Свести с ума...

      Багра всегда была строгой матерью. В ее черных глазах часто можно было увидеть разочарование, будто она ждала совсем иного результата. Она всегда ожидала лучшего, всегда надеялась, что хотя бы ее дочь сможет противостоять ее сыну. Порой казалось, что Багра сама не рада, что родила дочь, что она не унаследовала ее силы тьмы, а стала инферном, что маленькая девочка не оказалась Заклинательницей Солнца, что она не может стать и самым сильным инферном из живущих. В общем, порой Багра всем своим видом показывала, что разочарована в Надежде Морозовой.       И сколько бы Надя не старалась, мама никогда не хвалила ее за успехи. Старший брат коротко усмехался и не обращал внимание на глупые потуги младшей сестры, занимаясь более важными делами при дворе. И чем больше Надежда узнавала о своей семье, тем сильнее понимала, что со своим потенциалом не вписывается в нее.       Сначала это было больно. Маленькая черноволосая девочка ночами плакала в подушку, чтобы с утра быть заспанной и несобранной и снова получить наказание за плохое использование силы. Принятие было долгим, ведь Наде так хотелось, чтобы близкие обратили на нее внимание, чтобы поддержали добрым словом, а не ждали чего-то невероятного, чего она не сможет сделать. Но она не могла… Нет, она была сильной для рядового инферна своих лет, но не такой сильной, чтобы вписаться в собственную семью.       За принятием пришла апатия. Руки опустились, а золотистые глаза потухли, когда стало понятно, что она ни на что не годится, когда все от нее перестали что-либо ждать. В глазах Багры больше не было разочарования — женщина будто просто перестала замечать собственную дочь, которую обещала любить, которую обещала всему обучить. Все в Малом дворце будто тоже начали считать Надю пустым местом, лишь тенью генерала Киригана. Семья окончательно отвернулась от девочки, и она в ответ отвернулась от семьи, превратив пылающее пламенем сердце в тухлый уголек.       Надежда Морозова уже в свои пятнадцать выбрала свой путь. Нет, она не будет надеждой Равки, не станет ни с того ни с сего Заклинательницей Солнца, не сможет противостоять пока что брату, не станет его более лучшей копией. Нет, Надя станет собой, будет учить детей, будет защищать и оберегать гришей от нападок власти, фьерданцев, да хоть собственного брата. Надя не будет строгой и беспощадной, как мать, Надя будет другой, потому что она отличается от своей темной семейки, и хоть через боль и слезы, через понимание и принятие, но она будет гордиться тем, что не стала такими, как мать и брат, пусть у них схожие черты лица, один черный цвет волос, но она — не они!       Надя устремилась в будущее с присущей ее имени надеждой, но и с грузом прошлого на потухшем сердце. Единственное, что связывало ее хоть чем-то теплым с семьей, был медальон, который отдала Багра ей еще в детстве. Это был круглый медальон в форме птицы. Девочке всегда казалось, что это жар-птица. От матери она узнала, что такой же медальон есть и у брата, только у него олень. Тот самый олень Морозова. Где же был медальон с морским хлыстом, Надя так и не спросила у матери.       Шли годы, она стала выдающимся инферном, не лучшим, да она и не гналась за титулами. При дворе на нее особо никто не обращал внимание, а потому она могла спокойно жить, воплощая свои мечты. Потому что вскоре некоторых учеников, которых отказывалась брать Багра, обучала уже сама Надежда. Она решила раз и навсегда противостоять своей семье даже в плане воспитания силы в гришах, а потому учила не через боль, не через удары и поиски себя, а через спокойствие и тепло, через медитацию. Ее ученики не были так хороши на поле боя, не могли противостоять по силе ученикам Багры, но были спокойны, более вдумчивы и сдержаннее.       Семья не пыталась наладить с ней контакт, и хоть они жили в одном Малом дворце, но его коридоров и покоев хватало, чтобы удачно не обращать друг на друга внимание. Иногда в Наде просыпалось негодование, она хотела изменить многое — от попыток брата захватить власть, его низких поступков с другими гришами, до простого устройства обучения во дворце, чтобы не было больше глупых кафтанов и деления на ордены. Но в ней не было той силы, которая могла бы противостоять Александру, и ей оставалось только ждать и надеяться.

***

      Надя верила, что этот день настанет, что появится Заклинательница Солнца, что мир изменится, и кто-то наконец сможет противостоять ее брату. Но увидев напуганную Алину, прочитав в ней благоговейный страх перед генералом Кириганом, она поняла, что теряет Заклинательницу. Морозова попыталась вразумить мать, впервые за долгие годы, показавшись в ее берлоге. Она пыталась объяснить чокнутой старухе, что необходимо научить девочку свету, что надо ее направить, но Багра не слушала, не обращала внимание на дочь.       Тогда Надежда попыталась лично поговорить с Алиной. Но девушку постоянно окружали верные слуги-доносчики брата. А когда она оставалась одна, то грустила. Вокруг Алины вилась Женя. Когда-то Надя хотела помочь бедной портной, хотела вразумить брата, что так поступать низко. Она сдружилась с Сафиной, пыталась ей помогать, выслушивала ее страхи и боль, позволяла придавать блеск своим черным, как смоль, волосам, делилась собственными переживаниями и мыслями. А после узнала, что рыжая девушка стала лучшим шпионом брата.       Сейчас Женя делала тоже самое. Она собирала информацию у Алины и передавала ее генералу, тем самым предавая подругу. Надежда смогла все-таки выловить Заклинательницу Солнца, прогуляться с ней у озера, предложить свою методику обучения, предупредить насчет сплетников и шпионов. Она побоялась в первую же встречу выкладывать все бедной девушке, потому что она все еще была бледна, все еще не могла открыть в себе силу. А второй встрече уже не случилось.       Узнав о предательстве в собственной семье, Александр Морозов отправил сестру подальше из Малого дворца, на якобы миссию по сдерживанию фьерданской границы, на миссию, из которой она должна была не вернуться. На это указывала все: и относительно самое опасное место на границе, и плохой отряд, который ей выделили, и попытки некоторых личностей из этого отряда ее убить. Надежда попала в опалу собственного брата.       От этого не было боли, только злость. Гнев полыхал огнем в груди Нади, затмевая разум, порождая безумные идеи. Почему бы не выкрасть Заклинательницу Солнца? Почему бы не обучить ее самой? Почему бы не попытаться уничтожить Каньон?       Но для этого необходимо было быть мертвой для брата. Ее отряд с каждым днем становился все меньше и меньше, потому что дрюскели удвоили свои нападения, то ли желая попасть в Равку и уничтожить Заклинательницу Солнца, то ли прознав, что рядом сестра генерала Киригана. Надежде было плевать, потому что она прекрасно умела контролировать свои силы, управлять ими, обжигать чужую кожу до лопающихся пузырей. Она умела прекрасно выживать, потому что никакой холодный лес не страшен, когда всю жизнь живешь в холодной и темной семье.       И Надя выживала, раз за разом, после нападения фьерданцев, после тяжелых ночей, после нападения своих же. В руках она сжимала медальон с жар-птицей, в глазах искрилась надежда и решительность, а сердце пылало гневом. И вот, никто больше не сможет подтвердить то, что она осталась жива, никто не узнает в обугленных телах ее кафтан. И от нее уже не останется следа.       Когда она смотрела на место, где должна была для всех умереть, в ее голове возникла странная мысль: чувствовал ли брат тоже самое, когда ему постоянно приходилось вот так вот «умирать» и «возрождаться» вновь? Чувствовал ли он себя той самой жар-птицей? Или это чувствует только она? Только она понимает, что такое огонь, что такое рождение из пепла? Она не знала, но что-то у нее внутри в том кострище навсегда «умерло» и «возродилось».       На большаке она узнала, что Алину и так кто-то выкрал. Это злило еще больше. Ведь Наде всегда воображалось, что Заклинательница Солнца невероятно сильная, смелая и самодостаточная женщина, что такой девушкой не может манипулировать никто, что она есть воплощение всего лучшего что только есть на белом свете. Но Алина была хрупкой, слабой, была наивной и глупой. Она была слишком молодой, хоть и младше Нади всего на пару лет, но с вековыми знаниями и умениями Александра Морозова не сравнимо мало. Алина не справится одна — било набатом в голове.       И со вздохом Надежда Морозова понимала, что будет рядом с Заклинательницей Солнца, чтобы помогать ей и направлять, чтобы наконец избавить мир от собственной семейки. Она сделает это, пусть даже ценой собственной жизни.       Возвращаться в Малый дворец смысла больше не было, оставалось попытаться перехватить горе-похитителей у Каньона, ведь они в любом бы случае поспешили за море. Почему-то Надя была в этом уверена, ведь тем, кто выкрал ее, скорее всего нужен был выкуп, а не ее смерть, как поступили бы фьерданцы. Только предприимчивые керчийцы могли увидеть в сильной грише, будущей святой и надежде всего равкианского народа — товар для рыночных отношений.       Путь до Каньона был извилистым. Все-таки Надежду Морозову, сестру генерала Киригана знали многие и из офицеров, и из простых людей. Многие шарахались и боялись ее, как брата. Но Надя никогда не носила черное, назло своим родным, и потому что не имела к тьме никакого отношения, пусть ее волосы и отливали тьмой, но не душа. Синий кафтан заклинателей ей тоже не нравился, ее больше привлекал красный. Цвет огня, пусть и для всех это был цвет крови, который указывал на сердцебитов. Однако она носила кафтан, дабы не нарушать выработанной традиции и не портить авторитет брата. А теперь остатки того синего кафтана валялись в пепле где-то на границе с Фьердой.

***

      Только возле Каньона Надя поняла, что в очередной раз не успела: Алина снова была у Александра. Стояла рядом с ним в черном и с омерзительным ошейником из костей на шее. Надежду даже передернуло от этого вида. Она никогда не понимала желание других стать сильнее, убивая других животных, никогда не поощряла стремление друзей и знакомых иметь усилитель, никогда не хотела этого сама. Да, по меркам своей семьи она была слабой, но становиться только ради них сильной, чтобы ею гордились за то, чего добилась не она сама, а лишь какие-то косточки на запястье, ей не хотелось. Тем более ко всем этим животным Надя испытывала жалость, а к особенным, таким как олень Морозова, жар-птица и морской хлыст, она испытывала еще и восхищение.       Сжав покрепче медальон в руке с жар-птицей, Надя снова посмотрела на усилитель Алины — рога. Оленьи рога. Когда-то ее дед сделал этого оленя особенным, сделал его священным и неповторимым, и все для того, чтобы его внук убил бедное животное, нацепив усилитель своей марионетке. Алина явно умела уже обращаться со своими способностями, так почему она не защитила животного? Или и ее одолела жажда силы и власти?       Генерал Кириган для чего-то собрал послов из разных стран на скифе, желая показать в действии силы Заклинательницы Солнца. Надя знала, что брат не делает что-то подобное просто так. Он точно что-то задумал. Вокруг него были верные подданные: Иван, сильнейший сердцебит с усилителем медведя, Зоя, умелая и опытная шквальная с усилителем белого тигра, еще пара сильных эфериалов, а также его верные опричники. Александр Морозов желал показать свою силу, а не Алинину.       Надя пробралась в трюм, спрятавшись в одной из бочек с сухарями и с удовольствием перекусив ими. Возможно, это был ее последний прием пищи. В Каньоне она уже бывала, видела волькр, убивала их огнем, они были не так опасны для нее, как собственный брат. Его безумные черные глаза, в которых плескалось презрение и желание убить всех непокорных. Александр Морозов не желал делить власть, он не желал быть вторым, он желал откидывать тень на весь мир. Надя всегда это знала, но почему-то успокаивала себя тем, что он изменится. Наверняка Багра успокаивала себя тем же, но он не менялся, а только становился хуже, безжалостнее.       Из ее укрытия были прекрасно слышны разговоры каких-то людей, которые видимо были также не рады находиться на одном скифе с генералом Кириганом, как и Надя. Один из этих голосов принадлежал молодому парню с явным земенским акцентом, он больше всех нервничал и причитал, зато другой голос, больше напоминающий скрежет камня о камень одергивал первого и что-то приглушенно говорил. Еще там был женский голос, но эта девушка практически всегда молчала.       Надя не знала, как поступить и что делать с этими непрошенными гостями, но, услышав лишь одну короткую фразу, решила рискнуть:       — Сколько пуль? — спросил второй голос, и Надежда поняла, что это не люди ее брата, а те, кто пытаются ему противостоять.       — Маловато, — ответил первый голос.       — А еще их лучше придержать для волькр, — подала она голос, вылезая из бочки, на нее сразу был направлен пистолет и пара ножей.       На нее смотрело трое человек: темнокожий земенец, бледный керчиец и маленькая сулийка. Надя глубоко вздохнула, надеясь здесь увидеть более состоятельное сопротивление, а не троих молодых путешественников.       — И стоило подделывать билеты и документы, Каз, если на этот скиф так легко пробраться? — обратился земенец к парню с тростью.       Тот недовольно на него глянул, видимо сожалея о такой осведомленности друга. Но после этой информации Надя больше заинтересовалась незнакомцами: в каком же они отчаянии, если специально хотели попасть на этот рейс.       — Кто ты такая? — проскрипел голос того самого Каза.       — Надежда Морозова, сестра генерала Киригана, дочь Багры и внучка Санкта-Ильи Морозова, — подняла она голову из бочки, делая вид будто не чувствует лезвия у горла.       Земенец присвистнул, оценивающе покручивая револьверы в руках. Каз ухмыльнулся, окидывая взглядом Надю.       — И что же такая особа делает в бочке?       — Готовит налет на собственного брата, с целью выкрасть Заклинательницу Солнца, обучить ее и уничтожить Каньон… Вы, как я погляжу, хотите выжить сегодня в этом чертовом месте? — она окинула взглядом нервного земенца и потерянную сулийку. — И без огненной помощи вам это не удастся… В крайнем случае, на меня можно будет отвлечь Александра…       — Александра? — переспросила девушка.       — Это его настоящее имя — Александр Морозов. — Надя снова осмотрела незнакомцев, размышляя, как бы их еще убедить опустить оружие, не прибегая к насилию. — После того, как он создал это место — его стали называть Черный Еретик, ему приходилось каждый раз умирать для всех и возвращаться с новым именем, так что сегодня надо постараться его убить наверняка…       На палубе началась возня, а после показался свет, и публика сверху восторженно охнула. Надя выскочила из бочки, поправляя походную одежду. Ей бы хотелось взглянуть на силы Алины, но принадлежат ли ей они теперь? Трое же ее новых союзников не особо были удивлены даром Заклинательницы Солнца.       — Вы уже это видели… — догадалась она.       — Мы были в Малом дворце на празднике, — восхищенно вздохнула сулийка. — Санкта-Алина… — она приложила руки к сердцу, будто возносясь в молитве.       Надежда вздохнула, переводя взгляд на парней.       — Я — Джеспер, — протянул руку земенец. — И что ты там говорила про огненную помощь? — Я инферн, — ответила на рукопожатие Морозова. — Против брата я все равно слаба, но шуму навести могу, — выдохнула Надя. — Говорить с ним бессмысленно — он вынашивал этот план сотни лет… Одним нам его не одолеть. Что с Алиной, кто-нибудь знает?       — Он держит ее на цепи, — прокомментировал Каз. — Надо дождаться, пока он исполнит свой план… А после привилегия на кражу Заклинательницы принадлежит нам.       — Это вы выкрали ее из дворца?       — Она сама бежала.       — Глупая девчонка, — покачала головой Надя.       — Да, придется угрожать, — согласился Каз, а Морозова улыбнулась: этот парень напоминал ей ее брата, но только почему-то в нем не чувствовалась вселенская тьма и злоба, а только боль и хитрость.       — Что? — хором спросил кто-то за спиной, отчего Надя выставила руку с огненным шаром, желая в любой момент его бросить в обидчика.       Перед ней стоял какой-то грязный парень, которого удерживала сулийка, а ведь Надежда даже не заметила, как она пропала из ее поля зрения.       — Кто ты? — наставил на прибывшего гостя револьвер Джеспер.       — Безбилетник, — пояснила сулийка, удерживая его, как и саму Морозову несколько минут назад.       — Кто ты? — повторила вопрос Надя.       — Мальен Оретцев, и я убью генерала Киригана.       Морозова отпустила руки, глубоко вздыхая. Этому парню такое не по зубам. Но пусть попробует, если хочет — Надя потом обязательно почетно развеет его прах по ветру.       — Инеж, отдай ему оружие. Если он против генерала, значит он с нами, — отдал приказ Каз.       — Ты с ней знаком? — обратилась к парню Надя.       — Да, знаком, — сухо ответил тот.       — У нее на шее усилитель из оленя Морозова, — пропустила мимо ушей его холодность в голосе Надя. — Что еще мы должны знать?       — У Киригана тоже есть усилитель, — буркнул тот, не особо желая говорить с девушкой.       Впрочем, Надежда Морозова уже привыкла, что все всегда считают ее злом во плоти, лишь только потому что она — Морозова. Особенно шарахались от нее вот такие вот простые парни, которые боялись малой науки, боялись гришей, боялись генерала. И самое больное для Нади было то, что бояться и правда стоило.       Она задумалась над полученной информацией. Брат всегда хотел найти оленя Морозова, его притягивало к себе это животное, а медальон в форме оленя, который должен быть у него, только подливал масла в огонь. Александр хотел его силу, хотел таким образом приблизиться к великому родственнику, понять Илью Морозова. Но парные усилители никогда не создавались, это опасно. Надя знала про усилители все, ведь когда-то и ее убеждали, что ей необходим усилитель, чтобы хоть так соответствовать семье. Она понимала, что брат не просто захочет взять силу оленя, не просто сделать сильной Алину, он захочет ею управлять. И при помощи усилителей это возможно.       — Что это за выражение на твоем лице? — волновался Джеспер. — Твой братишка явно стал сильнее и еще более не убиваемым?       — Ему это ни к чему, — вздохнула Надя, поднимая золотые глаза на земенца. — Он хочет ею управлять. Подчинить себе.       — Такое возможно? — вздохнула Инеж.       — Если у них парные усилители, если это тот самый олень, если брат решил сделать именно это… Ему хватит сил и сноровки, чтобы усилить не только себя, но и пользоваться ее силами, она все равно их плохо контролирует, этим он и воспользуется…       — Став и болезнью, и лекарством одновременно, он сможет запугивать своих врагов и ограждать союзников, — догадался Каз.       — Подведем итог, — поправил красную жилетку Джеспер. — Мы имеем непомерно сильного древнего темного гриша, который заполучил усилитель и теперь может управлять еще и светом? Я ничего не забыл?       — Вокруг него верные гриши с не менее сильными усилителями — сердцебиты, шквальные, — добавила Надя. — А так да, все правильно.       — А ты не могла бы с ним поговорить, — предложил саркастично Каз. — Убедить не убивать нас, отдать Заклинательницу, вернуть обратно Каньон? Ты же его сестра.       — Которую он отправил на смерть, только узнал, что она попыталась вразумить Алину. Сестра, которая для него была всегда обузой, которая толком ничего не добилась и не унаследовала семейную тьму, — хмурилась она. — Ему около тысячи лет! Он смотрит на меня, как на грязь из-под ногтей.       — Как хорошо, что я единственный ребенок в семье, — выдохнул Джеспер.       — Так зачем вам Алина? — решила узнать Надя у Каза, который видимо был главным среди этой троицы.       Черные глаза парня блеснули в Алинином свете, сочащимся из щелей. Деньги — прочитала она в его глазах. Истинный керчиец. Надежда даже хмыкнула, размышляя над этим.       — И сколько же за нее дают?       — Миллион.       Глаза девушки полезли на лоб от этих слов.       — Недурно. За мою голову награда у фьерданцев всего лишь две тысячи, — скривила губы в усмешке Надя.       Джеспер одобрительно хрюкнул. Каз понимающе кивнул, Инеж с этим Мальеном неловко переглянулись. А эти двое парней Наде понравились больше. Рядом с ними она ощущала ту свободу, которой никогда не обладала. Казалось, рядом с ними все всегда просто и легко — глупые шуточки перед смертельно опасным заданием, холодный расчет, ответы на все вопросы, свобода действий и выбора. Впервые Наде захотелось сбежать из дома в такую заманчивую жизнь, чтобы быть собой, а не доказывать в жестокой реальности семьи, что она достойна чего-то, не помогать другим, не думать о Равке, власти, брате, а только о себе.       — Вы вернетесь в Кеттердам?       — Если выживем, — согласился Каз, а после надолго замолчал, что-то высматривая в ее золотистых глазах. — В команде всегда пригодится хороший инферн…       Надя искренне улыбнулась, вздыхая. Начать жизнь заново? Забыть брата и мать? Забыть о гришах, о Малом дворце, о Каньоне, об обязанностях, которые сама на себя возложила? Улыбка стала вымученной, и она отрицательно покачала головой, и Каз ее понял. Потрясающе. Невероятно. Так, как эти преступники, а она была уверена в этом, ее никто не понимал. Ни мать, ни брат, ни знакомые, ни друзья, никто.       На палубе поднялись крики, волькры вокруг шара света забились и закричали, устремляясь куда-то вперед. Надя подняла глаза к потолку, пытаясь в щелях разглядеть то, что происходит наверху. Какой-то частью себя она знала, что происходит, догадывалась, что так будет, понимала, что брат никогда и ни перед чем не остановится, но она всегда надеялась. Глаза расширились, Джеспер предусмотрительно схватил ее под локоть, удерживая. Надя покачивалась, глаза увлажнились.       — Нет-нет-нет, — повторяла, как молитву, она, покачиваясь.       — Что будем делать? — волновалась также рядом Инеж, сжимая клинки в руках.       — Ждать, — осек всех Каз.       — Ай! — вскликнул Джеспер, отдергивая руку и дуя на еще не образовавшийся ожог. — Поаккуратнее!       — Я не собираюсь ждать, — вспыхнули огнем глаза Нади, столкнувшись с черным взглядом Каза. — Всегда ждала… Больше не буду.       Но Надежда не спешила. Что-то было не так, она чувствовала это. Что-то было не так ни с ее компаньонами, ни с братом, ни с Алиной, ни с кем бы то ни было еще. Что-то было не так с ней. С ее силой. Гнев и боль смешались в груди, порождая огонь, которого прежде Надя никогда не знала. Этот огонь был опасен, смертельно опасен, отдавал в легких гарью, вздымал багровым заревом вены, изменял золотистые глаза.       В миг Надя испугалась этой силы. Не захотела поддаваться ей. В голове вспыхнули мысли о том, что она так создаст новый Каньон, что сожжет всех на деревянном скифе, что не сможет спасти огнем людей от тьмы. И холодный пот пробрал ее тело, успокаивая пламя.       — Кто-то вроде не собирался больше ждать, — прозвучал скрежет камня о камень.       Надя подняла глаза на Каза. Ей хотелось плакать от страха, от боли, от гнева, но слезы сразу испарялись из ее глаз. С ней было что-то не так. И этот молодой преступник это видел. Каз выгнул бровь, смиряя ее недоверчивым взглядом. И Надя улыбнулась в ответ:       — Хочу сжечь здесь все дотла, — откашлялась она, потому что горло пересохло от жара. — Тебе ведь это знакомо?       На его лице не проскочило не единой эмоции, но она знала, что он ее понял.       — Только боюсь, что мой огонь заденет и тех, кто ни в чем не виноват…       — Для этого и придумываются планы, — заметил он, беспокойно оглядывая пустоту вокруг.       — Я займусь Иваном, — подключилась девушка, касаясь собственного пылающего лица. — Это ослабит брата. Не теряй времени.       Они кивнули друг другу, спеша наверх.       — Ни траура, — прошептал он.       — И не сомневалась, — зачем-то поддакнула Надя, выходя из-под капитанского мостика.       Каз сразу же отбросил своего друга в сторону от траектории разреза генерала, а вот Надя выставила руки вперед, выпуская наружу пламя. Она тысячу раз использовала свою силу, призывала огонь в ладони, рассматривая теплое колыхающееся пламя, выставляла пальцы в знаки и выполняла боевые жесты на тренировках и в бою, но сейчас она не узнавала свою силу. Огонь, что бурлил в ней, был другим, более ярким, более темным, более опасным. И как истинное пламя, вспыхивал и разгорался еще больше.       Надя не успела бы использовать жест, отскочить от разреза или даже просто взглянуть на него. Она просто прикрылась руками, и вокруг нее образовалось огненное поле, о которое и разбился разрез брата. Но Надя не почувствовала ликование, облегчение, радость, огонь гнева продолжал распаляться в ней, и следующим шагом для нее было кинуть огненный шар в ответ.       Морозова помнила слова Каза, сказанные какую-то минуту назад. Помнила, что должна придерживаться плана, а потому ее огонь, ее гнев, ее боль, обрушились на Ивана, который ошеломленно за этим наблюдал, попутно сбитый с толку вонзившимся ножом в грудь Киригана. Надя всегда испытывала неприязнь к Ивану — он был высокомерен и груб, а еще он был жесток и безжалостен, именно Иван пытал пленников Александра, именно он добивался правды, изводя свою жертву до кровавой рвоты, именно он был олицетворением жестокости Морозова, которую он взращивал в своих подчиненных.       Но даже несмотря на это все, она ведь не должна испытывать радость, не должна с наслаждением и бешенной улыбкой наблюдать за корчащимся в агонии человеком, за тем, как его кожа покрывается рубцами ожогов, как кости чернеют и обугливаются, не должна впитывать в себя это все, будто ощущая себя тем самым огнем, который вгрызается в чужую плоть. Ее шар огня должен был откинуть Ивана, максимум подпалить кафтан, но он будто вгрызся в жертву острыми зубами, будто не потухал, а только больше разгорался со временем, подпитываясь кровью, как топливом. И Надя смотрела, смотрела на это, анализируя свои силы, свои желания. И все больше и больше пугаясь самой себя.       — Хоть что-то — колко вставил брат, извлекая из себя клинок Инеж и опуская тьму Каньона на скиф.       Надежда успела увидеть его злорадную ухмылку в свете догорающего тела Ивана, прежде чем и оно потухло. Огонь не спешил переходить на дерево скифа, будто его главная цель исполнена, и он не желал больше жертв. Девушка не знала стоит ли себя успокаивать этими мыслями о сознательности огня, или стоит пугаться, что огонь контролирует сам себя, а не она его?       Но она не успела что-либо еще подумать, потому что в воздухе стали слышны отчетливо хлопки огромных крыльев и крики голодных волькр. Каз рванул наверх, помогать Инеж, а Надя запустила еще один огненный шар в небо, желая отвлечь хищников. Однако шар снова жил своей жизнью — он вытянулся в дугу и не летел по прямой траектории, а будто сам преследовал кого-то в темноте. И девушка отчетливо это видела своими золотыми глазами, она видела вдали свой шар, который изогнулся и принимал форму ни то птицы, ни то волькры, а после настиг настоящую волькру, вгрызаясь огнем в ее тело также, как в тело Ивана.       В этот раз на страх и переживания о силе времени просто не было, и, собравшись с мыслями, Надежда начала запускать в небо один шар за другим. В душе она надеялась, что это та самая жар-птица с ее медальона, что она, почуяв силу оленя Морозова, решила помочь Наде найти себя. Глупость, конечно, но ей так хотелось, чтобы это все не было скверной, влиянием усилителя брата, влиянием расширения Каньона, простым влиянием тьмы на ее разум, или же потаенное зло, которое она все это время скрывала, ей просто не хотелось быть монстром.       На черном небе вспыхивали тела волькр, которые жутко кричали от боли, корчились, падая в темные пески и умирая. Но девушка не прекращала, надеясь, уничтожить как можно больше этих тварей, может быть помочь тем, кто еще не выбрался из Новокрибирска. Чем больше она запускала в небо огненных шаров, тем легче это становилось делать на следующий раз, тем глубже и сильнее она чувствовала само пламя в своей крови.       На фоне Алина вернула себе силу, и осветила их скиф снова, чтобы волькры не напали на тех немногих, кто ей еще помогает. Надя старалась не отвлекаться, боясь, что если перестанет отслеживать удивительно далеко глядящем и хорошо видящем в темноте взглядом свои огненные творения, то потеряет контроль над ними. Заклинательница Солнца продолжала борьбу с Александром Морозовым, или хотя бы делала вид, что дерется, потому что по возне за спиной, Надежда понимала, что солдат, что в трюме представился Мальеном, все-таки решил претворить в жизнь слова о смерти Киригана.       Она отвлеклась на крик Алины, которая звала помощь. Руки, объятые огнем, опустились, золотистые глаза с вертикальным зрачком отследили последние запущенные огненные снаряды. Пламя потухло, впитавшись в кожу, оставшись в венах и крови, пальцы потряхивало от внутренней энергии. Девушка сделала глубокий вздох, прикрывая глаза — больше не пахло гарью, в легких не было раздражения, она не задыхалась, наоборот запах стал приятным, вкусным, как у костра, крики волькр слились в треск пламени, и это успокаивало, не было больше сомнений — не сейчас.       Надя повернулась к Заклинательнице Солнца, которая с волнением за чем-то наблюдала за бортом. Рядом встал Джеспер, который направил на что-то свой револьвер, но Алина отдёрнула его, сетуя, что тот попадет не в того. С большим трудом Надежда переставали ноги, которые будто вросли в одно место, снова вдохнула темный воздух, пропахший гарью. За бортом скифа дрались ее брат и тот солдат.       — Мал… — выдохнула взволнованно Алина.       — Ты его знаешь? — зачем-то спросила Надя, новая сила будто подарила ей приятный вакуум от проблем в голове, приятное умиротворение и спокойствие.       — Да, знаю, — ответила Заклинательница, осматривая девушку с ног до головы. — Ты с ним заодно?       — Он мой брат, — заметила Надя. — Ты должна исправить то, что он натворил, а я попытаюсь тебе помочь… Сейчас ты не можешь уничтожить все это?       — Не могу.       Послышался крик приближающейся волькры. Надя понимала, что может запустить в брата огненный шар, который судя по опыту, точно его убьет. Но она… Она не хотела его убивать, в ней все еще теплились родственные чувства, пусть Александр никогда и не проявлял их к ней.       — Убери свет ненадолго, — предложила она Алине.       — Что? — удивленно выдохнули одновременно Джеспер и Алина. — Но Мал…       — Я спасу его, если надо будет, но вот Александр… Пусть он встретиться лицом к лицу с тем, кого создал. Пусть увидит собственную тьму.       — В стиле Каза, — покачал головой земенец.       Алина послушалась, уменьшая поток силы, скрывая от взглядов с палубы драку двух мужчин. Но Надя все равно все видела, видела в тьме, как два пылающих сердца пытались убить друг друга. Этот солдат был неплох, сразу догадался о задумке Морозовой и использовал тьму, чтобы скормить ей ее господина. Надя видела, как уносили во тьму брата, как он хватался за воздух руками, что-то выкрикивал. Она закрыла глаза, ощущая, как Алина возвращает купол света над скифом, одинокая слеза скатилась по щеке, но быстро испарилась, чтобы никто не думал, будто она в глубине души любила этого высокомерного злодея, желавшего уничтожить полмира, как брата.       Зоя направила скиф в сторону от Новокрибирска. Каз, Инеж и Джеспер тихо осматривали друг друга и делились впечатлениями. Солдат прижимался к Алине, обнимая и согревая, пока та поддерживала купол света. Надя отошла к корме, провожая взглядом удаляющуюся тьму, прощаясь с братом, вспоминая то немногое хорошее, что было между ними. В руках она сжимала медальон с жар-птицей, а мысленно обещала, что разберется в себе и своих силах.       Позже она поднялась к Зое. Шквальная оставалась все такой же уверенной даже без своего черного генерала, без его поддержки.       — Спасибо, — прохрипела Надя, снова чувствуя сухость в горле.       — Ты знала? — старалась как можно спокойнее спросить шквальная, но все равно в ней чувствовалась злость.       — Я знала, что он хочет власти, что ошибается, ставя себе цель в спасении гришей ценой жизни обычных людей, знала, что он не перед чем не остановится, знала, что имеет шарм и харизму, власть, которая привлекает к себе, знала, что он использует людей в своих целях, я знала о той всепоглощающей тьме в нем. Знала. Глупо надеялась, что он изменится, может быть от всей его злобы у него ничего не получится. Но ему ведь сотни лет — он все давно продумал… Но я не знала про город, не думала, что это будет так больно.       — Ты знала и ничего не делала!       — Его может остановить только Заклинательница Солнца, может быть другой Заклинатель Тьмы, но я инферн. Я ничего не могу против него…       — А что же было…       — Я не знаю, и это меня пугает, Зоя.       Шквальная замолкла, что-то обдумывая. К ней Надя никак не относилась раньше. Для девушки Зоя была очередной игрушкой брата, сильной гришей, которой он попользуется и выкинет. Но сейчас Морозова видела в ней стержень, видела силу, приправленную болью и желанием все исправить. В ней крылся маленький огонек, которому не давали разрастись в настоящее пламя, но теперь с порывом ветра, с практически ураганом чувств, этот огонек станет больше.

***

      Они бросили скиф где-то около Каньона, а сами устроились у костра, который организовала и поддерживала Надя. Она смотрела на привычные теплые всполохи пламени, чувствовала радость огня, его свободу и уют, и не могла понять, что было с ней в Каньоне. Рядом сели Зоя и Инеж, которая осматривала свои оставшиеся клинки. Чуть подальше сидел Джеспер, тянувший свои озябшие руки к костру, и в его сторону Надя старалась подать больше тепла. Напротив сидели Алина и тот самый Мал, вытирали раны, переодевали одежду. Заклинательница Солнца сторонилась Морозовой, и девушка не могла ее осуждать за привычный страх к сестре генерала Киригана. Каз ушел в город за вещами и деньгами.       Надя не хотела здесь находиться, вообще не хотела ничего. В голове мешались мысли о том, что она должна делать, что важнее всего, что надо выбрать. Нужно было уберечь гришей от нападок власти, ведь после этого представления все будут видеть в них врагов, эксцентричные правители Равки вряд ли задумаются, что люди в кафтанах не имеют никакого отношения к злодею в черном. Но ведь нужно было и помочь Заклинательнице Солнца, нужно было ее научить использовать дарованную ей силу, а также придумать наконец, как уничтожить Каньон. Надежда предполагала, что у Алины уже есть план, она и сама понимала его логичность — найти морского хлыста и жар-птицу и уничтожить их, забрав их силу себе. Но что-то в этом плане сильно противоречило нутру Надя, что-то отталкивало ее. А вот предложения этого вора с тростью, тонкий намек на новую более свободную и живую жизнь в Кеттердаме, воспламеняло сердце, согревало душу. Ей хотелось отправиться с этими преступниками, но долг твердил иное.       — Зоя… — обратилась к шквальной наконец Надя, снова ощущая, как пересохло горло. — Я не имею права просить тебя о таком… — Назяленская выгнула свою идеальную бровь. — Но нам нужно спасти оставшихся гришей от правосудия, которое устроят Ланцовы из-за действий Александра. Ты долгое время была приближена к нему, знаешь некоторых крупных военных и других генералов и командиров… Ты можешь собрать и спасти гришей.       — Почему не ты? Не Алина? — уточнила она.       — Потому что Заклинательнице Солнца необходимо набраться опыта и сил, вернуться в Равку уже способной уничтожить Каньон, и я собираюсь ей помочь.       — А еще тебе просто отрубят голову, ведь ты его сестра, — заметил подошедший Каз.       Надя улыбнулась:       — И это тоже.       — Ты намерена помочь мне, а не отобрать мою силу? — насупилась Алина.       — Заманчивое предложение, — покачала головой Морозова. — Мать рожала меня, надеясь, что вырастит Заклинательницу Солнца, способную противостоять ему, она всю жизнь тренировала меня для этого, но я не оправдала ее надежд. Забрать твою силу и стать для семьи той, которую они всегда хотели видеть? — она горько ухмыльнулась. — Они не хотели воспринимать меня такой, какая я есть, так что делать что-то для них я не собираюсь.       — Для них? — удивился Мальен. — Но Кириган мертв.       — Нет.       — Откуда ты это знаешь? — уточнил Каз, перехватывая поудобнее трость.       — Я так чувствую.       Все недоверчиво хмыкнули, продолжая заниматься своими делами.       — Так вы не собираетесь меня похищать? — уточнила Алина у троицы из Кеттердама.       — Конечно же нет, — покачал головой Джеспер, на что получил недовольный взгляд Каза.       — За тебя платят миллион, — вставила Надя. — Мы можем разбогатеть, если просто отдадим тебя кому там так ты была нужна, а потом вернув обратно…       Каз криво улыбнулся, согласно кивая головой. Но все в команде были против такой авантюры, а потому Алина выкупил молчание Каза дорогущим колье царицы. Надя вздохнула, встречаясь глазами с черными омутами керчийца, оба понимали, что он не станет молчать, если ему предложат цену побольше.       После Зоя попыталась обсудить с Надей, кого можно привлечь из гришей и людей в помощь в ее миссии. Надежда Морозова знала немногих из тех, на кого можно положиться, в основном круг ее знакомств ограничивался подхалимами брата, а потому шквальной будет сложно в этом пути. Они обсудили, как и куда можно вывезти юных учеников Малого дворца, а также, как попытаться подкупить власть и убедить ее в светлости своих намерений. К чему-то более вразумительному они не пришли, но Надя верила в Зою, а потому спокойно ее отпустила, когда та направилась в Новокрибирск.       Два следующих дня были посвящены дороге и скомканным мыслям, которые искрами взрывались в голове, а после бесследно потухали навсегда. Надя чувствовала, что что-то навсегда в ней изменилось, но не могла понять что. Легче всего в этой дороге было времяпрепровождение около Каза Бреккера, как узнала девушка. Он говорил редко, также погруженный в свои далеко не радостные мысли, а если и говорил то, по существу. Так, Надя узнала, что свою команду он называет воронами, у них есть клуб в Кеттердаме, где для нее конечно же не будет скидки, пока она не станет членом этого клуба. В обществе Инеж Гафа можно было услышать тысячу и одну сулийскую мудрость, какие-то воспоминания о детстве, а также спросить совета и поддержать кого-то добрым словом. Джеспер Фахи всю дорогу либо причитал о сложности дороги, либо забивал тишину вокруг своими репликами и нервными взмахами рук. Алина и Мал все также сторонились Нади, не желая ей доверять свои тайны, которых и не было, как понимала Морозова, но не спешила рушить эту стену непонимания между ними.

***

      Морозова не много путешествовала раньше. Она ездила иногда на проверки по городам Равки, или же в составе группы гришей, которая отбирала детей из семей и увозила в Малый дворец. Она пару раз бывала в Керчии, когда была молода и держалась около брата. Надя никогда не была в Фьерде, так как эта страна всегда имела на нее зуб, да и она была не совсем отбитой на голову, чтобы лезть на рожон. В Новом Земе она была лишь раз, как и в Шухане, но культуры этих государств ей понравились своей необычностью. Надя никогда не мечтала сбежать из дома и начать новую жизнь где-то в другой стране, но почему-то сейчас, стоя на палубе корабля рядом с теми самыми воронами, ей хотелось сбежать от всех проблем на другой конец света, спрятаться от тьмы под одеялом.       Но она вздохнула и откинула куда подальше эти мысли — она нужна была Заклинательнице, по крайней мере, она верила, что нужна. Надя провожала порт Ос Керво мыслью, что вернется, что разберется в себе и со своей семьей. Только прощаясь с домом, она задумалась о матери. Что стало с Багрой? Вряд ли Александр пощадит даже собственную мать, если пытался убить сестру. Надежда сильнее сжала в руке медальон с жар-птицей, так что на ладони остался круглый след с очертанием птицы внутри.       — Кто дал вам заказ на Заклинательницу Солнца? — обратилась она к Казу.       — Дриссон, керчийский купец.       — Зачем ему Заклинательница?       — Затем же, что и генералу Киригану — чтобы править миром, — хмыкнул Бреккер.       — Он будет явно не рад, что вы не доставили ему обещанное, — в ответ хмыкнула Надя.       — У Каза всегда есть план, — отмахнулся Джеспер, а после взглянув на сомневающегося друга, добавил: — Скажи, что у тебя есть план, даже если этого плана нет!       — Есть план, — кивнул их командир, а Надя улыбнулась, почему-то всем сердцем желая остаться рядом, но она отошла в сторону, чтобы не мешать им плести новые интриги и коварные преступные планы.       — Против нас теперь целый мир, — заметила Алина, когда Надя встала радом. — Ты не обязана идти с нами, желая искупить не твою вину.       — Это не моя вина — это мой долг. Когда-то дед создал оленя, жар-птицу и морского хлыста, брат создал Каньон и волькр. Это долг Морозовых… — по глазам Заклинательницы Надя понимала, что она ей не верит. — Тем более ты не знаешь, где именно искать Русалье, — вытащила свой козырь из рукава девушка.       — Ты знаешь, где…       — Знаю.       — Но почему…       — Потому что из Нового Зема будет ближе, там мы сможем нанять нейтральную команду, и потому что так мы запутаем наши следы. Если бы мы в Ос Керво искали корабль для такой миссии, то нас нашел бы любой дурак, а так мы сможем ненадолго пропасть из виду. — Надя перевела дыхание. — И я хочу его увидеть. Хочу понять то, что создал мой дед, найти в нем хоть что-то светлое… Каким был олень?       — Он… — Алина мечтательно закрыла глаза. — Он был такой красивый, статный, с огромными ветвистыми рогами, в которых скрывалось солнце. Он звал меня, и когда я его коснулась, то почувствовала что-то невероятно волшебное. — Надя грустно улыбнулась, ведь она всегда себе представляла оленя именно так. — Жаль, что ты его не увидела.       Морозова снова окинула взглядом удаляющийся силуэт Ос Керво. Надя иногда жалела, что разорвала общение с родными, что навсегда отвернулась от матери, как та отвернулась от девочки, что не пыталась наладить общение с таким возвышенным и высокомерным братом, оставаясь в стороне от его жизни и идей. Сейчас она жалела, что не расспрашивала Багру раньше больше об Илье Морозове, ведь эти бы рассказы сейчас помогли больше, чем предположения и надежды.