было в этом что-то мазохистское, понимать, что она смотрит так не на меня. Но я все же не отворачивался, ведь это редкие минуты, когда я могу видеть ее вживую, а не представлять спрятанный глубоко в душе образ. – Мальбонте так легко от меня отказался. После всего что мы пережили вместе за десять лет. Все мои попытки достучаться – впустую, все тайные поцелуи – всего лишь привычка из прошлой жизни, наверное. Говорит, что я стала ему чужой, а была ли когда-то близкой? Или была всего лишь союзницей "с привилегиями"? – Ты знаешь, что он любил тебя, – моим твердым голосом проскользнула мысль в ее сознание, куда я аккуратно вложил ее, проникая на долю секунды, рискуя потерять концентрацию на происходящем и выдав себя. Но я хотел, чтобы она никогда не сомневалась в том, что между нами все было по-настоящему, даже если я не сумел ей это доказать раньше.       Десять лет для бессмертного совсем не тот по протяженности временной отрезок, что для смертного, для которого десятилетие составляет значительную часть жизни. Но для бывшей непризнанной принять бессмертие одномоментно невозможно. Нужно время. Как и для меня было невозможно признаться самому себе, принять тот факт, что наша связь – всего лишь первоисточник, но не причина моей привязанности к ней. Мне тоже нужно было время принять себя, осознать долгожданную свободу, познать мир, который ждал моих действий, который я знал лишь поверхностно и с худшей стороны.       Мы с Вики жили в понимании и согласии, много работая и давая друг другу время, но так и не сумев сказать самого важного. А потом это время у нас отобрали всадники. Я не мастер слов и чувств. Некому было научить меня эмпатии и романтике. Родителей не стало, когда я был слишком мал. Я любил их безусловно, это был просто факт, основа основ, но за давностью лет и мучительным уничтожением воспоминаний я не помню, говорил ли им об этом. Вообще почти не помню ни их, ни детство. Лишь туманные обрывки и ощущение, что я был счастлив.       Но все же любовь к женщине – другая. Я дарил Вики всю нежность, заботу, страсть, поддержку, всё лучшее, на что был способен, и получал в ответ не меньше. Но я не понимал, что Вики всегда будет ждать подтверждение моего отношения к ней не только поступками, но и – как банально! – словами. Я должен был сказать это первым. Не понял, не смог. И она не говорила, ждала. Так уж устроены люди. Так уж устроена моя Вики.       Когда я покидал темницу, куда Чума посадила Вики за непослушание, я задержался у двери и прошептал: – Я люблю тебя. Так было всегда и всегда будет.       Ослабевшая, в забытье, она не услышала, но это было неважно. Я признался в этом самому себе. Так поздно и так глупо. Теперь в этом моя проблема. Я готов отречься от нее и стать тем, кого она возненавидит. Ради того, чтобы она выжила, я причиняю боль сейчас - лекари тоже вынуждены причинять боль, прежде чем наступит исцеление. – Да, он любил меня, но все меняется. Я больше не вынесу его убийственный холод и молчание. Он же сам говорил мне, что нет ничего хуже равнодушия, и сам стал его воплощением. Я так устала. Мне одиноко. Хочется тепла и заботы. У меня больше нет сил добиваться крох твоего внимания, Мальбонте.       Люцифер двинулся на Вики, намереваясь выполнить поручение Чумы. Валяй, безынтересно подумалось мне. У тебя не хватит решимости осуществить задуманное до конца. Погруженная в свои размышления Вики рассеянно сделала несколько шагов назад к стене, не пытаясь атаковать или защищаться. Сатана в ярости проревел сыну: – Чего ты ждёшь, сопляк? Действуй!       Люцифер быстро размял пальцы и потянулся, чтобы излюбленным жестом свернуть шею, но в последний момент, как я и думал, опустил руки и отступил. – Жалкий трус! – взревел Сатана. – Я сам приведу её к Чуме!       Он широкими взмахами закрутил в руках огромный огненный шар, который собирался запустить в Вики. Воздух в один момент раскалился, а книги вокруг вспыхнули и почернели. Все произошло настолько быстро, что ни Ребекка, ни Эрагон, ни кто-либо ещё из Ордена не успели ничего сделать. Из моей ладони вырвался густой всполох тьмы, готовая направить его рука уже почти вскинулась, но я вовремя одернул себя и резко прижал ладонь к бедру, принимая свой же удар. Пошатнулся, но никто этого не заметил.       Огненный шар Сатаны со всей скоростью устремился к девушке, которая вскрикнула, закрывая себя руками. Я сцепил зубы, понимая, что за этим последует. Шар ее не убьет, но причинит невероятную, разрывающую внутренности боль. Я не мог вмешаться сейчас, не мог защитить ее. В ее глазах я слабак и трус, предатель и безжалостное чудовище.       Я замер, только сильнее сжимая челюсть и плотно прижимая ладони к телу. Воздух колыхнулся. Шар, словно подхваченный из ниоткуда возникшим ветром, вернулся к Сатане, обугливая его самого. Вики отразила атаку, обрекая Сатану на страдания, которые предназначались ей.       Повисла тишина. Все в недоумении пытались переварить произошедшее, Вики и сама выглядела ошарашенной.       Астарот восторженно ухмыльнулся и послал ей воздушный поцелуй. Нагло, не заботясь о том, что кто-то увидит, наоборот, наслаждаясь, что их переглядывания заметны. Это вывело Вики из оцепенения, и она взяла себя в руки, снисходительно улыбнулась Сатане и вновь переключила внимание на молодого метиса.       Клоун. – Такой ты клоун. Знаешь, я как будто и вправду соскучилась, – мысленно мурлыкнула Вики Астароту. Он просиял.       Я усилием воли постарался отстранился от потока мыслей Вики, услышав напоследок: – Такой горячий мальчик. Что я теряю? Особенно если конец света вот-вот наступит. Астарот прав, почему бы нам просто не провести приятное время, не думая ни о чем? Соблазнительный дьяволёнок.       Горн мы забрали. Люцифер наигрался в злодея. Сатана получил оплеуху. Что ж, пора заканчивать это шоу. – Уходим, – скомандовал я, не повышая тона.       Вики обернулась на мой голос и умоляюще взглянула на меня, ища поддержки, ответов о ее новых способностях, пытаясь распознать мою реакцию на не мою силу в ней. Я сделал вид, что мне это неинтересно так же, как и происходящее здесь ранее. Она сжалась и поникла. Прости.       Как она это сделала? Кажется, появление новой способности удивило ее, но шок быстро прошел, сменившись робкой догадкой. Я обдумаю это позже, как и она. Астарот, взлетая, игриво коснулся ее, дразняще скользнув пальцами от плеча к груди. Подмигнул: – Ещё увидимся, Вики.       Уголки ее губ дрогнули, сдерживая довольную улыбку: – Увидимся, Астарот.       Раскрывая крылья, я задержался и в последний раз посмотрел на мою Вики. Она провожала взглядом парящего в высоте Астарота. Я увидел в ее глазах то, что ранило меня гораздо сильнее, чем все похотливые взгляды и грязные мысли.       Желание. Ее глаза горели желанием. Не физическим. Не пошлым. Не телесным. Это было желание жить по-новому, на максимум, наконец приняв неизбежные обстоятельства. Решимость твердой рукой развеять прахом надежду на будущее со мной. Желание сделать шаг навстречу другому, чтобы избавиться от одиночества и снова почувствовать себя нужной.       В ее глазах было желание освободиться от меня.       Сильными крыльями рассекая облака в ночном небе, я направлялся обратно, мрачно уставившись в спину летящего впереди Астарота. Он ловко огибал тучки и уклонялся от встречных потоков ветра.       На это и был расчет, верно? Я выбрал свою участь сам, хотел освободить ее и дать возможность быть счастливой. Так если мой безупречный сценарий исполняется, тогда почему же так больно?       Я подставил лицо бушующим вихрям и закрыл глаза. Всё идёт по плану.