Трофей

Холодные красные глаза встретились с его глазами в тот самый момент, когда кончики его пальцев коснулись кубка. Он знал, что после этой ночи всё изменится. Так же, как и Волдеморт. Он увидел, как на тонких губах мужчины мелькнула улыбка. И что бы он ни делал, ему уже не спастись. Одно дело бороться с тем ужасным чувством, которое возникало внутри него при упоминании имени этого мужчины, когда тот был всего лишь крошечной душой, витающей где-то в отдалении. Но сегодня… они соединились, и у него не было выбора. В тот момент, когда его кровь смешалась с кровью Волдеморта, он потерял свободу. Его тело скрутило сквозь пространство, когда был активирован портключ. И когда он приземлился, то он не смог сдержать рыдания, сорвавшиеся с его губ. Всё было кончено. Ничто теперь не изменит судьбу магического мира. Когда первые нити магии начали проникать в его вены, вызывая крики боли, магический мир уже был обречён. Чьи-то руки схватили его и начали тащить прочь. Он почувствовал, как наклоняется к человеку, схватившему его просто потому, что его магия была рядом. Он едва осознавал, что ему говорили, так как кости начали болеть, а кожа нагревалась, вызывая ощущение, словно её жгли крапивой. Он вздрогнул, когда его швырнули на стул, и смотрел расфокусированными глазами, как мужчина возбуждённо расхаживал по комнате. Он повернул голову в сторону, отчего очки сползли, и комната пришла в фокус, позволяя ему видеть так, как его очки никогда не позволяли. Он застонал, когда его внутренности сдвинулись и зашевелились, издавая жуткий звук. Гарри… Он вскинул голову, и его глаза расширились от зудящего ощущения, которое распространилось по коже головы. Мужчина в комнате теперь недоверчиво смотрел на него широко раскрытыми глазами, судорожно сжимая в трясущейся руке пустой пузырёк из-под зелья. Гарри, мой дорогой… От голоса мужчины Гарри вздрогнул, и еще один всхлип сорвался с его губ. На этот раз он сложился в слово… Слово, которое он поклялся никогда не произносить. — Хозяин, — пробормотал он, почувствовав, как тепло внезапно заполняет каждую пору его тела и приятно кружит голова. — Поттер! — сурово рявкнул мужчина в комнате. Сузив один глаз, в то время как другой быстро вращался из стороны в сторону. Приди ко мне, малыш… Он тут же встал, но остановился перед тем, как сделать первый шаг, обхватив руками предплечья в защитной позе. — Я не могу… Ты ненавидишь меня! — пролепетал он. — Ты хотел убить меня, — он не останавливался. — Ты ненавидишь меня… — и повисшая в воздухе пауза ощущалась всё более отчётливо, пока его тело успокаивалось и странные ощущения исчезали. Я не знал тебя… Я не могу обещать любить тебя… Но я буду твоим хозяином. А теперь иди ко мне. Его глаза забегали по комнате, и он дрожал от осознания, что не может отказаться от такого приказа. — Да, хозяин, — пробормотал он слабым голосом. Двери распахнулись, и по его щеке скатилась слеза, когда Дамблдор встретился с ним взглядом. А затем с треском он совершил невозможное — аппарировал из Хогвартса. Его колени с болезненным стуком ударились о землю, а слёзы продолжали литься непрерывным потоком. Он чувствовал приближающуюся к нему руку, и хотя ему хотелось принять это прикосновение, он мог только дрожать от ужаса. Его глаза были широко раскрыты, грудь вздымалась, и он в ужасе обнял себя за плечи. Наступила долгая пауза, во время которой, казалось, даже воздух перестал колыхаться. — Ты боишься меня, — тихо заметил тот, заставляя его всхлипнуть и отпрянуть. Слёзы стали капать ещё быстрее. Он вздрогнул, когда внезапно чьи-то руки легли ему на плечи и потянули вверх. — Встань! — приказал тот тихо. Он подчинился, не в силах сопротивляться. — Х-хозяин, — прошептал он, подняв глаза, но тут же опустив их, как только они встретились с красными глазами. — Хм-м, голубые глаза — это интересное изменение… — он вздрогнул, когда мужчина приподнял его голову за подбородок, осматривая его лицо. — А ещё они стали немного больше, — добавил он, пальцами проведя по бровям, затем спустился ниже и прикоснулся к губам. — Хозяин, пожалуйста! — прошептал он, дрожа всем телом. — Не делайте мне больно… — прохрипел он. Скорее почувствовав, чем увидев, как мужчина нахмурился. — А зачем мне причинять тебе боль, мой дорогой? — сказал он, запустив пальцы в длинные чёрные локоны, которые теперь рассыпались по его плечам и спине. Он сглотнул и закрыл глаза. — Я ушёл после ритуала, — сказал он, ненавидя то, как звучит его голос. — Я хотел, чтобы ты ушёл, — сказал мужчина. — Я хотел, чтобы они увидели тебя. Прежде чем ты придёшь ко мне. Я хотел, чтобы они поняли, что их последний маяк надежды угас. — Он успокоился, когда пальцы мужчины нежно погладили его щеки и легко скользнули по волосам. — Хозяин… — вздохнул он, прижимаясь к его руке. — Интересно, как это получилось? Как ты думаешь, дорогой? — спросил мужчина, улыбнувшись краешком губ. — Мать Сириуса Блэка пообещала, что следующий наследник Блэков, рожденный в её семье, будет полностью моим… Возможно, она пообещала, потому что знала, что Белла никогда не родит ребенка. Возможно, она чувствовала себя в безопасности, зная, что Нарцисса не является настоящей Блэк. Её отцом был другой мужчина. — А с Регулусом, уже мертвым, и Сириусом, стерилизованным еще в школе… — Гарри невольно расслабился от прикосновений мужчины. — Полагаю, она не подумала о том, что Джеймс и Сириус могли создать ребенка с помощью магии, а не телесных жидкостей… — Гарри задрожал от восторга, когда нежные пальцы легли на его затылок и притягивая его так, что он плотно прижался к высокому стройному телу. Гарри залюбовался кремовым цветом кожи, мягкой на ощупь. Конечно, было бы логично, если бы заклинание изменило не только его внешность, но и внешность его хозяина. Раздался смех, и он поднял глаза, потрясенный этим звуком. — Я стал таким жестким из-за неё, — тихо прошептал он, глядя в сторону, и его ресницы слегка затрепетали. — Она обещала мне кого-то, кто будет моим и только моим. Кого-то, чья верность будет несомненной. И она нарушила это обещание. — Гарри вздрогнул и прижался к мужчине. Конечно, он знал, что должен сражаться против этого человека… Но заклинание и ритуал связали его душу так, что это могло лишь разорвать его на части. Он решил, что пора прекратить борьбу. Он глубоко вздохнул и опустился на колени, когда его сознанием овладела одна единственная ясная мысль. — Я твой, мой хозяин, — тихо сказал он, приподняв подбородок, чтобы мужчина мог увидеть правду в его глазах. Его хозяин, казалось, перестал дышать при этом заявлении, и его рука, дрожа, опустилась ему на голову. — Так и есть, — прошептал он, наклоняясь, чтобы завладеть его губами.