Пролог
1 декабря 2023 г., 00:00
Прорезая вечерний туман, машина подъезжает по ведущей к Эрроу-Хаусу гравийной дорожке, разнося по лужайке звук гудения двигателя. Она останавливается перед внушительным зданием, возвышающимся над окрестностями. Лишь в нескольких окнах горит свет, заставляя все сооружение казаться больше, словно не что иное, как огромная тень.
Майкл выбирается первым и идет в обход, чтобы открыть дверь Джине, которая состраивает гримасу, стоит ее высоким каблукам опуститься на мокрый гравий.
— Надеюсь, мы приехали сюда не просто так, — говорит она и закуривает сигарету, содрогаясь на промозглом воздухе. Майкл не отвечает, слишком сосредоточенный на здании перед собой. Он смотрит на окна, приковывая взгляд к тем, из которых исходит немного света, а в особенности к окну на втором этаже. Ему кажется, он видит за шторами фигуру. Комната освещена тускло, и лишь маленький зазор виднеется между тяжелыми складками ткани. Потому, быть может, стоящая там фигура является плодом его воображения. Наверняка так и есть, учитывая, какая это комната...
— Ты идешь, дорогой? — спрашивает Джина, между тем как выпускает облачко сигаретного дыма, что присоединяется к молочному туману. Сигаретного дыма как будто полон весь сад. Майкл предлагает ей руку, и они поднимаются ко входной двери.
***
— ...что у тебя, сука, хватает смелости даже предложить такую хуйню! — голос Артура гремит по комнате. Кажется, эхом он разносится по всему дому. — Я не понимаю. Просто, блять, не понимаю... Джина закатывает глаза. Майкл играет желваками. Все они разместились в гостиной — проваленная попытка принести ситуации какое-то чувство нормальности. Вопреки разожженному камину, атмосфера не может быть холоднее. Финн сверкает глазами со своего места на зеленом бархатном диване, и, когда он ерзает на сиденье, Эйда кладет руку ему на плечо. Майкл и Джина занимают диван напротив них, а Артур сложил свою долговязую фигуру в кожаное кресло подле маленького столика, на котором расположена канистра виски. Эта канистра только что была в опасной близости от того, чтобы быть запущенной через комнату. — Думаю, нам стоит хотя бы дождаться Лиззи, — c холодным взглядом в сторону Майкла говорит Эйда перед тем, как переключить внимание на старшего брата. — Артур... — Нет, не говори со мной этим чертовым голосом! — шипит Артур и, пошатываясь, встает на ноги. — Да блять, не смей выставлять все так, будто это я веду себя неразумно! — Его лицо успело налиться краской от слишком многих стаканов виски, выпитых слишком быстро. Он тычет пальцем в сторону Майкла. — Ты... хватило... хватило же гребаной наглости обсуждать это, когда Томми... — Именно по этой причине мы и должны это обсудить, — спокойно говорит Майкл. — И если ты не провел последний месяц за секретной работой над каким-то гениальным планом, то я предлагаю тебе дать мне закончить. — Его взгляд проносится по комнате, но не находит ничьего ответа. — Все вы, наверно, понимали, что мы будем говорить об этом. Зачем иначе стали бы мы проводить собрание? Наконец его глаза останавливаются на Артуре, и руки Артура, свисающие по бокам, сжимаются в кулаки до побеления костяшек. Его ноздри раздуваются и подрагивают. Эйда напрягается на своем месте, сокращая мышцы и готовясь. Майкл и Артур таращатся друг на друга в течение мгновения, которое, кажется, длится вечно. Напряженную обстановку разбивает отворяющаяся дверь, и все присутствующие переключают внимание на новоприбывшего. Джина глядит на картину, выдыхая очередное облачко дыма. Лиззи заходит в комнату, безупречно одетая в темно-зеленое платье, что окутывает плечи мягкими складками, волосы уложены элегантными волнами. Видимость нарушают лишь тусклые темные круги под глазами и то, как чересчур плотно сжата ее челюсть. Майкл поднимает обе брови, вытягивает шею и окидывает взором пустой коридор, после чего Лиззи закрывает дверь, оставляя небольшой проем. Она смеряет его взглядом, но не комментирует очевидно написанный на его лице вопрос. — Вижу, вы уже угостились виски, — говорит она и закуривает сигарету, садясь во второе кожаное кресло напротив вернувшегося на свое место Артура. Воздух наполняется напряженным молчанием, поскольку сказать одновременно и нечего и как-то слишком много... Наконец Артур прочищает горло и произносит: — Он... — но после одного только этого слова дает предложению погаснуть, вновь погружаясь в напряженное молчание. Лиззи качает головой. — Без изменений, я полагаю? — говорит Майкл и зарабатывает себе стальной взгляд. — Вот тебе и съездили, — насмехается Джина. Гнев Артура чуть ли не физически разбухает по комнате, выталкивая весь воздух. Но все, что он делает, это наполняет стакан виски. — Ну, в таком случае... — Майкл встает. Использует голос, который говорит всей комнате, что собрание началось. — Лиззи, так как Артур все не унимался, мы начали обсуждение до твоего прибытия, хоть я и ясно дал понять, что нам стоит дождаться тебя. Но я думаю, все мы знаем, зачем здесь собрались. — Он оглядывает комнату и ловит лишь взгляды Артура и Эйды. Финн и Лиззи заняты разглядыванием чего угодно, кроме него; у Финна нервно подрагивают веки, глаза Лиззи неподвижно смотрят в пространство перед собой. — В силу сложившихся обстоятельств, нам, очевидно, необходимо принять решения и меры для обеспечения не только дальнейшего успеха, но и дальнейшего существования «Шелби Лимитед». — Он делает паузу. — Думаю, каждый из нас надеялся, что все будет иначе. Но поскольку все, как и прежде, я считаю, что мы должны пересмотреть предложение, которое я выдвинул месяц назад. Я готов взять на себя роль главы компании, что обеспечит выход на американский рынок. И в целом хоть какую-то общую, мать ее, стабильность, которой эта компания с некоторых пор была лишена. Артур вновь взлетает с кресла, и Майклу не удается скрыть содрогание в ответ на внезапное движение. Резко выпуская воздух, он начинает расхаживать перед окном. — И с хрена ли это ты должен взять на себя эту роль? — спрашивает Финн. — Разве эта комната не полна людей, у которых есть точно такое же право на эту должность? — Ну, не совсем, — ухмыляется Джина. — Я вижу здесь лишь коммуняку-сестру, которая несколько лет назад порвала все связи с семьей, но приползла обратно, когда поняла, как трудно жить без денег. — Глаза Эйды потемнели. Джина ничуть не смущаясь смотрит на Артура. — Брата, который не может держать под контролем даже собственную жену, и... — Она делает паузу, когда подходит к Лиззи и улыбается. — И... секретаршу и горюющую жену, у которой, похоже, и так хватает забот... Рука Эйды сжимается вокруг подлокотника дивана, но это Лиззи прерывает Джину. — Спасибо тебе, Джина, за этот проницательный комментарий. Но, по-моему, я вполне способна справляться со множеством дел одновременно. Уголок рта Джины дергается: — Ты не можешь серьезно иметь в виду, что будешь как-либо претендовать... — Что ж, как жена Томми и член совета, я действительно считаю, что должна иметь право высказаться по этому вопросу. Когда Майкл поднимает руку, Джина захлопывает рот, придержав свой ответ. — Конечно, право высказаться ты имеешь, Лиззи, — говорит он. — Как член совета. Но это не меняет того факта, что у меня есть связи в Америке, которая на данный момент является нашим крупнейшим и наиболее перспективным рынком. — Он медленно подходит и встает позади Джины, опуская руки на спинку дивана. — И я полагаю, что с таким же успехом могу внести в этот вопрос ясность: кто еще из ныне присутствующих действительно готов сделать шаг вперед и взять на себя эту роль, а? Воцаряется удушающая, глухая тишина. Холодная. Словно туман вокруг дома просочился сквозь окна и заполонил комнату. — Как насчет тебя, Артур? — спрашивает Майкл. — Готов ты взять на себя эту ответственность? Готов держать на своих плечах всю долбаную компанию? — Артур смотрит в окно, и Майкл широко разводит руки в стороны. — Кто-нибудь? — Тетя Полли... — слабо начинает Финн. — Весьма ясно заявила, что после случившегося с Аберамой не хочет больше иметь ничего общего с этой компанией или, черт возьми, семьей, — прерывает его Майкл. — Впрочем, я не теряю надежды, что благодаря этим изменениям она может передумать и... Лиззи вдруг поворачивается к двери, вытягивает шею и заглядывает в коридор, хмуря брови и прислушиваясь. Все наблюдают за ней. Затем она вновь опускается в кресло. — Подумала, что услышала... — Она замолкает и качает головой. Майкл снова говорит: — Ничего не будет решено здесь и сейчас. Разумеется, мы проголосуем в полном составе совета. Это должно дать вам немного времени подумать. Для того чтобы мы, как семья, были едины. На это Артур насмехается. Но все молчат, ведь что тут можно сказать? Джина смеряет Майкла взглядом, и тот прочищает горло. — Так вот, перейдем к нашей второй на очереди задаче. Я считаю, что нам надо начать мыслить более здраво. Перестать тушить пожары и задуматься о будущем не только компании, но и... ситуации в целом. Артур отворачивается от окна и подходит ближе. Он поднимает и наполняет стакан виски. Лиззи немного выпрямляется в кресле. — Мы собрались здесь, поскольку надеялись, что состояние Томми улучшилось, — говорит Майкл. — Что, быть может, он присоединится к нам. Но оно не улучшилось. И, по-моему, мы должны столкнуться с возможностью, что оно не улучшится никогда. Эйда вздыхает. — Мы уже с ней столкнулись. Разве не поэтому ты только что предложил поставить себя во главу, черт возьми? Или я что-то серьезно так не догнала? — Я говорю о получении профессиональной помощи, — отвечает Майкл. — Я говорю о том, чтобы видеть все как есть: что он представляет опасность для самого себя и, вполне возможно, для окружающих. И что, может, его следует поместить в надлежащее учреждение. Проходят мгновения после произнесенных им слов. Мгновения длинные, где каждый силится лишь их понять. — В психушку? — Артур, наконец, выдыхает и делает шаг поближе к Майклу, говоря дрожащим голосом: — Ты говоришь о ебаной психушке? — Ой, не надо этой гребаной драмы, — говорит Джина. — Он едва ли даже знает, где находится. С таким же успехом может поваляться в другой постели, таращась на призраков. Где-то, где действительно знают, как с этим справляться. Эйда оттаскивает Финна обратно на диван, а глаза Артура расширяются до невозможного размера, потемневшие от ярости. — Артур, я знаю, это не то, что ты хочешь слышать, — говорит Майкл. — Но ты должен рассмотреть вариант, что... что его больше нет. Дело уже не в травме. Повреждение находится у него в голове и уже долгое время. По сравнению с ним та пуля была всего лишь царапиной. — Он утихомиривающе поднимает руки, делая вдох и продолжая: — Лечебница не обязательно означает, что его попросту запрут в камере. Есть новые методы лечения, то, что делают в Америке... — Ах, то, что делают в Америке, а?! — громко кричит Артур. — То, что делают в Америке, нахуй? Вот что она тебе сказала? — Он указывает на Джину дрожащей рукой. — Что там есть какой-то новый революционный метод... что-то, из-за чего будет, блять, нормально даже... даже, сука, подумать о том, чтобы запереть Томми в таком месте... — Да блять, такие места существуют не просто так, — срывается Майкл, наконец-то повышая голос, и по его шее ползет красный румянец. — А ты знаешь, каких людей туда помещают? Хм, Артур? Людей, которые слышат и видят то, чего нет. Людей, которые утратили всякую, сука, связь с реальностью. Тех, кто не может позаботиться о себе сам... Артур кидает стакан в сторону Майкла, но промахивается примерно на километр, и тот врезается в книжную полку. Дождь осколков разлетается по полу. — Смирись, Артур, — кричит Майкл. — Он не вернется. Если бы ты хоть на секунду вытащил свою башку из жопы, ты бы понял, что... — Хватит! — Крик Финна ошеломляет всю комнату до тишины, и даже Майкл запинается. Уставившись на свои колени, Финн делает резкий вдох через нос. — Возможно, Томми... возможно, он не такой... каким был. Но он все еще является частью этой семьи, и мы... мы не можем просто куда-то его отправить... — У него трясутся руки. Эйда обнимает его одной рукой, и впервые за многие годы он принимает утешение, как когда был всего лишь ребенком, прячущимся во время прохождения таких встреч за дверью. Он льнет к ее боку. — Никого мы никуда не отправим, — мягко говорит она, но, когда смотрит на своего кузена, в глазах ее сплошная холодная сталь. — Майкл не может этого сделать. Не ему решать. — Нет, это Лиззи решать, — просто говорит Джина. — Если она хочет провести остаток своей жизни, присматривая за бессознательной оболочкой — ладно. Но возможно, вы захотите пересмотреть тот факт, что он может попытаться снова и что у него может получиться. — Лиззи сжимает губы в узкую полоску, когда Джина бросает на нее взгляд и изгибает бровь, после чего вновь обращается к сестре и братьям Шелби. — Потому, быть может, вопрос в следующем: предпочли бы вы иметь живого брата, получающего помощь, в которой он, очевидно, отчаянно нуждается, или же брата мертвого. Теперь даже Эйда вскакивает со своего сиденья, а Майкл встает перед Джиной, когда Артур подходит к ним. Но как раз в этот момент дверь открывается полностью. Там стоит Фрэнсис. — Прошу прощения за беспокойство, миссис Шелби, — говорит та, нервно теребя руки. Лиззи щиплет переносицу. — Что такое, Фрэнсис? — Я просто хотела посмотреть, не присоединился ли к вам мистер Шелби, — говорит она и пробегается глазами по комнате. Лиззи вздыхает. — Нет, как вы можете видеть, не присоединился. — Ну, просто в его комнате пусто и я подумала... — Проверьте ванную. — Там пусто, и я проверила комнаты детей и... Лицо Лиззи совсем белеет, когда она встает с кресла и выдыхает: — Проверьте крышу. Фрэнсис мигом вылетает за дверь, и, когда ее шаги по коридору начинают исчезать, становится очевидно, что та бежит. Лиззи поворачивается к семье. Они кажутся растерянными. Нынче всегда растерянные. — Артур, возьми Финна и начни обыскивать окрестности. Эйда, свяжись с Джонни Догсом. Скажи ему собрать группу людей, пусть тоже выйдут на поиски... Она с легкостью отдает приказы, и все они им следуют, один за другим выбегая из комнаты, чтобы привести их в исполнение. — А вы. — Она поворачивается к Джине и Майклу. — Вы можете идти. — Разумеется, мы останемся и поможем вам в поисках, — говорит Майкл. — Обязательно найдите его. Мы бы не хотели, чтобы что-то произошло. Лиззи подходит, встает в лишь нескольких сантиметрах от него и выплевывает: — Может, вы уже и держите эту компанию в своих лапах, но это мой дом. Выметайтесь. Затем она разворачивается на каблуках и спешит по коридору. Она направляется на крышу.***
Первые лучи солнца возвышаются над горизонтом, проливая свет на спокойное море и неторопливо выжигая вздымающийся над темными водами туман. Сегодня один из тех редких дней, когда поутру море предстает совершенно спокойным, делая берег вопреки обыкновению тихим. И в тишине, раздается стук в дверь. В дверь, которая, так уж вышло, находится в доме совсем рядом с этим спокойным морем. И хоть приводит это лишь к одному негромкому стуку, в тишине, однако, он звенит громко. Никто не открывает, поскольку сейчас рано и посетителей не ждут. Очередной стук, еще более тихий, чем первый. Рука валится с двери, ослабевая вместе со своим владельцем. Неустойчивые ноги отходят от двери. Неустойчивые и босые, оставляющие позади мокрые следы. Неспособные более идти. С мягким стуком тело ударяется о каменный пол, сваливаясь в кучу у подножья лестницы, ведущей к дому. И дверь открывается.
