Питер лечит

Утро встречает Антона отнюдь не радостной атмосферой, ни теплом, ни милыми лучиками солнца, пробивающимися сквозь шторы и постепенно освещающими комнату. Лишь на секунду высунув руку из под одеяла, чтобы выключить будильник, Шастун понимает, какой это было ошибкой: в квартире стоит дубак. Он лишь сильнее закутывается в одеяло и предпочитает проверить соц сети, чтобы хоть как-то оттянуть час своей "казни". Когда времени остаётся минимум, чтобы успеть собраться и постараться прийти без опозданий на пары, тот нехотя, с протяжным стоном, в который вкладывает всё своё негодование, выползает из под одеяла. Холод, будто хищник, до этого выжидавший свою жертву в высоких зарослях, без промедления накидывается на парня, стоит ему сделать одно неосторожное движение. Прохладный воздух окутывает всё тело, будто подростка облили ледяной водой, что заставляет неуютно поёжиться. Это сковывает движения и делает Шастуна ещё более неуклюжим, нелепым, что он сам подмечает, когда улавливает свой силуэт в зеркале. Осень для него была самым нелюбимым временем года как раз из-за этого. Вовсе не из-за возвращения к учёбе, не из-за того, что город в это время превращался в нечто серое, безрадостное, а из-за вечных проблем с отоплением! Его обещали подрубить в связи с холодами ещё в первых числах сентября. Но сколько бы парень не трогал батареи, они оставались такими же безжизненно холодными. Антон как раз размышляет, как хорошо было бы подарить тепло всем нуждающимся, в числе которых находится и он, когда доходит до кухни, чтобы щёлкнуть чайник. Пол до того холодный, что даже в нескольких слоях тёплых носков будешь ощущать себя так, будто ты не в студии на окраине Питера, а в замке Холодной Кролевы. " Только где же Герда, что спасёт своего Кая из этого холодного плена?"- сам про себя мечтательно в шутку подмечал Антон, нехотя стягивая домашние спортивки. Парень понял, что очевидно стареет, когда самовольно, без злобных напоминаний мамы, стал надевать тёплые подштанники под джинсы. Действительно, вот она - взрослая жизнь. Совсем не далеко до вставной челюсти и аппарата для измерения давления. Далее идёт многослойный верх, скрывающий худобу парня, а заодно позволяющий согреться. Наводить красоту не было ни времени, ни желания, так что он просто проводит по волосам рукой, надеясь, что это хоть немного уложит образовавшихся за ночь вихрь. Устремляясь в ванную, он надеется немного погреть руки под горячей водой. Но управляющая компания, предоставляющая жилищные услуги, видимо посчитала, что это, как и отопление, слишком большая роскошь для человека, что проживает в этом районе Питера. Наскоро умываясь ледяной водой, Шастун побежал на кухню. Он налил чай и, чуть морщась от чрезмерно крепкой заварки, попутно грелся от любимой кружки. Она была старой, с чудаковатым цветочным узором и царапинами на рисунке, но Антон очень любил эту чашку из-за того, что она была чем-то вроде раритета, доставшимся от прошлой хозяйки этого дома. Именно эту кружку он часто использовал и в своих натюрмортах. Но при взгляде на часы становится ясно, что времени на любование кружкой совсем нет. Он в попыхах наваливает неопределённое количество корма для своей кошки и уже через секунду в быстром темпе укутывается в шарф, застёгивает куртку. Чуть было не покинув квартиру без рюкзака, он с матами, но возвращается за сумкой. Температура на улице, по ощущениям, не слишком отличается от домашней. Поэтому Антон очень спешит в колледж не только из-за обещанного нагоняя от куратора за опоздания, но и с расчётом, что там будет явно теплее, чем в его квартире. Очухивается парень лишь в автобусе, в который чудом успел запрыгнуть, когда тот уже тронулся с места. Расплата с кондуктором происходит на автомате и вот он достаёт наушники. Теперь его опоздание не то чтобы в его руках, раз он удосужился успеть на автобус, ведь не в его силах заставить транспорт двигаться быстрее. Значит можно немного успокоиться. Но вместо этого неожиданно накатывает странная тревога. Отчего-то именно сейчас он вспомнил вчерашний разговор с психологом, озаботивший его перед сном. Первым делом хотелось разозлиться от щекотливости противоречивого чувства внутри. От предвкушения сегодняшней обещанной встречи и наверняка неминуемого нового неприятного разговора тот нахмурился, опирая тёплую щёку о холодное стекло окна автобуса. Уж слишком сложным показалось его выражение лица бабуле, что хотела занять место рядом с ним, но передумала. Тем временем перед глазами подростка возникают кадры того, как их встреча с психологом закончилась. Вместе с этим юноша ощущает, как уверенность, до этого плескавшая в нём, уменьшается. С одной стороны Шастун вроде как жалел, что повёл так себя и признавал, что сам нарвался. Из этого рождалось желание никуда не идти и вообще не попадаться психологу на глаза. Но с другой подросток всё ещё был зол на надуманную самому себе несправедливость. Почему именно его выделили из всей толпы? Даже если опустить подробности его поведения.. Почему именно он вытянул этот золотой билет и теперь должен проводить время в том, как не странно, жутком кабинете? Вечно ему везло в самом плохом смысле этого слова! Если так подумать, Антон никогда не любил выделяться ни в хорошем, ни в плохом контексте. Его сколько раздражала, в той же степени и тревожила мысль о том, что кто-то будет подвергать его действия оценке. Что значит: о нём будет кто-то думать? Этого совсем не нужно! Антон сам в силах осмыслить свои поступки, понять, как решать свои проблемы и не нуждаться ни в чьём мнении! Однако теперь он чувствовал себя, словно барашек на привязи, чья судьба давно предопределена. Эти мысли заставляли внутренне взвыть. В животе неприятно покалывало. Шастун пока не решил: это от того, что тот не нашёл времени поесть или всё-таки от волнения в предвкушении сегодняшнего дня. Однако было решено одно: нужно было избавляться от этих встреч с психологом ещё до их начала и не позволять никому лезть к себе в голову! Почему Антону так повезло, что его новый психолог имел рычаги давления на него..? Мог доложить куратору или подать справки о его нездоровье в деканат.. В других ситуациях всегда ведь прокатывало просто не прийти. Схорониться, чтобы о тебе и вовсе забыли. По крайней мере хотелось верить, что так оно и будет. И таким же образом он перестанет навлекать на себя всякие беды, ведь они просто-напросто не найдут его, когда придут за ним, либо обойдут стороной, не заметив. Насколько вообще здоровы такие мысли? Но, почему-то, всякий раз представляя себе в голове условные проблемы, которые приходят к нему в квартиру и стучатся в дверь, а он не открывает, ему хотелось улыбаться от абсурдности своих представлений. М-да, чем бы детё не тешилось... Всё-таки не хотелось терять это своё право на отстранённость, ложную свободу. Юноша ни коим образом не желал, чтобы кто-то правил его мыслями, давал ему темы для размышлений, пытался сделать вид, будто смыслит в глубинных причинах его поведения лучше чем он сам и искал скрытый подтекст в каждом его действми. Может поэтому он и имел всего одного друга - Диму. Позов ведь, если припомнить, никогда не предпринимал попытки залезть к нему в душу и оставить там что-то, тонко чувствовал границы или просто не имел к этому интереса. Парню всегда хватало одного простого "нет", чтобы уйти от неудобной темы. Новое бедствие его жизни под названием "Арсений Сергеевич" же , по ощущениям, пыталось раскроить его на части и лишить его мнимого спокойствия. Всё это Антон воспринимал, как попытку вторжения в своё личное пространство и не собирался менять своего мнения. Исходя из этого он решается на отчаянный шаг, а именно на личную явку к Попову с повинной, чтобы заявить о своём отказе тратить на него время. Решено! По крайней мере до того момента, пока смелость не покинула Антона... Пары проходят одна за одной. На втором курсе эти полтора часа совсем не ощущаются как каторга, а преподаватели не кажутся такими устрашающими со своими угрозами об отчислении после попытки прилечь поспать на их паре. Забавно. Ко всему привыкаешь. К многочисленным домашним работам, к шестидневному обучению, к отсутствию каникул, к порой жёсткому расписанию и к тому, что всем в общем-то все равно на тебя. Всё здесь держится на собственной инициативе. Но Антон не спешит этим пользоваться, занимаясь и получая нормальные оценки если не для того, чтобы не привлекать лишнего внимания, то хотя бы для сохранения стипендии. Не пытался хватать звёзд с неба, но и не сказать, что совсем не старался. Как-то так... Четыре пары заканчиваются, по ощущениям очень быстро, но этого времени вполне хватает, чтобы Шастун успел подготовить прощальную речь для Арсения Сергеевича. Маты, весёлые напутствия там конечно тоже присутствовали, но вся смелость в мгновение ока теряется, стоит Антошке оказаться у входа в кабинет. "Вариант просто уйти и надеяться, что у него плохая память на лица ещё очень актуален" - думает подросток и непроизвольно покусывает и без того потрескавшиеся губы. Приходит минута, две... Шастун успевает в шутку написать Позову о том, что в случае, если он не отпишется через минут 20, то можно начинать планировать его похороны: он либо погиб в героической схватке мнений, либо умер от страха прямо перед дверями кабинета. Как бы парень не пытался перевести эту ситуацию в шутку, боялся до чёртиков. Его всегда учили смело заявлять о своей точке зрения, не терпеть, но попробовали бы все эти горе советчики сами продержаться в его страдальческой шкурке хоть день... И всё-таки пора было заканчивать с этим. Антон принял решение не думать, просто сделать шаг вперёд, а там справляться с проблемами по мере их поступления. Шастун чрезмерно резко и шумно открывает дверь, чем обращает на себя внимание и, не здороваясь, тараторит скудное подобие его заготовленной речи: - Я бы не хотел заниматься с вами. Мне вообще не нужен психолог. Это какая-то ошибка. Я не болен. - словно в режиме двойного ускорения почти кричит студент, совершенно забывая, как круто это выглядело в его голове изначально. Арсений Сергеевич не ведёт ни одной мышцей на лице, отодвигая от себя стопку с личными делами: - Здравствуй, Антон. - говорит мужчина, будто в назидание подростку, но затем снимает очки. После недолгой заминки, жестом приглашая гостя присесть, он задумчиво выдаёт, - Очень ошибочное мнение в обществе, что раз человек решается обратиться к психологу, это делает его автоматически больным. Благодаря предопределившемуся ещё утром восприятию Антона данная фраза в миг приобретает поучительный тон. Это раздражает, но вместе с тем порождает внутри глупое желание оспорить всё, что ему предстояло услышать далее. Парень проследовал к креслу напротив стола психолога. Между тем Арсений Сергеевич умело перехватывал ситуацию в свои руки и, не дожидаясь, пока Шастун соберётся с мыслями и решится продолжить диалог, задаёт вопрос: - Как ты думаешь, почему я пригласил тебя к себе повторно? Антон сначала хмурится в непонимании: ответ на этот вопрос ведь казался ему таким очевидным с утра. Ещё в начале дня он был готов свалить всё на неродивого психолога и заявить об ошибке с его стороны. Но почему-то именно сейчас, когда чувство его злости притуплено, это уже не кажется таким крутым аргументом. В данный момент буйство чувств внутри него на фоне тактичного, холодного подхода Попова, ощущается так глупо, что ставит его в уязвимое положение, а его претензия кажется до ничтожества нелепой, как и он сам. На мгновение Антон вновь почувствовал себя маленьким ребёнком. Будто он снова что-то натворил и мама зовёт его на кухню, чтобы в очередной раз разочарованно задать ему вопрос, на самом деле не имеющий правильного ответа. Это чувство вынуждает подростка потупить глаза и притихнуть. К собственному удивлению, тот обнаруживает, что ему нечего сказать. Арсений Сергеевич, завидев плачевную реакцию собеседника, меняет тон в более позитивную сторону в попытке абстрагироваться от неудачного начала диалога: - Как часто ты проводишь время один? Возможно это лишь мои наблюдения, поправь меня, если это не так. После этого вопроса разговор обещает быть долгим. Антон разваливается в кресле, чтобы было легче выносить данную экзекуцию. Если решил говорить - стоило быть готовым к любой реакции, даже не готовя себя ни к чему. Пока юноша потирает глаза, чтобы хоть немного заставить себя взбодриться, он замечает, как за ним пристально наблюдает психолог. - Вы начинаете напирать, мне это не нравится. - даже чересчур смело для себя заявляет Антон. Звучит не слишком уверенно, но это кажется сейчас лучше, чем молчать - Тебе не нравится эта тема? В ответ тишина. Попов между тем аккуратно, лёгким движением руки, придвигает записную книжку, умудряясь не отставать от собеседника: - Судя по твоей реакции я прав. Нет ли такого, что тебя это каким-то образом беспокоит или обременяет? Что ты чувствуешь? Шастун хмурится и опускает глаза. Его руки сейчас непроизвольно сжимают обивку подлокотников кресла под ними. Подросток поджимает губы и вместе с этим ощущает, как напряжение в нём растёт, а сердцебиение учащается. С ним это было всегда, сколько он себя помнил с детства. Будь Антон ребёнком, наверняка просто увернулся, сбежал от неприятной ситуации или расплакался, чтобы на него не давили, как обычно любят манипулировать дети. Но вместо этого он томно выдыхает носом и, сжав челюсти, произносит: - Я говорю о том, что чувствую, вы просто не хотите меня слышать. - Я бы очень хотел это сделать, но складывается ощущение, будто ты не до конца честен прежде всего с самим собой. Не говоря уже об окружающих...- улавливая что Шастуна напрягает документация на столе перед ним он вновь её откладывает, на мгновение будто задумавшись о чём-то своём. Он улыбается этим самым мыслям. - Почему ты такой упрямый, Антон? - добавляет в конце Попов совсем беззлобно, скорее дружелюбно, но этот неаккуратный жест лишь больше злит юношу. " А ты прям знаешь, чего я хочу, какой я на самом деле? Может я ничего не рассказываю, потому что мне нечего рассказать? .. Чего ты вечно улыбаешься? Что вообще в голове у этого человека?!" - злится тот. Антон резко поднимается со своего места и хватает небрежно брошенную на пол сумку. - Знаете что, Арсений Сергеевич... Сейчас я точно понял, что у вас не всё хорошо с головой и помощь специалиста вроде вас мне не требуется. - светловолосый обходит кресло и идёт к двери, - Я больше не приду. Не спасибо за вашу помощь.- с этими словами Антон покидает столь неприятный кабинет. Подходя к гардеробу, он проверяет, точно ли ничего не забыл и решается записать голосовое сообщение Диме только после выхода на улицу, опасаясь повторения вчерашней ситуации. Конечно же в рассказах для друга хотелось преукрасить свои заслуги, описать то, как он твёрдо заявил о своём отказе. Его тон в сообщении звучит весьма весело, саркастично, а сам он много шутит и привирает для красоты истории. Вот только стоит нажать на отправку, прежняя улыбка быстро пропадает с лица Шастуна. Наблюдая за загружением голосового, парень ощущает неведомую ему грусть. Он чувствует себя глупо в своей попытке притворства, как и тогда в кабинете, когда делал вид, что ему совершенно все равно на то, что о нём думает этот напомаженный, надутый... а в прочем и достаточно дружелюбный, отзывчивый, пусть и немногого надоедливый Арсений Сергеевич. Пока голосовое сообщение не загрузилось до конца, Антон отменяет отправку и вместо этого пишет короткое сообщение "Жив". Остаток дня проходит весьма серо. Юноша только и ждал наступления вечера, чтобы поскорее лечь спать, чтобы перестать думать обо всей этой чуши, связанной с психологом и писал домашку по математике, дабы отвлечься. Каждое утро, сколько бы не спал Шастун, ему также катастрофически сложно даётся пробуждение. Он усилием заставляет себя выбраться из постели, ворчит на холодные батареи, ластится с Буличкой, умывается, одевается и идёт в колледж. Всё больше этот ежедневный ритуал напоминал собой ту самую рутину и осеннюю хандру, над которой тот посмеивался всю свою жизнь, глядя на этих хмурых, крайне нежизнерадостных взрослых. Однако Шастун также быстро понимает, что в общем-то был не против той самой рутины, когда в его жизнь активно вмешивается Попов, вылавливающий парня в коридоре на следующий день. Антон стоит, оперевшись на стену, ожидая, пока кабинет, в котором должна быть следующая пара, освободится. Он прикидывает, стоит ли повторять материал перед самостоятельной работой или всё-таки не обманывать себя, что он что-то знает и плыть по течению... Внезапное прикосновение к плечу вынуждает парня вздрогнуть и взбодриться от этих умиротворяющих мыслей. Шастун поворачивается и видит перед собой психолога. Арсений Сергеевич всё тот же: со своими тёмными уложенными, но чуть вьющимися на концах волосами, в белой рубашке, брюках и слегка забавными, по скромному мнению Антона, очками. Кажется у мужчины был талант появляться из неоткуда. Подросток недоверчиво щурится и уже остроумно хочет предложить своему психологу за его бесшумность карьеру разведчика или на крайний случай опробовать вуайеризм в качестве хобби... Но не успевает, ведь Арсений Сергеевич его опережает: - Здравствуй, Антон. Думаю, мы можем сегодня встретиться сразу после твоих занятий, а не через час, у меня освободилось время. Ты не против? Студента веселит этот самоуверенный тон, с которым психолог обращается к нему, совершенно игнорируя их вчерашний разговор. - Я не приду, - улыбается тот. Он слишком устал, чтобы быть серьёзен, к тому же понял, что с этим человеком не работают такие методы. - Серьёзно?- произнёс брюнет, поправляя очки, придержав их за оправу. Подросток только насупился и показушно обиженно выдал: - Как-то вы вот вообще меня недооцениваете... Думаете это так сложно? Попов глядит на выкрутасы Антона и только пожимает плечами. - Ну, в конце концов, не бегать же ты от меня будешь? - не сдерживает смешка психолог. Шастун наигранно округляет глаза и театрально всплескивает руками в стороны. - Правда что ли? - на вдохе произносит парень и начинает уходить в неизвестном направлении, постепенно ускоряя темп и то и дело оглядываясь на Арсения Сергеевича, - Ой... Ой, куда это ноги то несут. Ужас... - Антон... - послышался разочарованный голос психолога, отчего-то до сих пор хранящего надежду, что подросток окажется умнее. Антон же только машет ему рукой прежде, чем скрыться за углом и саркастично кидает: - Не думаю, что могу это контролировать, поэтому покеда. Шастун улыбается удачно провёрнутой выходке и тому, как же по его мнению он круто повёл себя в этот раз. Он также думает о том, что, похоже, это было тем самым поводом, знаком свыше, что ему стоит уйти с последней пары и не испытывать судьбу. Довольный собой, Антон шарится в карманах в поисках наушников и совсем не смотрит перед собой, весьма неудачно натыкаясь на какого-то парня с другого потока. - Куда прёшь, баран?..- на автомате бросает Шастун прежде, чем идентифицировать личность того, с кем произошло столкновение. Очень опрометчиво, как оказалось. - Чё вякнул? - в мгновение послышался грубый голос откуда-то со стороны. Антон закатывает глаза, не собираясь извиняться, и уже собирается идти дальше, как вдруг его резким, сильным рывком оттягивают за ворот и без того растянутой футболки, прижимая к стене. В это мгновение душа уходит в пятки, а прежнее напускное самодовольство в миг теряется. Перед ним оказывается незнакомый ему старшекурсник. Он был ниже, однако в физической силе мог дать серьёзную фору Антошке. И сейчас этот хмурый лоб грозно изъяснялся в адрес Шастуна, приправляя это оскорблениями и пафосными, но весьма правдоподобными угрозами. Однако все эти слова раздаются где-то на задворках сознания. Антон совсем не вникает в слова, ведь уже отлично понимает суть всего происходящего и по своей глупой привычке преувеличивать, готовится к собственной смерти. Он на телепатическом уровне посылает благодарности маме, папе за воспитание, Димке, за то, что терпел его, извиняется за все грехи мира, но... - Молодые люди, попрошу разойтись. - весьма кстати на сей раз появляется Арсений Сергеевич. Попов опирается плечом о стену и смотрит на зачинщиков этого конфликта, а в частости на того, кто явно в нём преуспевал. - Не думаю, что кто-то из вас заинтересован в отчислении, - мужчина как всегда звучит спокойно и весьма убедительно. Ослеплённого злостью паренька ничуть не вдохновляют посторонние слова, пока тот не понимает, с кем говорит: - Ты кто вообще т..? Да он же..! ОН..!- парень, очевидно недовольный, что не смог выразить всей своей злости в силу скромного словарного запаса, злобно пыхтит, но уходит, не желая вмешиваться в неприятности. Угроза действительно миновала? Так просто? У Антона же вся жизнь успела пронестись перед глазами. Он сбивчато дышит, часто моргает и неловко хватается рукой за шею, будто в попытке проверить наличие головы на ней. Шастун чувствует себя неловко и на щеках проявляется лёгкий румянец, когда он вновь прокручивает эту ситуацию в голове. Юноша опять повёл себя очень глупо, опять совершенно обоснованно нарвался на неприятности и опять пытался сделать вид, что не причастен к этому, за что и поплатился. А спас его в итоге кто? Правильно, Арсений Сергеевич. На месте которого Антон бы уже плюнул на свою могилу, изрядно замотавшись терпеть эти детские выходки. Спустя почти минуту немых переглядок, Шастун пытается что-то сказать, но к своему удивлению понимает, что от стресса у него даже осип голос. - Ну.. Спасибо типа? - получается очень скомканно и тихо произнести, вопреки ожиданиям. - Не вёл бы себя так, не пришлось бы говорить такое нежеланное для тебя спасибо, - не воздерживается от подкола Арсений Сергеевич, напоминая о том, что он всё-таки человек со своими выкрутасами, а не идеальный робот, чётко выполняющий поставленную задачу. - М... Вы поумничать пришли? - прежде, чем подумать, язвит Антон. - Да нет, я за тобой, Антон. Изначально. - Как сказала бы моя бабушка - давно пора. Но я не моя бабушка, поэтому как-то не горю желанием Попов вздыхает и постепенно перестаёт улыбаться. - Хорошо, я бы не стал тебя заставлять, после вчерашнего... Извини за принесённые неудобства. Рад, что ты в порядке. - задумчиво выдаёт мужчина и разворачивается, уходя дальше. - Ладно... - нехотя тянет Шастун. - Пойдёмте, - подросток проходит мимо психолога и, пользуясь плюсами высокого роста, хлопает его по плечу. Попов округляет глаза и тут же поправляет свои очки, чуть съехавшие к кончику носа. На губах брюнета появляется улыбка, он чуть теряется и отстаёт, но затем сразу прибавляет шаг, догоняя Шастуна. - Что насчёт последней пары? - будто невзначай интересуется Попов. Антон же вздыхает. С чего это психологу было известно его расписание, если он, по его заверениям, не стремился его караулить? Однако решил не обращать на это внимания и без лишнего пристрастия ответил: - Она дополнительная, для желающих исправить оценку, а я и так ничего не смыслю в этом. - признаться, для Антона было весьма смело так легко признаться в том, что он в чём-то не разбирается при посторонних ушах, но сворачивать было некуда. - Не готовился к сегодняшнему дню. Арсений же только закатывает глаза. С одной стороны, сейчас он должен бы настучать за нарушение дисциплины неродивому студенту, с другой понимал его, как всё тот же студент, а с третьей и вовсе считал большой удачей, что вообще смог заставить Антона пойти ему навстречу. Вот они в тишине идут по коридору. Слова сейчас излишни, в чём парни только солидарно переглядываются. И вот их вновь затягивает в этот маленький, безобидный на первый вид кабинет. Оба занимают свои места, как прежде устраиваются удобнее. Вот только Антон совсем не ощущает этого уюта и нервно дёргает ногой под столом в ожидании, пока Арсений Сергеевич возьмёт инициативу в этом диалоге. Будто ему больше всех надо, в самом деле.. В это время Попов, словно читает его мысли и после недолгого молчания осторожно начинает: - Для начала хочу извиниться за свои слова, произнесённые во время нашей прошлой встречи. Это было крайне опрометчиво с моей стороны, как психолога, так резко нырять и ворошить некомфортные для тебя темы, - перечисляет Арсений Сергеевич, но уловив во взгляде подростка сопротивление его словам, добавляет, - А тем более отговаривать от чего-то. Шастун пытается воздержаться от неловкой улыбки и осторожно кивает, в целом, теперь согласный со всем вышеперечисленным. - Как вы там говорили? Не вели бы себя так, не пришлось бы просить такое желанное для вас прощение. Эта подростковая дерзость только заставляет Попова улыбнуться. - Подловил. И всё-таки я должен был это сказать. Наступает тишина. Парни мельком посматривают друг на друга, но стоит им встретиться глазами, они стараются глядеть куда угодно, но не на собеседника напротив. Почему так неловко? Неужели Антон настолько устал злиться на этого человека и сейчас готов без какой-либо предвзятости пойти с ним на диалог? Кажется, будто эта тишина могла длиться вечно. Однако внезапно раздаётся голос Попова: - Что ты любишь есть на завтрак?- в этот раз его голос звучит куда мягче, менее настойчиво, чем в их прошлые встречи. Шастун хмурится, совершенно не понимая, как их диалог резко перешёл на тему обсуждение его скромного рациона. Но отчего-то решается пойти на эту авантюру, из чистого любопытства отвечая на этот вопрос весьма серьёзно: - Обычно ничего, кусок в рот с утра не лезет..- он наклоняет голову на бок и задумчиво смотрит пару секунд в пустоту прежде, чем добавить.- Но иногда могу поесть гречку. Психолог удовлетворённо кивает и уголки его губ изображают лёгкую улыбку. Кажется, тот был доволен, что смог найти тему для разговора, которая бы никак не задевала его апонента и не побуждала в нём агрессию и отрицание. - Хорошо. Тебе это нравится? - произнёс темноволосый, вертя в руках ручку. - Что? - Есть эту гречку по утрам. - поясняет Арсений. - Нет, не нравится. - Тогда почему ты ешь то, что тебе не нравится? - Это уже дело привычки скорее. - совершенно буднично отвечал Антон, словно заворожённый наблюдая за ручкой в руках психолога, которую тот крутил меж пальцев. - Может пора менять привычки? - Меня всё устраивает. Её несложно варить.. Не всегда вкусно и порой надоедает правда, но с нашими стипендиями уже на лучшее надеяться и не стоит. - послышался лёгкий смешок со стороны студента. - Мне сложно придумать альтернативы этому блюду. Просто уже так проще, хотя и не вкусно. Голод утоляет и нормально. Наступает недолгая тишина. После недолгих немых раздумий брюнет вздыхает - Антон, мы ведь не про еду разговариваем уже. - вздыхает Попов и кладёт на стол ручку, так привлёкшую внимание подростка. - Как часто ты делаешь то, что тебе не нравится? Теперь этого "маятника", средства для отвлечения в виде пишущего предмета не было. Шастун непроизвольно вновь вернулся в свою скорлупу. Юноша напряг ноги, сложил руки на груди, еле воздерживаясь от того, чтобы в напряжении не похрустеть пальцами. Видя, что его собеседник неуютно смялся, поджал губы, не зная, что ответить, Арсений продолжил: - Ты также продолжаешь давиться своим одиночеством, убеждая себя, что это уже стало твоей потребностью и тебе это нравится. Может пора перестать есть то, что тебя не устраивает? - вновь подлавливая себя на том, что он слишком напирает, Попов дружелюбно улыбнулся и протянул юноше ручку, привлёкшую его внимание, добавляя: - Ну не вкусно же, ну? Такой мягкий тон, отсутствие назиданий, официального обращения и бросков сложными терминами дали свои плоды. Антон вздохнул и принял более расслабленную позу, в самом деле задумавшись. Арсений Сергеевич иронично для себя подметил, что теперь перед ним не колючий, озлобленный ёжик - а именно такое впечатление Шастун внушал при взгляде на него-, а обычный запутавшийся ребёнок, который просто боится пускать кого-то слишком близко. - Не знаю.. - неуверенно, но наверняка впервые запредельно честно признался Антон. - Поговорим об этом? М? Будучи не слишком опытен, а может действительно чересчур увлёкшись беседой, Попов совсем не заметил, как прошёл не час, не полтора, а беседа с подростком перешла в ненавязчивое повседневное русло, увлечения, хобби времяприповождение. Если Антон делал это намеренно, то ему крайне профессионально удалось обвести мужчину вокруг пальца. Как бы то ни было.. Им удалось выяснить, что они оба влюблены в искусство, считают, что русский кинематограф не оценён в той мере, в которой этого заслуживает, не любят завтракать... Посмеялись над псевдо психологическими тестами, которые раздают в школах, вроде того, что Антон завалил на их первой встрече, подискутировали, как удобнее добираться к колледжу, раз оба были заинтересованы в этом. Время лилось незаметно и будто оба забыли зачем и почему находятся здесь. Сейчас, отбросив все свои конфликты, сложности в характере и внутренние противоречия от первого неверно сложившегося впечатления, они разговаривали так, будто им выпала возможность ещё раз познакомиться. Тем временем уже наступил вечер. Заметил это первый Попов, когда снял, а затем вновь надел очки, намереваясь протереть их, но не нашёл под рукой специальной тряпочки. Выждав, пока они не дойдут до вполне логичного завершения, Арсений Сергеевич вздохнул, произнося: - Уже достаточно поздно, прошу прощения, что отобрал так много твоего свободного времени. - мужчина кивнул на часы, но не увидев со стороны подростка никакой негативной, тревожной реакции, он понял, что тот не то чтобы спешил куда-то. А потому решился предложить. - Предлагаю, чтобы ты подумал о том, о чём ещё мы можем поговорить и на следующей нашей встрече мы это обсудим. Хорошо? Шастун было собирался ответить согласием, но его живот издал протяжный стон, послуживший вместо ответа. Аристократичная, непозволительная вежливость Попова не могла дать ему пропустить этот неконтролируемый жест, поэтому брюнет ненавязчиво бросил: - Похоже, ты голоден. Уже не в качестве твоего психолога смею предложить сходить куда-нибудь поесть, ведь из-за меня ты пропустил свой обед после третьей пары. - Решили меня так от гречки отучивать? - произнёс студент, возвращаясь к началу их сессии с психологом, чем заставил его улыбнуться. - А если серьёзно, не думаю, что это входит в ваши обязанности... Юноша совсем не привык о чём-то просить и считал это в своей жизни скорее чем-то ненужным, странным. В голове никогда и не возникало мысли о том, что кто-то действительно, искренне горел желанием облегчить ему жизнь. - Тогда позволь тебя подвезти. Ты наверняка далеко отсюда живёшь - произнёс мужчина, будто в личном деле подростка не был прописан его адрес. Так немного лучше... Наверное. Антон вздохнул и в нервных размышлениях поправил края своей измятой футболки. А что ему мешало согласиться? Особенно, если это означало, что ему не придётся так долго ждать свой транспорт. Отморозить конечности было бы довольно скверной идеей. Особенно с нынешними ценами в аптеке. Подумав о холоде на улице, подросток невольно съёжился, после чего поднялся из кресла. - Ладно. Но только из-за того, что мне лень ждать автобус. - будто оправдываясь, заявил тот. - Как скажешь. Арсений Сергеевич мельком проверил пустой кабинет и пропустил подростка вперёд, чтобы затем закрыть дверь. Они пошли в гардероб и... Что уж говорить, Антон не был особо удивлён, когда увидел своего психолога в стильном, приятного светлого цвета и фасона пальто. Этот человек будто всем своим видом кричал: "Питерская интеллигенция здесь!". На фоне него, в своей дутой, забавной куртке, Шастун почувствовал себя неловко на мгновение, а затем по настоянию мужчины натянул шапку. Поездка в машине казалась куда более расслабленной и свободной за их ненавязчивыми разговорами. В начале этого дня, Антон ни за что бы не поверил, если бы ему сказали, что он сможет найти такого прекрасного собеседника в лице Попова... Уже подъехав к дому Антона, Попов остановился, чтобы никому не мешать, но в то же время не желая париться с парковкой. Мужчина устремил свой взгляд куда-то вперёд и, пребывая в лёгком напряжении, то и дело проводил ладонью по рулю своей машины. Шастун заметил это и притих, не заканчивая свою мысль о глупой, самобытной теории по какой-то книге, в коей они также обнаружили пересечение интересов. Отчего-то вдруг стало снова некомфортно и парень поёжился, будто холод проник в салон авто, напоминая о том, что пора домой. Но Попов вовремя находится, ещё до того, как подросток задумывается об этом всерьёз: - Спасибо за проведённый вечер. Мне было приятно пообщаться с тобой, Антон. - Звучит так, будто за этим должен последовать подвох, - не сдержавшись озвучивает свои странные подозрения относительно происходящего Шастун и нервно усмехается. Арсений Сергеевич неловко поджимает губы, но совсем недолго мнётся, чтобы сказать задуманное: - Знаешь, буду с тобой честным. Я хочу не только стать твоим другом, но и помочь тебе с твоими проблемами, насколько мне позволяет моя компетенция. Я уверен, всё можно исп... Однако в ответ не это веяние доброжелательности подросток быстро переменился в лице, перебивая мужчину: - Чё сказал? - Антон внезапно нахмурил брови и глянул на психолога исподлобья. - Знаете, Арсений Сергеевич, не пойти бы вам куда подальше?- в этот момент будто все их попытки наладить отношения лопнули с треском. Шастун подскакивает с места и планирует драматично уйти. Но по итогу, вылезая с машины чуть не стукается головой о потолок авто и поспешно скрывается с места позора, оставляя Попова разочарованно глядеть ему вслед.