По плану

      Наступило время срывать последние печати.       Всадникам нужны были Вики и Ребекка. Купол Ривелиуса не был мне помехой. Я смог это предвидеть. Оставалось только набраться решимости и войти туда, чтобы своими руками забрать тех, кто выпустит Матерь.       Я открыто говорил Вики: несмотря ни на что,заставлю ее это сделать. Она знает это. Но она до последнего верит и будет надеяться, что я изменю свои намерения. Что рука моя дрогнет, что я, как обычно, укрою ее в своих объятиях, поцелую с нежностью, о которой она слишком хорошо помнит.       Я не позволял себе часто проникать в ее мысли. При большом расстоянии это отнимает много сил, а я постоянно должен был начеку.  Ещё это отнимает в разы больше сил душевных, потому что её голова постоянно была заполнена болью, отчаянием, тревогой – и я много чему был виной. – Где же ты, Мальбонте? Куда делся Бонт внутри тебя? Где тот, с кем я мечтала провести всю бессмертную жизнь? Не узнаю... Тот, кто носит твой облик сейчас – бездушная машина, затаившийся монстр. Мой Мальбонте не испугался бы никакого конца света. Он бы выбрал меня.       Видимо, я хороший актер. Так и было задумано. На аплодисменты не уповаю, но надеюсь, мой спектакль однажды всё же будет оценен по достоинству. Несколько раз сжимаю кулаки, разминаю шею, встряхиваю головой: готовлюсь войти под купол словно боец перед рингом.       Мой бой начинается. Захожу и окидываю взглядом происходящее.       Прихожей нет. Сразу за дверью большой зал с камином и уцелевшей мебелью. Здесь находятся почти все члены Ордена. Залечивают раны, греются у огня, негромко переговариваются. Эрагон чистит перья своего ворона. Ребекка тихо что-то рассказывает Винчесто – даёт указания на случай своей гибели? Мамон и Элиза наносят снадобье на раны Мими. Не помню когда, но видимо она пострадала. Вики сидит, откинувшись на стену, прикладывая платок к сочащимся кровью глазам. Бок о бок, прижимаясь к Вики целым плечом, сидит Астарот. Рукой прижимает компресс к ране с другой стороны.       Я знал, что он переметнется и сделает это эффектно, на публику, как и требует вся его натура, жаждущая внимания. Никто не стал его преследовать. Свою цель он выполнил, а Орден, как и весь мир, был давно обречён и никто уже не воспринимал их борьбу всерьез. Я слышу, как Астарот с нескрываемым удовольствием произносит Вики: – Ты такая восхитительная, что я готов валяться у тебя в ногах. Но никогда не буду.       Она смеётся, отвлекаясь от боли. Ей становится немного лучше. Но вдруг Вики вскакивает на ноги, убирает платок от лица и бросается к двери. Ко мне. Почувствовала мою энергию. Все тут же оборачиваются ко входу и, видя меня, замирают, готовясь вступить в бой. Вики останавливается в трёх шагах от меня. Я слышу ее мысли громче своих собственных: – Идиотка! Зачем поддалась инстинкту и бросилась к нему? Дура, дура, дура!       Она была близка к тому, чтобы расплакаться от сожаления за свой порыв.       Ребекка тоже подошла ближе, пылая ненавидящим взглядом, направленном на дочку. В этот момент она ненавидела ее даже больше, чем меня. Астарот посмотрел на Вики обиженно, но все же подошёл и встал за ее спиной, приобняв за плечи. Она едва ли чувствовала его прикосновение. Подняла угасшие окровавленные глаза и прямо, не мигая, смотрела в мои.       Я сглотнул подступивший к горлу ком и тихо сказал: – Всё кончено, – я говорил как будто бы об их попытках отсрочить открытие печати. – Все кончено, –  эхом отозвалась она.              Мы оба понимали, что речь о нас.       Почувствовал, что она мысленно проводит холодными пальцами по моей щеке. Я также безмолвно на мгновение накрыл ее пальцы своими, а затем сказал: – Убери. Отпусти меня. Она вздрогнула и покорно отвела взгляд. Ребекка воскликнула:  – Так просто ты нас не получишь! Мы будем сражаться! – Я не буду нападать. Но если вы не пойдете со мной, жертв не избежать. – Мы пойдем, мама. Мы не сможем вечно прятаться и подставлять под удар других, – голос Вики был тверже стали. – Мудрое решение. Подошедший Винчесто деловито, как бы между прочим спросил, старательно пряча тревогу: – Какие шансы, что они выживут после открытия печати? – Девяносто девять процентов, если не будут делать глупостей. Повисшая тишина была нарушена звоном разбившейся склянки, выскользнувшей из рук Элизы. – Дай нам время попрощаться, – сдавленно попросила Вики. – Пять минут. Ребекка не пошевелилась, настороженно наблюдая за мной. – Ты тоже можешь попрощаться, Ребекка. Я же сказал, не буду нападать, тем более бить в спину. – Без тебя разберусь, что мне делать! – злобно выплюнула она, но все же отошла с Винчесто.       Астарот крепко прижимал Вики к себе обеими руками, больше не обращая внимания на свою рану. Поглаживал волосы, лицо, плечи. Я не стал отворачиваться, призывая свой самый невозмутимый вид. Исступленно смотрел, показывая непоколебимость. Вики прижалась к губам Астарота долгим, глубоким поцелуем. Когда они ненадолго прервались, он торжествующе взглянул на меня. Ликующе оскалился в победной улыбке и вернулся к девушке, жарко зашептав непристойности ей на ухо, от чего та рассмеялась и вновь потянулась к его губам. –  Все идёт по плану. По плану, – я повторял про себя как мантру.       Вслух ледяным, не терпящим возражений тоном произнес: – Пора.       Астарот чмокнул Вики в нос и выпустил из своих рук. Она зашагала к выходу, не оборачиваясь, с прямо выпрямленной спиной. Ребекка с таким же горделивым видом уже шла впереди. Я двинулся за ними. Дверь за нами закрылась. От входа до края купола оставалось ещё некоторое расстояние. Я шел, не замечая ничего вокруг, кроме разных крыльев моей Несущей Равновесие. Как когда-то Бонт покорно шел за ее сиянием к освобождению. У самого края купола она остановилась и обернулась. – Это больно? – спросила она, продолжая игру, будто мы снова говорим об открытии печати, а не о нас. Не об увиденном. Мне как никогда захотелось ответить, ничего не утаивая. Я не мог соврать, но, как всегда, не мог сказать всего. Только не сейчас, не на этом последнем этапе. Иначе я проиграю. Иначе весь мой замысел полетит ко всем чертям. Коротко кивнул. – Очень больно, Вики. Но можно вынести.       Продолжил про себя: если у тебя есть цель, ради которой ты готов на всё.