Свести с ума...

      На сердце было тяжело, хоть гостям он это не должен показывать. Для них он — вечно веселый король Равки молодой, холостой и дерзкий Николай Ланцов. Для небольшого круга друзей он — сильный, хитрый и дурашливый корсар, ставший королем, скрывающий боль и травмы за шутками Николай Ланцов. Для Зои он — только друг и король, ведь как оказалось девушка давно стала интересоваться девушками, предпочитая таких же сильных и независимых леди, как и она, а не проблемного парня с кривой улыбочкой. Для самого себя он давно стал сломанным солдатиком, которого никак не починить — он все рвется в бой, хоть давно уже не имеет своего оружия, давно скрывает незажившие раны прошлых сражений, давно борется с кошмарами и демонами.       Было тяжело оттого, что в его шкуру попытался залезть невинный паренек, всего лишь простой стражник, хороший малый. Нет, Исаак бы никогда не прочувствовал то, что скрывает душа Николая, но он умудрился прочувствовать на себе ненависть врагов Николая. До сих пор перед глазами виделось собственное тело, распростертое на полу оранжереи с кинжалом в груди. И эта картинка вызывала не страх за свою жизнь, а боль от того, что там оказался не он.       Но Николай Ланцов же ведь король? Он хитрый лис, и сможет найти выход из безвыходной ситуации, он сможет задобрить керчийских послов, сможет быть оставшийся вечер добродушным хозяином, сможет после похоронить друга и того, кто принял его вид, чтобы умереть. А потом он сможет найти выход из сложившейся ситуации с принцессой Эри, сможет наладить отношения с Шуханом, победить в войне с Фьердой, он сможет… Все сможет, только надо переодеться, настроиться, утереть непрошенные слезы, задвинуть поглубже глупое сердце.       Николай шел тихими темными коридорами, чтобы не привлекать внимание гостей, стражники слегка удивленно на него поглядывали, но не смели сказать ничего против королю. Это всегда ему нравилось в верных служивых — стоят себе часами напролет в одном положении у никому ненужной двери, не болтают лишнего потом по трактирам, не шепчутся про коронованных особ, служат верой и правдой, потому что уважают короля. Это было приятно, а вот что оказалось совершенно неприятно, так эта появившаяся неожиданно девушка.       Нет, Николай прекрасно понимал, откуда появляются девушки и парни, вообще откуда берутся дети, но откуда появилось это среднего роста чудо в голубом платье с перекинутой на одно плечо черной косой, так мило улыбнувшееся королю, даже не обратив сначала внимание на внешний вид Николая, а после задав самый нетривиальный вопрос:       — Как ваше свидание, мой король? — шепнула она, а в карих глазах мелькнуло столько эмоций, что Николай опешил: и грусть, и нежность, и заинтересованность, и милое желание помочь.       И пока король стоял, осмысляя происходящее, девушка осмотрела его наряд и испугано отшатнулась, снова обращая карий взгляд на его лицо. М-да, сейчас Николай выглядел не очень-то презентабельно: грязная рубаха, наполовину расстегнутая, отчего виднелся свежий шрам в области сердца, где не так давно был воткнут шип Елизаветы, такие же потрепанные брюки, в которых он, наверное, прожил все те месяцы, что находился в Каньоне, так еще и личное горе Николая — совершенно не уложенные белокурые волосы.       Взгляд карих глаз теперь внимательно изучил черты лица короля, будто желая найти в них изъян. И ведь эта упрямая девица нашла! Николай видел, как расширились ее глаза, когда она внимательнее к нему присмотрелась. «Не может быть» — мелькнула мысль. — «Она отличила ненастоящего меня, которого видела раньше, от настоящего, которого видит сейчас». Однако следующим логичным шагом девушки было предположить, что именно стоящий перед ней король не настоящий.       Она в замешательстве сделала еще один неуверенный шаг назад, ее карие глаза метнулись в сторону стражника, и она уже даже раскрыла намазанные блеском губки, чтобы позвать на помощь, но это Николай решил не ждать, а предотвратить. Большой шаг ей навстречу, правая ладонь удобно устраивается на талии и притягивает к себе, а левая успевает привести когтистым пальцем по нежной щечке, прежде чем он втягивает ее в жадный поцелуй. Открытые губки сразу подвергаются атаке с его стороны, клубничный блеск слизывается с податливых уст, пока девушка ничего не успевает сообразить, он вдыхает ее запах — духи и шампанское, понимая, что давно не ощущал себя настолько живым.       Тонкие ручки черноволосой красавицы упираются в его грудь, только распаляя демона внутри него. Он прижимает ее к стене, полностью забываясь в удовольствии от сладких губ. Как давно он позволял себе снять напряжение с девушкой, как давно он целовал кого-то с таким упоением? Во времена корсара Штурмхонда? Тогда совсем неудивительно, что его темная сущность захотела вырваться наружу, напомнить ему не про Каньон, не про еду, а про плотские утехи, про то, как прекрасно женское тело, извивающееся под ним. Вот, этот демон Николая, вот он издает рык, потираясь бугром в штанах о складки голубого платья.       Жертва под ним недовольно мычит и все еще пытается сопротивляться, отчего-то это заводит. Сводит с ума запах, вкус, вся ситуация, где он прижимает незнакомку в темном коридоре, пожирая ее губами, сжимая руками ее бока, где он только вернувшийся из долгого и мучительного приключения мужчина, желавший снять напряжения, где он король… Король!       Николай резко отстраняется от девушки, осматривая ее красные щеки, припухшие губки и мокрые глаза. Она снова пытается открыть рот и позвать на помощь, вырваться из его хватки, отодвинуться от него, так, чтобы не ощущать трущегося о нее стояка.       — Не стоит, — хрипит он, ловя ее взгляд. — Я все объясню, позже…       Девушка не верит. Да кто бы поверил в такой ситуации? Она сжимает ручку в кулачок и замахивается на Николая. Ухмылка искажает его напряженное лицо. «Бесстрашная» — отмечает он, прежде чем перехватить ручку и снова поцеловать ее, в этот раз более нежно, но с тем же страстным напором. Она беззвучно выдыхает в поцелуй, и он позволяет себе проникнуть языком в ее ротик, обвести зубки, поиграть с ее язычком, пока тело под его руками обмякает. Как оказывается просто завоевать девушку — тонко сплести между собой страсть и нежность.       Николай ухмыляется довольный собой. После всего произошедшего и правда хочется просто хорошенько оттрахать какую-нибудь симпатичную девушку. Но для начала надо конечно же закончить с керчийцами, гришами, Дарклингом, всей их веселой компанией. Недовольно отстранившись, он не смог подавить нахальную улыбку. Карие глаза расфокусированы, щеки еще краснее, чем были, а пальчики, что не так давно сжимались в кулаки, уже сминали его рубашку, притягивая ближе.       «Интересно, она тоже это почувствовала?» — и под этим Николай понимал не выпуклость в штанах, а что-то между ними, что-то в запахе, вкусе, что-то просто в них самих. Не желая ждать, пока девушка придет в себя и начнет снова сопротивляться, он подхватил ее на руки и огляделся. Стражники стояли на своих местах, будто не пялились на короля и его спутницу, будто мысленно не завидовали и одобрительно не хмыкали. Это было гостевое крыло, а потому король мог спокойно оставить здесь свою заложницу.       — Свободна? — кивнул он на первую попавшуюся дверь.       Когда один из стражников отрапортовал, что в гостевой комнате 208 на втором этаже восточного крыла никто не проживает, Николай благодарно кивнул, прося открыть дверь и впихнул туда девушку, пока та не успела оклематься.       — Закрыть на ключ, никого не впускать и не выпускать, пока я не появлюсь, — отдал приказ король, напоследок подмигивая черноволосой красотке. — Понятно?       Стражники с готовностью кивнули, позволив себе лишь тень улыбки. При нем же дверь была заперта, и Николай выдохнул напряжение, понимая, что голову надо чем-то занять, ведь холодный душ он явно не успеет принять, а некий дискомфорт после такого срыва присутствовал огромный.       Король направился в свои покои, желая продолжить прерванный путь. Мысли вернулись к девушке. Равкианка. Судя по говору — с запада. Ее бы следовало не только оттрахать, но и допросить. Впрочем, Николаю думалось, что можно было совместить полезное с приятным. Девушка как-то умудрилась отличить его от Исаака, она знала про свидание. Говорила шепотом, значит, это была их какая-то тайна. А этот взгляд — грусть, что король достался не ей, желание помочь, этот свет в карих омутах… Еще и бесстрашие с такой отверженностью, попытка разоблачить подставу, как считала она, так еще и отбивалась.       Хотя и сам Николай тоже хорош. Дружба с демоном делает его безбашенным и желающим большего. Король и правда не предполагал, что невинный поцелуй зайдет так далеко, что он сорвется, практически изнасилуя ни в чем неповинную девушку в коридоре при стражниках! Хотя ее запах, ее вкус, тело в руках ощущались такими нереальными, а точнее такими реальными, такими настоящими — не иллюзии Каньона, не песок, не даже его влажные сны о Зое… Нет, ему определенно надо снять напряжение. Но сначала закончить все дела.

***

      Он вспомнил о своей заложнице глубоко за полночь, когда проводил Толю с телом Исаака в Лазлайон, когда попытался успокоить Женю, хватающуюся за сердце при виде холодных темных очей Черного Генерала, когда выдохнул с улыбкой Зое, что должен зайти в гостевое крыло, замечая ее совершенно ничего не значащий взгляд, но кричащий: «Неужели ты наконец перестанешь ходить за мной хвостиком и пускать слюни на обтянутую синим кафтаном грудь?». Николай все-таки попросил Зою пройти вместе с ним к его таинственной незнакомке, чтобы именно генерал помогла убедить девушку в том, что стоящий перед ней король настоящий.       Назяленская не желала слушать любовное похождение Николая и даже не удивилась, что какая-то девушка захотела прибить короля. В грозовых глазах Зои мелькнуло мстительное понимание и предвкушение веселого спектакля. А сам король отчего-то почувствовал себя глупым в этой попытки вызвать ревность генерала. Однако воспоминания о черноволосой красотке волновали и будоражили кровь, чего не бывало при мыслях о Зое. Кареглазая девушка задела что-то глубоко в груди короля, что-то, что он бы назвал страстью, жаждой, животным желанием обладать.       Путь до гостевой комнаты прошел в тишине. Зоя не желала знать ни имя девушки, которое не знал и сам король, не желала знать статус девицы, как не знал и сам король, не желала разбираться в ситуации, как и сам король. Они просто дошли до 208 комнаты и попросили стражу отварить дверь.       — Буйная девица, Ваше Величество, — с улыбкой заметил один из стражников. — Кажись, штурмовала дверь, звала на помощь…       Король довольно улыбнулся. Да, девушка нисколько не изменилась. Зоя лишь закатила глаза, проходя в комнату и останавливаясь в центре. Николай быстро огляделся по сторонам.       Мебель был перевернута, на полу россыпью лежали перья, обдуваемые ветром из открытого окна, к ручке которого была привязана простынь.       — Буйная? — уточнила саркастично Зоя, осматривая окно, на котором виднелись капельки крови, видимо, девушка порезалась, планируя свой побег. — Да она какая-то бешенная, — выгнула бровь генерал, поднимая пальчиком за ремешки снятые туфельки беженки.       Николай был ошеломлен и почему-то горд. Странное сочетание. Хотелось поймать незнакомку снова, и целовать, целовать. Он облизнул губы, отчего-то чувствуя на них ее клубничный блеск. А после снял парадный мундир и полез следом за своей добычей по карнизу. Зоя коротко выругалась сзади и пошла другой дорогой, видимо предполагая, что дама вылезла на крышу.       Впрочем, на это указывали и ее кровавые ладошки-следы, оставленные на стене. Девушка не полезла вниз, во двор, видимо боясь быть пойманной снова кем-то из стражи. Она зачем-то полезла в бок, не то надеясь найти окна в коридор, ни то вылезти в другое крыло. Однако король держался проложенного маршрута с помощью простыни, которая скоро закончилась, переходя на наволочки от диванных подушек — вот почему в комнате были перья. И откуда она только взяла нож?       Однако и эта веревка скоро закончилась, упираясь в водосток. Николай улыбнулся шире. Да ему досталась амазонка! Или такой же любитель лазить в детстве по деревьям, как и он сам. Сердце невольно сжалось, замечая новые кровавые следы на трубе. Ее ладошки скользили от крови, но она продолжала лезть, зарабатывая себе все новые травмы. Мелькнул клочок голубого платья — зацепился за гвоздь, где виднелась и кровь. Может быть стоило для начала все-таки хоть что-то объяснить девушке?       Одно успокаивало — кровь не успела засохнуть, а значит, она не так давно здесь была, и он сможет ее нагнать. Что и произошло на крыше. Голубое платье мелькнуло на противоположной стороне. Хрупкая фигурка тряслась от холода и страха, осматривая высоту Большого дворца, просчитывая свои возможности.       Николай не хотел ее пугать, но она первая заслышала возню сзади и в страхе обернулась, замечая его.       — Не подходите! — истерично крикнула она, показывая нож для писем в руке. Грозное оружие.       Николай поднял руки вверх, глупо улыбаясь от ее воинственности. Грязное платье, кровавые ладошки, дорожки слез на щеках, растрёпанные черные волосы, дрожащие ножки от холода крыши, она ведь была совсем босая.       — Я не причиню вам вреда, — король попытался сделать шаг вперед, но девушка в страхе сделала шаг от него. — Знаю, наше знакомство не заладилось…       — Кто вы? И почему приняли вид Николая Ланцова?       — Принял вид, — ухмыльнулся Николай. — И почему же я не он, детка?       Какие-то демонические наклонности явно передались самому Николаю, потому что он видел в полутьме, как по ее коже пробежались мурашки от этого прозвища. Девушка невольно сглотнула, облизывая сухие губки. Он сдержался, чтобы не рыкнуть, потому что все это действие, все это чертово приключение по крышам, вся погоня, вид такой беззащитной девушки возбуждали его, что становилось страшно. Он хотел ощутить власть над ней, хотел ощутить ее вкус, ее запах.       — Глаза, — выдавила она из себя.       — А что не так с глазами?       — Они жестокие и лицемерные, в них скрыта жестокость и холодный просчет, а еще что-то черное и страшное… В глазах моего короля такого нет! Вы не он!       — А король уже стал твоим? Или ты только этого хотела? — улыбнулся он, вальяжно сделав шаг вперед, будто хищник, приближаясь к своей жертве.       — Он… светлый, добрый, нежный… — в карих глазах мелькнула грусть. — И любит другую.       Рык сдержать не получилось, отчего девушка вздрогнула и сделала еще один опасный шаг к краю крыши. Николай замер, закипая словно вулкан. Он тоже может быть светлым, добрым, может быть, но не хочет. Сейчас это больно ранило, потому что девушка увидела в нем демона, которого не видела в добром Исааке, но который есть в том самом лицемерном и холодном Николае Ланцове.       — А если я скажу, что я настоящий, что мне пришлось оставить страну, пропасть в Каньоне, но бал нельзя было отменять, а потому мне нашли замену? — и почему он решил выдать все секреты этой девице?       Она конечно же ему не верила.       — То есть вы утверждаете, что являетесь Николем Ланцовым? — подняла она подбородок, осматривая его.       — Ну раз уж мое имя уже известно, то я хотел бы знать твое, красавица, — дерзко улыбнулся он ей в ответ, отчего она опешила, теряясь в мыслях.       — Ева Лыкова, — выдохнула она, даже опустив руку с ножом.       Николай вздохнул, понимая, что влип скорее всего очень даже крупно, потому что династия Лыковых в свое время была одной из сильных в Западной Равке, многие ставили на них в борьбе за разделение Равки. А эта черноволосая красавица могла быть только дочерью князя Лыкова — губернатора Ос-Керво, и хоть затащить такую девушку в свои покои было бы просто сказкой, но после бы пришлось на ней жениться, хоть девушка явно и не горит желанием выходить за, как она думает, Лже-Николая.       И главное, ведь непонятно, что дальше делать? Принести свои извинения и дальше мучиться желанием взять ее прямо на этой крыше или плюнуть на все, взяв ее в охапку и утащить в свои покои? Ведь судя по поцелуям в коридоре, девушка совсем не против провести с ним ночь, отдаться без остатка страсти, утешить его демона. Однако моральную дилемму прервала Зоя.       Генерал с холодным взглядом появилась на крыше, осматривая недоуменно девушку, а после и короля, выгибая при этом свою идеальную бровь. Вот Зою сейчас почему-то не хотелось видеть, только не ее.       — Мисс Лыкова, — обратилась к черноволосой Назяленская, конечно же зная всех приглашенных гостей на бал, особенно женского пола, ведь так хотела свести с кем-нибудь короля, — прошу вас спуститься вниз и обсудить все в более спокойной обстановке…       — Генерал! — спохватилась Ева, кидая на нее умоляющий взгляд. — Вы должны задержать этого шпиона! Он не король! Его изменили! Наверное, хороший портной…       — Мисс Лыкова, — тяжело вздохнула Зоя. — Уверяю вас, что перед вами самый настоящий невозможно надоедливый и невозможный Николай Ланцов из всех возможных, которых я видела.       — Где это ты видела других Николаев? — притворно возмутился король.       — Вы с ним заодно? — неверующе прошептала Лыкова.       — Мисс Лыкова… — снова попыталась Зоя, делая уверенный шаг навстречу девушке, но та перевела на нее нож и сделала поспешный шаг назад, поскальзываясь и падая с края крыши.       Наверняка Зоя бы могла использовать свои силы и подхватить ветром тело девушки, но ведь Николай в отношении этой Евы сначала действует, и только потом думает. А потому он просто выпустил демона, приказывая поймать девушку, махающую руками в воздухе, пытаясь зацепиться за край. Николай видел страх в карих глазах от понимания, что почвы под босыми ногами нет, а после ощутил ее ужас, когда что-то черное подхватило ее, поднимая чуть выше над крышей и принося прямо в руки короля.       Она почти не дышала, во все глаза рассматривая демона, который умудрился ей еще и подмигнуть перед тем, как вернуться обратно в тело Николая. Зоя на заднем плане чертыхнулась. А король не сводил глаз со своей ноши. Буйная девица замерла, крепко прижимаясь к его груди, отчего выскочившее сердце от ее падения успокаивалось и грело его изнутри. Наблюдать за ней было тепло. Удивлять, злить ее, может быть слегка доводить до бешенства, проверять все грани буйства было чем-то таким сладким и реальным, а сама черноволосая красотка, сейчас немая от страха и непонимания, вызывала нежность, граничащую со страстью.       Николай широко улыбнулся, поднимая глаза на Зою. Та закатила глаза, но махнула рукой, уходя. И король последовал за ней, но только до лестницы с крыши, после он понес все еще молчащую девушку к себе в покои, отмечая, что не хочет видеть целителей, а сам как-нибудь попытается залечить ее раны, может страстные поцелуи окажутся лучше любого пластыря и бинта?

***

      Ева Лыкова пришла в себя где-то на середине пути до покоев короля. Точнее не пришла в себя, а слегка осознала все произошедшее. Девичье тело в руках Николая начало бить мелкой дрожью, а после девушка потребовала, чтобы ее опустили на пол. Почему-то сейчас королю стало совестно за свои шутки, за свое поведение, за свое желание. Жгуче больно от осознания, что он делал и как поступал. Он чувствовал себя монстром, глядя на растерянную Еву, которая тряслась не то от холода, не то от страха, ручки которой все еще были в крови от порезов и неудачного побега, ноги еле держали тельце, на котором повисло грязное разорванное платье, которая старательно стирала слезы с щек, боясь издать хоть звук.       Николай мягко и нежно опустил руку на талию черноволосой девушки, отчего она вздрогнула, но не торопилась отстраняться, а наоборот нашла в этом шаге собственного мучителя что-то доброе. Король не спешил что-либо говорить, хотя очень хотел ей все объяснить. Они шли уже рядом друг с другом, иногда останавливаясь, чтобы убедиться, что с девушкой все в порядке.       До королевской комнаты мисс Лыкова успокоилась: дрожь больше не била красивое тело, слезы не лились из карих глаз, а во всей ее фигуре чувствовался уже не страх, а усталость и обреченность. Николай бы хотел подбодрить ее, но ничего в голову кроме нежных поцелуев не лезло. Что с ним происходит рядом с этой незнакомой девушкой? Ее запах, теперь уже пропитанный ветром, все также вызывал в нем дикое желание, и хоть он не пробовал вкус ее губ, с которых стёрся клубничный блеск, но был уверен, что они со вкусом крови и слез. Он все еще желал ее дико и страстно, как желает демон, но к этой грани добавилось и что-то из светлой стороны Николая Ланцова — он хотел ее нежно, тепло, бережно. И хоть внутренняя борьба была нещадная, но одно общее все же было — он ее хотел, хотел ее тело, хотел ее душу, хотел, словно она была самым ценным призом, словно в мире больше не осталось женщин.       Николай надел на себя привычную маску джентльмена, загоняя подальше в сознании страстное желание. Он помог девушке устроиться на диване, зажег свечи, интересуясь ее самочувствием, подготовил все для обработки ран, а также налил своей гостье в стакан бренди. Ева не реагировала, исподлобья смотря на него. Король тяжело вздохнул — видимо, чтобы она пошла на контакт, надо приоткрыть не одну завесу тайн, хотя почему-то Николая било ощущение, что он готов все ей рассказать, излить душу, попросить взгляда со стороны, выдать все государственные секреты, и даже не для того, чтобы затащить ее в постель, а для того, чтобы самому стало легче.       — У тебя наверняка много вопросов ко мне? — хмыкнул он расслабленно, стараясь показать, что все хорошо, но прямая напряжённая спина собеседницы и ее выжидательный взгляд карих глаз говорили об обратном. — Что ж, тогда я начну, с твоего позволения? — улыбнулся невинно Николай. — Ты вообще напротив, что я с тобой на «ты»?       Ева взглянула на него удивленно, глупо моргая пару раз, пытаясь осмыслить все сказанное. Видимо, проблемы обращений сейчас волновали ее мало, но король и пытался вывести ее из состояния апатии любой глупостью. И получилось. Девушка сначала кивнула, а потом нахмурилась, снова осматривая его с ног до головы. В ее глазах снова заблестели слезы, и Николай понял, что на место апатии скоро придет истерика.       — Давай, может быть, сначала обработаем твои ра… — начал он, протягивая руки к ней. — Ай! — недовольно отдернул он руку назад, получив по ней хлесткий удар.       Николай взглянул на свою гостью, карие глаза слезились, но в них не было боли, только гнев. И он замер, пораженный этим видом. Девушка же воспользовалась его замешательством, чтобы начать его колотить в грудь кулачками.       — Да как вы посмели?! Кто вы вообще такой?! Что вы себе позволяете?! Вы!.. Вы!.. — слезы текли по ее щекам, но она продолжала стучать по его груди, не очень-то больно, но достаточно неприятно, а потому он поспешил перехватить ее за запястья. — Кто вы?! И что это было?!       Она брыкалась и пыталась вырваться, что в какой-то момент Николай тоже вышел из себя, отпуская ее руки и прижимая тело к сидению дивана.       — Я пытаюсь тебе объяснить! — рыкнул зло он, отчего она боязно вздрогнула и замерла, король раздосадовано выдохнул — хотел же не пугать ее еще больше. — Я пытаюсь тебе объяснить, послушай меня, пожалуйста… Ева…       Ее имя красиво звучало, приятно ощущалось на губах, и Николай бы даже позволил себе глупую романтичную улыбку, если бы не обстоятельства.       — Я — король Равки, твой король, — все-таки саркастично улыбнулся он, припоминая ей ее же фразу. — Николай Ланцов. Настоящий. На это как раз и указывал… тот демон, что тебя поймал…       — Ложь! — снова зажглась, как спичка она, шмыгнув носом. — Николай Ланцов храбрый и добрый человек! Он — герой, который помогал Заклинательнице Солнца, он даже обманул Дарклинга! Ты же лишь его копия! Причем очень плохая! Король бы никогда не… — она замолкла, подбирая слова.       — Не полез бы за красоткой по карнизу, вверх по водостоку и на крышу? Он бы никогда не попытался спасти тебя от падения с высоты? — выразительно на нее взглянул Николай.       Ева не знала, что ответить. В ее красивых карих глазах король отчетливо видел сомнение и неверие.       — Если хочешь, я могу привести множество примеров, чтобы ты поняла, что я…       — Откуда я могу знать эти примеры, если, как ты утверждаешь, раньше я встречалась с ненастоящим королем? — сложила она ручки на груди, отодвигаясь от Николая на дальний край дивана.       — Встречалась? — переспросил он, почему-то задетый этим фактом.       — Вот видишь! — в карих глазах вспыхнул огонек, — этим бы интересовался шпион!       — Да не шпион я! — рыкнул он недовольно, но девушка ему не верила. — Хорошо, хорошо… Но может быть это ты шпион? — высказал Николай первое, что пришло в голову.       На ее лице не отразилось ни единой эмоции, но в тоже время одним взглядом он понял намного больше. Например, то, что сморозил откровенную чушь, что она даже не знает, что ответить и стоит ли вообще отвечать или лучше сразу позвать врачей, чтобы его осмотрели на повреждение головы.       — Я вот допустим никогда не видел дочери губернатора Ос-Керво — князя Лыкова, — принялся объяснять свои мысли Николай. — Когда в прошлом году я был в западной столице, то был принят у твоего отца на званом ужине, но ни дочерей, ни сыновей я не наблюдал. Или вы посчитали ненужным показаться перед королем?       Девушка виновато опустила глаза. Николай хотел бы победно улыбнуться, потому что тактика сработала просто на «ура». Все-таки лучшая защита — это нападение.       — Так ты… — она все еще не могла поверить в то, что перед ней сидит настоящий король. — Если ты настоящий Николай Ланцов, то должен знать, в чем ты был на том ужине у папеньки! — придумала она проверку для него.       Николай нахмурился. Сейчас бы помнить, в чем он был на ужине у очередного князя год назад на другом конце Равки. Но предположить стоило.       — Точно сказать не могу, но обычно на такие ужины я надеваю военную форму. А для твоего отца я наверняка нацепил и все свои медали, — размышлял он, вспоминая недовольного князя Лыкова, который даже спустя столько лет после воссоединения восточной и западной Равки мыслит об отделении Запада от власти Ланцовых. — А ты-то откуда знаешь, в чем я был, раз тебя там не было?       — Я подглядывала за вами, — призналась Ева. — Папенька не разрешил присутствовать на ужине, потому что он считает, что… — она запнулась, неуверенно поглядывая на Николая. — Так вы… правда король?       Смешок сам вырвался из него.       — Правда, — хмыкнул он, будто этого детского оправдания достаточно для всей ситуации. — А теперь ты позволишь мне обработать свои раны? — король потянул к ней руки, в этот раз встречая не сопротивление, а стеснение. — И можешь обращаться ко мне на «ты», пока ты считала меня шпионом, нормально обращалась ко мне, а сейчас опять на «вы»…       — Я… Мне… — она совсем растерялась, снова сжавшись в комочек, но теперь уже не от страха, а от волнения и стыда.       Сердце Николая тепло отозвалось на эту картину. Сейчас бойкая Ева Лыкова снова казалась хрупкой девушкой, какой была там на крыше, какой прижималась к его груди, желая согреться и спрятаться от демона. Нежность затопила короля, и он не сдержал улыбки, отчего еще больше ее смутил.       Девушка не решалась снова заговорить, дышала через раз и совсем не поднимала на него свои карие глаза. Он решил дать немного ей времени, чтобы все осмыслить, пока он аккуратно смывал грязь с ее ладошек, пока рассматривал и промывал ранки на пальчиках, ободранные и сломанные ноготки. Найдя у себя в аптечке только йод, он решил, что пока этого будет достаточно, да и ранки были не глубокими, а потому Николай рисовал желтые узоры на ее коже, иногда дуя на ранки, чтобы девушке не было так больно.       Она наблюдала за его действиями, не пыталась остановить, сопротивляться, протестовать, вырываться, что-то говорить. Это даже немного разочаровало короля, будто он ожидал от нее какого-то постоянного азарта и буйства, будто ждал, что огонь ее карих глаз будет постоянно таким, каким он его желал. Перчатки Николай снял уже давно, а потому она могла видеть его черные вены и когти, но не отдергивала руки, а только наблюдала.       — В ванной еще теплая вода, — пытался он заглянуть ей в глаза. — Если ты хочешь умыться…       — Да, спасибо, — вскочила она на ноги, скрываясь в ванной комнате, будто только и ждала удобного случая, чтобы сбежать.       Николай проводил ее недоуменным взглядом. Понять женщин просто невозможно!

***

      Не сказать, что Ева Лыкова задерживалась в ванной комнате, все-таки король понимал, что девушкам нужно больше времени у зеркала и рядом с водой, чтобы привести себя в порядок, критично осмотреть со всех сторон, припудрить носик, ну и все остальное, что они там делали по три часа. К тому же было понятно, что девушке нужно больше времени, ведь ее вечернее голубое платье разорвано практически в клочья, а от легкого макияжа толком ничего не осталось, к тому же Николай обработал только руки, а что было с ножками дамы, он даже не предполагал. Но все же… Полчаса было много даже для всего этого.       Король уже успел переодеть свой мундир на легкую рубаху, затопить камин, отдать распоряжение Толе, просмотреть бумаги, скопившиеся на его столе, выпить пару стаканов бренди, а его гостья все никак не выходила из ванной комнаты. Николай уже подумывал беспокоиться, он вспоминал, есть ли в ванной окна — вдруг его ненаглядная соберется заново куда-нибудь бежать. Но никаких окон и других выходов он так и не вспомнил, а значит оставалось надеяться, что с девушкой все нормально.       Прошло еще долгих десять минут прежде, чем король аккуратно постучался в двери, интересуясь:       — С тобой все в порядке… Ева? — ее имя до сих пор было странно приятно произносить, будто какое-то заклинание, оно тревожило что-то внутри Николая, согревая и будоража сердце.       — Д-да… — робко ответили ему в ответ. — Я просто не знаю, во что мне переодеться… Мое платье… Я…могу взять ва… твой халат?       Николай сглотнул, понимая, что от обнаженной девушки его отделяет лишь хрупкое полотно межкомнатной двери, но он ведь не собирается накидываться на нее? Ведь не собирается?       — Да, конечно, — прокашлялся он, собираясь с мыслями. — Я могу предоставить тебе что-нибудь из своего гардероба, — не удержался он от пошлой улыбки и легкого намека.       — Почему же ты тогда постоянно ходишь в одном и том же военном мундире? — подкололи его в ответ из-за двери.       Ева Лыкова нашла для себя комфортное место для общения с настоящим королем, где может оставаться той же бойкой и язвительной, не сталкиваясь при этом с собственным стеснением и стыдом. Николай улыбнулся, желая, чтобы она оставалась такой же и перед ним.       — Мне чертовски идет военная форма! Да и кому не нравятся мужчины в форме?       — С этим не поспоришь, — хихикнула девушка. — Мне осталось совсем чуть-чуть, и я выйду, — предупредила она его.       И он кивнул, будто она могла его видеть, и отошел обратно к столу. Из всех бумаг ему сейчас не хотелось ничего читать, отвечать и планировать. За те недели, что его не было в столице, многое произошло, но с этим не хотелось разбираться, впервые в жизни не хотелось бросаться грудью на амбразуру, придумывать планы, что-то вообще делать. Впервые в жизни он не хотел ни за кем гнаться, не хотел никого побеждать. Он хотел спокойствия, хотел простого разговора, хотел хорошо провести ночь с красивой девушкой.       А потому Николай переместил пару свечей на журнальный столик, куда прислуга уже принесла чай и небольшой перекус. По мнению короля, должно, наверное, выглядеть романтично, хотя что он тут старается сделать все романтично и правильно, если до этого набросился с поцелуями на нее в коридоре, а после запер в гостевых покоях, что она решила бежать через окно? То, что он король, возможно, его оправдывает? Да и он просто чертовски хорош, это тоже надо учитывать!       Дверь ванной скрипнула, и он развернулся, сталкиваясь с той, которая сводит его с ума своими действиями и решениями. Потому что Ева Лыкова не просто умылась, судя по ее мокрым волосам, смытой косметике и халату на голое тело — приняла полноценную ванную в королевских покоях. От ее домашнего вида, розовых щечек, смущенного взгляда и попытки побольше замахнуться и укутаться в большой халат у Николая появилось стойкое ощущение, что королевские покои принадлежат ей, а не ему, и что именно он пришел сюда в качестве гостя, потревожив покой королевы.       — А у вас не осталось еще йода? — неловко спросила она, оглядываясь по сторонам и больше краснея от понимания всей романтичной обстановки и попыток мужчины. — Есть еще пару ран на ногах…       — Осталось, — кивнул глупо он, не желая отрывать взгляда от красивой девушки в его халате. Черт, да он теперь не сможет его носить, не вспоминая эту картину. — И я просил обращаться ко мне на «ты»…       — Прости, — виновато опустила она голову, а после без приглашения прошла к дивану, присаживаясь на краешек и рассматривая расставленные тарелки с печеньем и чашки с остывающим чаем.       Николай улыбнулся ни то ее дерзости, ни то находчивости, ни то бесстрашию и вседозволенности. Он прошел к ней, усаживаясь рядом и передавая йод с ватой. Девушка благодарно кивнула, промачивая ватку и проводя ею по своим сбитым коленям и порезам на лодыжках.       — Мне стоит извиниться…       — Стоит, — согласилась она.       Николай глупо улыбнулся, перед ним снова бесстрашная Ева Лыкова, которая полезла босиком по карнизу и водостоку, которая колотила короля кулаками и желала поймать шпиона любой ценой. И хоть на ее щечках еще горел румянец стеснения и стыда от вынужденного положения — слишком большого халата, который так и норовил развязаться и открыть миру красоту девичьего тела, но она не обращала на это внимание, видимо желая получить от ситуации все возможное.       — Ты запер меня в гостевой комнате, ничего не объяснив, — строго посмотрела на него Ева, указывая пальчиком, будто отчитывала школьника за прогулянный урок. — Ты… — она смутилась.       — Страстно целовал тебя в коридоре, не спросив твоего разрешения? — догадался Николай, улыбающийся во весь рот. — Коли уж на то пошло, то ты не сильно-то сопротивлялась… — он взглянул в карие глаза, в которых сразу же вспыхнуло пламя. — Но я могу это списать на свою неотразимость! Передо мной мало кто устоит…       — Если все-таки устоит, то ты просто выпустишь то существо? — злобно покачала она головой.       — Я называю его своим демоном, — вздохнул Николай. — В той своей очередной тираде, когда ты объясняла, что я не король, потому что настоящий Николай Ланцов помогал Алине Старковой, ты упомянула, что я обманул Дарклинга… Я правда его обманул, выкрал у него Заклинательницу Солнца прямо из-под носа! А после горько поплатился за это… — он посмотрел на свои руки.       — Папенька хотел заключить с ним союз когда-то, — отстраненно заметила Ева, рассматривая огонь в камине. — Отец не верил, что Каньон возможно уничтожить, что когда-то Равка снова станет единой…       — Князь Лыков, на сколько я знаю, и до сих пор-то не особо в это верит, — заметил король. — Я знаю, что мои предшественники не отличились ничем хорошим для народа и для более развитой Западной Равки, но я стараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы это исправить…       Девушка вздохнула, качая головой.       — Отец верит слухам и считает тебя бастардом, думает, что ты не достоин трона…       — Разве можно судить о том, чего достоин и не достоин человек, только по крови? — он придвинул ближе к ней чашку с чаем. — Тем более, что слухи правдивы.       Ева округлила глаза, замирая с чашкой у рта. Король хмыкнул.       — У меня даже тут был портрет моего настоящего отца — торговца из Фьерды, но Зоя его сожгла… У меня есть сводная сестра. Это странно… — задумался Николай. — Странно узнавать такое и понимать, что где-то есть твои родственники, но ты никогда не сможешь их поддержать и помочь…       — Отец не хотел, чтобы я сюда ехала, — почему-то высказалась она. — И ехала я сюда не в качестве невесты, а как шпион, потому что папенька хотел, чтобы я…       — Нашла на меня компромат, чтобы князь Лыков мог легко отсудить себе западную Равку? — понял король, улыбаясь. — Что ж, теперь у тебя в руках все козыри…       — Я не… — она поставила чашку на блюдце. — Я не мой отец! Мне всегда было обидно, что меня не пускают на ужины, когда приезжает королевская чета, что мне запрещают думать так, как я хочу думать! По отцовским меркам я ужасная непослушная дочь, потому что никогда не поддерживала его взглядов.       — То есть я тебе понравился?       Карие глазки невольно забегали по комнате.       — Поэтому ты приехала сюда? Поэтому сблизилась с мной, ну, другим мной? Чтобы произвести впечатление? Узнать прав ли был твой отец?       — Да…       Она снова попыталась спрятаться в халате, неловко поправляя его и устраивая так, чтобы полы халата не разъезжались в сторону, открывая Николаю обзор на стройные хоть и измазанные йодом ножки.       — Кто это был?       — Исаак Андреев, — выдохнул король, отрываясь от разглядывания ее ног. Рука сама потянулась к стакану с бренди. — То… что сотворил со мной Дарклинг было каким-то особенным видом скверны. Он будто подселил ко мне тьму, отчего я превратился в монстра, похожего на волькру… Ты видела их?       — Слышала. — сглотнула она, боязно вздрогнув. — Почему это не пропало, когда Дарклинга не стало?       — Оно исчезло, — ответил Николай, безмолвно предлагая даме тоже перейти на что-то более крепкое. — Но последние полгода по ночам я стал снова превращаться в эту тварь и улетать… чтобы что-то съесть.       Ева приняла его предложение, одним глотком осушив свой стакан. Она настороженно поглядывала на него, как на него смотрели все это время гриши из Триумвирата и Толя с Тамарой. Как на опасность. И это даже было бы забавно, немного тешило самолюбие Николая, но ему, как и любому человеку, хотелось понимания от окружающих, хотелось не быть хоть кому-то угрозой, хотелось любви.       — Один из фанатиков Дарклинга предложил использовать обисбайю — ритуал, в процессе которого я либо бы умер, либо бы убил демона…       — Но почему он появился именно сейчас? — аккуратно задала вопрос девушка, а после нахмурилась и недовольно взглянула на короля. — И зачем ты послушал какого-то фанатика, который мог хотеть тебе смерти?       — Да кто может желать мне смерти? — подмигнул он ей, за что снова получил кулачком в плечо, а улыбка от этого стала шире. — Ладно-ладно, — поднял он примирительно руки. — Согласен, что звучит нелогично, и что есть, кто желает мне смерти… но ты же не собираешься на меня покушаться?       Щеки ее снова вспыхнули от двусмысленности, а новый хлесткий, но не больной удар пришел по предплечью короля.       — А насчет демона… — вернулся к теме Николай. — Даже не знаю поверишь ли ты мне… Веришь в святых? — девушка неуверенно и неопределенно покачала головой. — Ну тогда нестрашно…       Николай говорил долго, рассказывая о всех ужасах Каньона, о его заключении там, о страшных существах, что так долго там скрывались. Ева не спешила перебивать, только иногда на него поглядывала, как на сумасшедшего. Король и сам понимал, что несет порой откровенную чушь, но ведь это была правда, почему же эта правда была намного фантастичнее любой лжи?       — И… — задумалась она, когда король закончил, — теперь ты можешь им управлять?       — Вроде да… Но он — часть меня. Темная часть, желающая прижимать девушек в коридоре, неистово целуя, желающая твой запах и вкус… Темная часть меня, которую я плохо контролирую, когда ты рядом… Что скажешь, насчет эксперимента? — он придвинулся к ней ближе, укладывая руку на спинку дивана, вдыхая ее запах мокрых черных волос, разглядывая жадным взглядом участки кожи, открывающиеся из-за халата.       Он вдохнул ее запах еще сильнее, нагибаясь вперед, полностью уверенный, что сейчас возьмет то, что должно принадлежать ему, желая получить наконец еще один поцелуй. Но был прерван легким ударом ладошки по макушке.       — Ай! За что?       — За все хорошее! — горели праведным огнем карие глаза напротив. — Я тебе не игрушка! И не собираюсь подыгрывать «твоей темной стороне»!       Она вскочила с места и пересела в кресло, подбирая ноги под себя. Николай разочарованно сглотнул. Демон внутри рвался наружу, чтобы взять, не спрашивая, чтобы грубо и жестко принудить, но Николай сдерживал его в рамках приличия и понимания всей ситуации. Он должен оставаться мужчиной, джентльменом, а не бросаться на девушку, как на добычу.       — Прости… — выдохнул он внутреннее напряжение. — Я правда не могу с собой ничего поделать… Но буду стараться.       Ева молчала, сложив руки на груди, видимо обидевшись.       — Прости, пожалуйста… — снова попытался он, но она не реагировала. — Ну, хочешь, я схожу в сад за самыми лучшими цветами? — попытался пошутить он.       Девушку же это не впечатлило, а наоборот разозлило:       — Да что ты себе позволяешь? — вскочила она на ноги. — Ты запер меня! Ты чуть не… чуть не… И думаешь, что если ты улыбнешься пару раз и пошутишь, то тебе все простят, потому что ты король?! — она ходила из стороны в сторону.       Николай со вздохом тоже поднялся, пытаясь ее поймать.       — Так сейчас еще и готов выдать мне все свои тайны, чтобы я тебе доверяла? Чтобы позволила зайти дальше?! — она стукнула снова его в грудь. — Ты намного хуже того парня, который тебя заменял! Где он? Я хочу общаться с ним!       Ревность и боль утраты смешались в сердце Николая, и он притянул ее к себе для поцелуя. Ее губы не имели больше вкус клубники, но были такими же мягкими и нежными, что он тонул в наслаждении, пытаясь заглушить все свои чувства, но только больше распаляя себя. Руками он притягивал и прижимал ее тело к себе, желая стиснуть в объятиях, желая прочувствовать ее тело, скрытое всего лишь тканью халата. Он отчётливее слышал ее запах — его гель для душа, отчего голову сносило еще больше.       Ева честно пыталась сопротивляться, упираясь ручками в его грудь, пытаясь отвернуть голову. Но он не позволял, он прижимался к ней, будто только она могла спасти от всего, что происходит вокруг. В голове всплывали воспоминания об Исааке, больные мысли, что он не может быть таким для нее, таким же добрым и чистым, перед закрытыми глазами в темноте проплывали сотни других таких же хороших парней и девчонок, которых он хоронил, и сколько еще похоронит. На губах он почувствовал вкус соли и в страхе отстранился, боясь увидеть ее слезы.       Но Ева Лыкова не плакала, она удивленно смотрела на него. И он провел пальцами по своим щекам, собирая капельки слез. Это он плакал. Снова вспомнилось тело Исаака, измененое под Николая, лежащее безжизненно на полу оранжереи. Новая капелька пробежалась по щеке.       — Исаак Андреев умер, потому что надел мою маску… — прохрипел от боли Николай. — То свидание с принцессой Эри было покушением. Да и не принцесса это была, а девушка из элитной стражи, которая должна была убить короля и самоубиться, чтобы у Шухана был повод… — король замолк, когда руки Евы обвили его торс, обнимая и поглаживая.       Слезы все еще текли из его глаз, и он готов был провалиться сквозь землю от этого позора, но девушка, которая теперь уже сама жалась к нему, тоже швыркала носом, видимо проливая слезы по человеку, которого принимала за короля. Николай тоже обнял ее, пряча нос в еще влажных черных волосах.       — Я должен был быть на его месте… Но я не успел… — он прижался к ней сильнее. — Всю жизнь совершаю невозможные поступки, умудряясь спасать всех и сразу: с помощью нашего шпиона в Фьерде вывезли одурманенных паремом гришей, сейчас вот планирую заключить договор с принцессой Эри, чтобы прекратить издевательства над людьми, из которых делают кергуд… Кручусь как белка в колесе, но все равно вокруг умирают друзья, невинные люди, гражданские…       — Это я посоветовала Ни… Исааку пригласить принцессу на личную встречу без стражи, чтобы было более романтично, — всхлипнула Ева. — Но почему? — она подняла на него свои мокрые карие глаза.       — Равку окружают враги, — успокаивался король, позволив себе стереть капельки слез и с щек девушки. — Фьерда желает уничтожить гришей, при этом строя страшные военные машины и используя парем, чтобы подчинить гришей. Шухан с помощью того же парема создает себе армию человеко-машин. Керчия желает получить деньги из пустой казны Равки, а также интересуется моими изобретениями, потому что хочет господствовать на море…       Николай еще долго рассказывал про все проблемы, не забыв и упомянуть итог вылазки в Каньон, чем сильнее напугал девушку. Впрочем, воскресший гриш пугал и его самого. Король рассказал и про парем, про миссию в Кеттердаме, про шпиона в Фьерде, про Лазлайон. Он говорил долго и много, устроившись на диване и не отпуская Еву из своих объятий. Иногда она что-то спрашивала, но в основном слушала, иногда критиковала его или недовольно качала головой. Но Николаю становилось легче от этого разговора, он ощущал, как тяжелый груз отпускает сердце, и только приятная тяжесть тельца девушки ощущается в его теле чем-то естественным и правильным.       — Ты тоже это чувствуешь? — прошептал он, наблюдая за огнем камина и боясь разрушить их хрупкий мирок.       Ева в его руках вздрогнула, поднимая карие глаза на него. Она молчала, а он не мог от нее оторваться. Николай взял ее ладошку, провел когтистым пальцем по полосочкам йода и порезам, поцеловал каждую ранку и положил себе на грудь.       — Ты чувствуешь?       В ее глазах мелькнуло что-то магическое, что-то непередаваемое, и он потянулся к ней за поцелуем. В этот раз она не сопротивлялась, даже сама поддалась вперед, робко язычком проводя по его губам. Нежность затопила сердце Николая, и он не смог сдержать вздох наслаждения. Он не спешил углублять поцелуй, не желал делать его страстным и пошлым. Нега распространилась по всему телу, и он просто потерся носом о ее щечки и скулы, с нежностью и любовью заглядывая в глаза.       — Останься со мной…       И она снова молчала, просто устроив голову у него на плече и закрыв глаза. Николай не отпускал ее из своих объятий, да и она не спешила уходить. Вскоре послышалось ее равномерное дыхание, и король подхватил Еву на руки, чтобы отнести к кровати, стянуть свой халат, оголив молочную кожу, насладиться обнаженным телом в свете луны и камина, а после лечь обнаженным рядом. Он желал ее всем телом, вдыхал ее запах, смаковал вкус губ, но готов был потерпеть. Еще чуть-чуть.

***

      Николай проснулся от четкого ощущения, что демон рвется наружу, снова, будто не было тех недель в Каньоне, будто все это было странным кошмаром, подарившем в конце надежду на лучшее, но не оказавшемся реальностью. Он распахнул глаза, соображая, где он находиться. Были утренние сумерки, солнце только через каких-то полчаса покажется из-за горизонта. Николай не сразу понял, что находится в собственных покоях, что вчера он вернулся во дворец из Каньона, что вчера он заснул с бойкой Евой Лыковой, которая и разбудила его демона.       Видимо тьме Дарклинга, что жила в короле, не нужно много времени для восстановления сил. Сколько по итогу они поспали? Пару часов? Потому что легли глубоко за полночь. Но демон уже рвался наружу, ярко намекая, что вообще-то рядом лежит красивое обнаженное тело. Ева жалась к его торсу, видимо найдя удобную позу и согреваясь от его жара. Но чем ближе она была, тем сложнее было себя контролировать.       Его руки оказались на ее талии, под ее головой, грудной клеткой он ощущал аккуратную грудь, ее ноги переплетались с его, а носик девушки иногда потирался о его плечо, будто желая спрятаться от всего мира. Он явно ощущал, что уже на пределе своих возможностей, что давно потирается своей плотью о ее бедро, выдыхая в спутанные черные волосы. Николай аккуратно провел ладонью по девичьей спине, останавливаясь на округлом полушарии попы, сжимая ее мягкость и снова толкаясь бедрами к ее коже.       Ресницы дрогнули на его плече, и он замер, ощущая, что и дыхание девушки стало более рваным.       — Ни… Николай? — робко и хрипло поинтересовалась она, поднимая сонные глаза на него, и это стало последней каплей.       Он наклонился к ней, помогая себе рукой притянуть ее голову ближе, чтобы впиться поцелуем в губы, чтобы припасть к ее устам, как к стакану воды во время жажды. Он ощутил ее вкус, сонное непонимание, попытку отстраниться, но не отпустил. Николай еще раз прошелся по ее ягодице, потерся своим естеством о нее, отчего Ева выдохнула прямо в поцелуй, а он рыкнул, подминая ее под себя, на автомате раздвигая ноги и устраиваясь сверху на ней.       Девушка отвечала на поцелуй, становящийся страстным, но она привносила сладкую нежность, от которой ему хотелось смаковать ее вкус, вдыхать запах. Ручки ее уже зарылись в его золотые локоны, оглаживали скулы, спускались к плечам, притягивая на себя. Его же руки обводили территорию спины, живота, поднимаясь к округлой груди и большими пальцами обводя ореолы сосков. Ева снова выдохнула в поцелуй. И он замер, открывая глаза и рассматривая карие глаза напротив.       — Скажи мне, что ты тоже это все чувствуешь, — прохрипел он. — Что не будешь потом верещать и бить меня?       Однако легкий подзатыльник прилетел ему сразу же после этой фразы, и он улыбнулся, снова нагибаясь за поцелуем, который теперь уже был прерван с ее стороны. В карих глазах мелькнул огонек страсти и страха, который он так и не смог опознать.       — Скажи мне, что потом ты не выпнешь меня из своей жизни, желая забыть все, что между нами было…       Николай удивленно взглянул на нее. Что в его поведении могло ей намекнуть на такую низость? Да, пока что он сам не особо осознавал, что делает, а самое главное не особо понимал, что будет дальше между ними. Но расставаться, а тем более забывать ее он точно не хотел.       — Что будет дальше, Николай? — грустно спросила она, мягко проводя подушечками пальцев по ее скулам.       Он и сам не знал. Не знал, что делать с демоном, что делать с Дарклингом, что делать с Фьердой и Шуханом, что делать с паремом и гришами, что делать со всей чертовой, такой проблемной Равкой.       — Я не знаю… — выдохнул он, оставляя практически невинный поцелуй на ее макушке. — Может ты предложишь свое решение?       Ева ненадолго задумалась, а после ухмыльнулась.       — Ну, для начала, ты должен сделать мне предложение. После помириться с моим отцом. Укрепить с помощью этого примирения свои позиции на Западе. Поговорить с принцессой Эри, чтобы устроить государственный переворот в Шухане. Подготовиться к войне с Фьердой, для этого привлечь Новый Зем для изготовления противоядия… — девушка замолчала, осматривая его. — Ты вообще меня слушаешь?       — Очень внимательно, — оправдался король, который вообще-то до этого просто восхищенно и с улыбкой наблюдал за этим перечислением, удивляясь, что оказывается все так просто, главное начать всего лишь с женитьбы. — Так ты выйдешь за меня?       Он снова получил толчок в плечо, но не шелохнулся, уже привычно улыбаясь от такой бойкости девушки.       — А как же кольцо? — выгнула она капризно брови, но в карих глазах плясали огоньки радости и озорства.       Николай не выдержал, снова захватывая в плен ее губы, проводя руками по телу, отчего она выгибалась навстречу.       — Детка, — прорычал он ей на ухо. — Я заставлю тебя выстанывать согласие…       Ее ноготки прошлись по его плечам, и она притянула его голову, чтобы прошептать в ответ:       — Посмотрим, Ваше Величество, — в глазах снова мелькал огонек, губы изогнулись в улыбке, которая могла бы принадлежать только ему, но она отлично ее парадировала.       Произошла смена позиций, и теперь уже Ева восседала над королем, удобно устроившись на его бедрах, она без лишних слов и прелюдий приподнялась, помогая себе рукой и погружая в себя его пульсирующий член. От такого дерзкого шага весь воздух выбило из его груди, и он закатил глаза, рыча. Девушка же уже опустилась на всю длину, блаженно постанывая, а после начала подниматься и опускаться, набирая темп.       В предрассветных сумерках Николай полагался на зрение демона, а потому видел каждую ее победную улыбочку, каждое закатывание глаз, каждое движение. Ева помогала себе, явно зная, как действовать. Левая рука упиралась в его торс, помогая ей отталкиваться, а правая в это время мяла грудь. Зубы терзали нижнюю губу, а правая рука так и норовила спуститься ниже, чтобы помочь ей прийти к финишу.       Николай наблюдал за этим всем, ловя невероятный кайф, наслаждаясь ее узостью и влажностью, сгорая от возбуждения из-за ее сексуального вида. Но демон внутри был недоволен, он не хотел быть снизу, он хотел руководить, хотел грубо, жестко, хотел с животным рыком и страстью. И лишь одна мысль распалила в груди Николая гнев и собственническую силу.       «Она не девственница». Она принадлежит ему не до конца, кто-то до него посмел покуситься на его собственность. Злость обуяла его, и он скинул с себя девушку, переворачивая ее на спину, рыча и сгорая от гнева.       — Кто?! — прорычал голос демона. – Кто посмел?!       Он грубо раздвинул ноги, быстро и жестко входя одним толчком и сразу набирая бешенный темп. Она что-то выкрикивала, хваталась за его плечи, а у него перед глазами стояла непроглядная тьма. Николай уткнулся в ее шею, желая поставить метку, но не рассчитал силу, не понял, что превращается в демона, что клыки появляются у него вместо зубов, а потому прокусил нежную кожу. И только, когда на языке образовался металлический вкус, он отстранился. В страхе замер, наблюдая за еле дышащей девушкой под ним. На ее шее виднелся укус, самый настоящий, из которого стекала кровь.       В карих глазах Евы на миг отразился страх, и Николая пробил холодный пот. Какое же он чудовище! Хотелось сорваться и убежать, чтобы не видеть того, что он натворил, чтобы больше никогда не видеть боль в таких красивых и манящих глазах.       — Попользуешься и бросишь? — спросила она, глотая подступающие слезы.       — Что? — замер снова он, прошибленный мыслью, что вообще-то об этом он и думал.       — Снимешь напряжение, поклянешься в вечной любви, а после уйдешь, — отвернулась она от него.       — Так сделал он? — догадался Николай, что так поступил тот, кто лишил ее девственности и видимо обещал любить ее, но не исполнил обещаний.       — Да… — тихо отозвалась Ева.       — Я… испугался, что сделал тебе больно, — выдохнул он ей в шею, слизывая капельки крови и зацеловывая собственный укус. — Я сорвался… Я не хочу тебе вредить… Прости меня.       Девушка повернулась к нему, выгибая вопросительно бровь, а Николай прошелся поцелуями по линии подбородка к скуле, оставляя легкие касания губ на щеке.       — Прости… То, что во мне… Демон… Он делает меня жестоким. Мне сложно сдерживаться, сложно не вспыхивать, не брать тебя грубо, так пошло и развратно, чего ты точно не заслуживаешь, чего ты не хочешь…       — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — спросила Ева, поглаживая белокурые волосы короля. — Почему решил, что мне не нравиться твоя грубость? Со мной такого никогда не было… Я не видела, чтобы меня кто-то так желал…       — Но я хочу тебя любить! Хочу, чтобы ты чувствовала не только мое желание, — вздохнул Николай, упираясь лбом в ее плечико. — Тут знаешь ли чувствовать ничего не надо, все в принципе видно, — он хмыкнул, опуская взгляд на свой пах.       Его плоть все еще была готова и жаждала вступить в бой, но он боялся снова сойти с ума, снова сорваться с катушек. Девичьи пальчики подняли его голову за подбородок, он ощутил кожей свежие шрамики на нежной ручке от всех вчерашних приключений. В ее карих глазах плескалась нежность, такая теплая каряя нежность.       — Ты идиот?       Николай опешил, на минуту вообще выпадая из реальности. Ева нежно улыбалась, хихикая над ним.       — Ты точно идиот, — уже откровенно смеялась она. — Разве ты не понимаешь, что мне понравилось? Разве думаешь, что настоящая любовь начинается с поцелуев в коридоре? Может с лазания по крышам? А может с совместной ночи? — она снова нежно улыбнулась, проводя пальчиками по его щеке. — И разве из-за твоего демона и прочих глупых отговорок это чувство может навсегда пропасть? Сам же сказал, что демон — это часть тебя. Темная часть, и пока что, судя по всему, самая находчивая и страстная, — картинно обиделась она, надув губки.       Ева потормошила его за плечо, вырывая из мыслей, которые слиплись в голове в комок снега, и чем дальше он спускался по склону понимания, тем больше комок становился, тем непонятнее королю было.       — Ну так что? Мы продолжим? — мелькнула насмешливая улыбка на ее губах.       — Ты точно с этой планеты? — в ответ ухмыльнулся он, припадая к собственному укусу на ее шее и снова зализывая это место под ее одобрительные вздохи.       — Сейчас получишь по своей белокурой головушке, — пригрозила она, улыбаясь и поддаваясь его ласкам.       Николай провел руками по талии, к груди, снова сминая полушария в ладонях.       — Боюсь-боюсь, — ухмыльнулся он, опускаясь поцелуями к груди. — Может согласишься сходить со мной на свидание?       Девушка хмыкнула и простонала «Да», а Николай довольно смял ее груди, ущипнув за соски.       В этот раз он не позволял ей торопиться, хотя ненасытная и бойкая Ева Лыкова норовила перевернуть его и снова устроиться на бердах, и скакать, чтобы при этом ее грудь магически покачивалась в свете восходящего солнца. Но Николай сдерживал ее позывы, хотя она дразнилась, опуская руки на его член, чтобы поводить по нему и вывести его из себя. Кажется, впервые за долгое время король наслаждался жизнью. Чувствуя ее вкус, слыша стоны, вдыхая запах и ощущая кожей ее всю.       Мисс Лыкова оказалась мило развратной и пошлой, она не стеснялась стонать, хвататься руками за его плечи, притягивать к себе, чтобы игриво прикусить его за ухо или провести языком по кадыку. И Николая это сводило с ума, все это. Он срывался, погружаясь в нее жестко и грубо, чтобы потом извинительно замереть, выцеловывая грудь. И потом снова набрать бешенный темп, чтобы ловить ее громкие стоны и их пошлые шлепки, чтобы она впивалась ноготками в его руки, закатывая глаза и отдаваясь страсти. И снова замедлиться, чтобы видеть ее разочарование, ждать ее мольбы, слышать хныканье, видеть в глазах обиду и страсть.       Они сгорали и возрождались в этой страсти, снова и снова. Солнце уже поднялось из-за горизонта, но в душе Николая царствовала тьма, которой он позволял разрастаться и распоряжаться его жизнью, но только рядом с ней, только с той, которая сводила его с ума, которая так сладко стонала, смотрела на него со страстью и нежностью, отдавалась полностью и принимала полностью его.       И пусть они еще не до конца друг друга знают, но он точно уверен, что не отпустит ее от себя, сколько бы она его не обзывала, не кричала, не истерила или даже не пыталась ударить.