Утопленные воспоминания

      Марлоу стоит у входа в общежитие в тени деревьев, смотрит на высокое старое здание и мечтательно думает о столь близком учебном семестре. В душе теплится надежда, что одногруппники окажутся умными и добрыми фелинами, с которыми все-таки получится найти общий язык… Его родители говорили, что здесь коллектив будет новый и в него Марлоу наконец сможет влиться. Марлоу и самому казалось, что в этот раз у него получится найти приятелей, ведь он так долго и тщательно наблюдал за взаимодействиями своих одноклассников, которые и не подозревали о его слежке. Наблюдал, как они ведут друг с другом диалог, о чем говорят, как правильно сплетничать… Он много раз представлял, как ведет с новыми одногруппниками диалог и как те улыбаются ему.       А если все-таки не получится? Если он так же будет отрешенно сидеть вдали от общающихся фелинов, трясясь в страхе перед их взглядами, не находя душевных сил к ним приблизиться? Он отбрасывает эту мысль. Ему хочется верить, что сейчас все будет иначе. И стоя у общежития, он размышляет о том, как будет здорово проводить время вместе с его будущими друзьями. Как будет прекрасно вместе что-то открыть. Сколько же интересных исследований предстоит!.. И как замечательно вокруг крутятся в странном танце золотые листья… Марлоу поднимает лицо к солнцу и закрывает глаза. Губы сами растягиваются в легкой улыбке.       Это было последним, что он помнил.       Послышались шаги. Марлоу панически дернулся, попытавшись встать, но не смог. Взгляд упал на руки и ноги. Сердце испуганно застучало, когда он заметил веревки, привязавшие его намертво к стулу. Те словно вросли в его тело. По спине пробежала волна дрожи. А звук шагов становился все громче и громче.       Топ-топ-топ.       Кажется, можно услышать стук сердцебиения.       Резкая тишина. Он за дверью.       Сердце замерло. Марлоу громко сглотнул.       Скрип дверной ручки, и он вжался в спинку стула, будто бы это помогало спрятаться. Тщетно. Дверь отворилась, и на пороге появилась высоченная фигура фелина с черной шерстью. Она сверлила Марлоу жуткими фиолетовыми глазами, в которых чувствовалась угроза.       — К-кто вы?.. — спросил Марлоу дрожащим шепотом.       — Меня зовут Эверетт, — сказал похититель тихим и хриплым безэмоциональным голосом и, пройдясь по комнате мрачной тенью, аккуратно скользнул на стул, подтащил тетрадь и поднял на Марлоу такой взгляд, который едва не лишил его дара речи. Ему показалось, будто бы тот этим взглядом царапал его череп изнутри, — помнишь что-нибудь про меня?       Марлоу отвел взгляд и замер, смотря на пустую стену, отчаянно стараясь хоть что-то вспомнить про Эверетта, но спустя несколько секунд в страхе затряс головой.       — Хоть что-нибудь?       — Нет…       — А про это место? Про наши предыдущие разговоры?       Пока что это был лишь опрос. Быть может, это и будет опрос. Устный опрос, безболезненный, обычный устный опрос. Спокойный устный опрос. Как интервьюеры на улицах. Обычный устный опрос, а потом его оставят в покое.       Но что, если ответ не удовлетворит Эверетта?       Он ведь ничего не помнил об этом. Он должен соврать?       Тошнота подкрадывалась к горлу. Если Эверетта не устроит ответ… Если он соврет…       …что Эверетт с ним сделает?       — Лоу? — тихо и настойчиво прозвучал вкрадчивый голос, откуда-то знающий имя.       — Непомню, — быстро пробормотал Марлоу.       Кого отпускают после допросов живым?       — А что ты помнишь последним?       — Общежитие… Как я на его пороге стоял… — в конце он почти шептал.       — Когда?       Когда?       — В августе, — нервно сглотнул.       Эверетт написал что-то в тетради, а затем захлопнул её. И повернулся в сторону Марлоу снова.       — Как веревки?       Что я должен на это ответить?       — Все нормально… — Марлоу вдруг посмотрел похитителю в глаза и растянулся в улыбке настолько, что губы почти пошли трещинами. А тот все скользил взглядом по веревкам, по рукам и ногам. И остановился на ступнях. Молчаливо встал и протянул ладонь к чему-то на столе. Дрожь вновь пробежала по телу Марлоу: он не мог разглядеть, что несет похититель, приближающийся к нему. Наконец зрение удалось сфокусировать.       — Все отлично! — издал отчаянный крик Марлоу, чувствуя, как глаза начало застилать пеленой, — все замечательно! — но Эверетт, пусть прошедший лишь пару шагов, продолжал сверлить его нечитаемым взглядом и держать в руке молоток, — пожалуйста! — слезы потекли по щекам, и сердце бешено забилось в груди. А похититель все стоял.       И смотрел.       Стук о дерево — он вернул молоток на стол. Марлоу облегченно сглотнул и шмыгнул носом. Попытался восстановить дыхание: плечи вздрагивали при каждом вдохе. Сомкнул веки в тревоге, пытаясь абстрагировать от ситуации.       А если он ожидал благодарности?       Марлоу резко распахнул глаза и, тут же столкнувшись с взором Эверетта, нервно затараторил, стараясь исправить положение:       — Спасибо!.. Спасибо вам, что не… что пожалели меня! Спасибо, я сильно благодарен, я благодарен вам…       Он говорил с панической, натянутой улыбкой и сощуренными глазами, чтобы сделать лицо более искренним. Лишь бы тот не делал ему больно. Взгляд соскользнул на руку похитителя, среагировав на блеск. В ней вновь что-то было. Не молоток.       Нет.       Нет       Нож.       Он опоздал.       — Не надо! — Марлоу истошно заорал, срывая голос, вжавшись в стул, что есть сил, — пожалуйста, пожалуйста, не надо, — он бормотал, чувствуя, как веревки вжимаются, словно тонкая проволока, в его напряженное тело. Эверетт был в десятке сантиметрах от него.       — Пожалуйста! — снова не то закричал, не то захрипел он, и зажмурился, вжимая голову в плечи. Руки вцепились в подлокотники стула.       Пусть он убьет его быстро.       Стремительные удаляющиеся шаги, хлопнувшая дверь, резко наступившая тишина. Марлоу, дрожа, разлепил веки, но никого не обнаружил в комнате. Попытался отдышаться, но получалось с трудом — тело трясло, а слезы неконтролируемо текли по уже мокрому лицу. Повернул голову к потолку и сделал несколько вдохов и выдохов. Дыхание относительно выровнялось, а зрение наконец стало относительно четким.       Почему похититель ушел? Возможно, это был такой вид пытки… Скоро он вернется и… Дышать снова становилось трудно. Марлоу чуть ли не насильно вышвырнул мысли из головы. Его задача – выбраться. Все задачи – решаемы. Не нужно предаваться страху – нужно лишь придумать план. Все продумать – и он сбежит.       Вновь выровняв дыхание, прислушался и смог различить тихие шаги. Судя по всему, похититель был этажом ниже, а, значит, у Марлоу было время освободиться. Решил растянуть веревки и попробовать выбраться из них, но как он не извивался, ничего не выходило. Только руки и ноги под веревками начинали болеть сильнее, словно растертые наждачной бумагой.       Тогда он замер в отчаянии и тяжело задышал, вновь находясь на грани паники. Зажмурился и постарался отбросить мысли о том, что будет, если он не выберется. Воображение услужливо рисовало множество событий, которые не хотелось прочувствовать. Как нож Эверетта протыкает с хлюпом его запястье, как со скрежетом достигает до кости, как все тело охватывает агонией от боли и как…       Сглотнул и сконцентрировался. Можно было рискнуть раскачать стул – тогда он бы упал и вытащил ноги из пут. Вот только… Похититель бы услышал шум и прибежал бы на наверх. А что будет дальше?       Эверетт подходил к нему с ножом.       Но если он не попробует, то застрянет в этой тюремной комнате навечно. Будет подвергаться пыткам до того момента, пока Эверетт не решит, что с ним покончено… Марлоу, приняв решение, прислушался к шагам — их звук становился все тише и тише. Стоило им окончательно стихнуть, прождав чуть меньше минуты, Марлоу с силой дернулся в сторону стола — стул истошно скрипнул, но не пошатнулся. Марлоу осознал, что ножки были прибиты к полу. Выхода не было.       Марлоу дергался снова и снова в отчаянии. Он должен был вырваться, должен, должен был выжить. Стул страшно скрипел, но не поддавался, а затем… А затем развалился на части, и Марлоу с грохотом, от неожиданности не успев закричать, упал на обломки. Дрожащими пальцами молниеносно выпутался из веревок, которые соскользнули с рук, словно змеи, и судорожно поднялся на затекшие ноги. Раздалась резкая боль в спине. Пошатываясь, сделал два шага и чуть не завалился набок — ноги едва держали его, и он оперся ладонями на поверхность стола.       Нужно бежать прочь отсюда.       Вот только бежать куда? Марлоу замер, прислушиваясь: ни звука. Похититель не заметил, что жертва избавилась от пут. Значит, было небольшое время подумать, как действовать, чтобы наверняка выбраться из этого жуткого места. Марлоу устало потер мокрое лицо и сжал переносицу. Нужно собраться. Нужно придумать грамотный план. На столе обнаружил свои же очки, которые не увидел издалека — схватил их и надел на нос. Теперь он мог точно разглядеть то, что лежало на столе: тетрадь с мятой обложкой, молоток, нож и огромный, размером с треть роста фелина, старый магнитофон. Впрочем, ничего из этого Марлоу не интересовало — его волновало лишь местоположение Эверетта.       И один ли он здесь? Но, пожалуй, если бы похитителей было бы несколько, кто-нибудь уже явился бы в комнату.       С другой стороны помещения было деревянное окно. Старые занавески грустно повисли на карнизах, на подоконнике находился засохший цветок в большом глиняном горшке. Марлоу быстро оказался у окна и всмотрелся сквозь просвечивающую ткань, пытаясь увидеть на улице Эверетта. Ровно под окном был виден козырек двери, значит, сам Марлоу находился на втором этаже здания. А вдалеке были лишь высокие, угловатые ели. Бесконечный, сливающийся в черное пятно, лес. Марлоу думалось, что в нем водились волки. Наконец взгляд зацепился за прислонившуюся к дереву фигуру похитителя. Тот стоял, замерев и повернувшись в направлении тропинки.       Возможно, он ждет кого-то еще. Нужно было выбираться скорее.       Проще всего было спуститься на первый этаж и выйти… Только дверь может быть одна, и в дверях может быть Эверетт. В целом, затея спуска вниз была опасной — он мог столкнуться со своим похитителем лоб в лоб на лестнице. Оптимальным решением было бы прыгнуть со второго этажа на противоположную сторону от Эверетта.       Для такого прыжка стоило надеть больше одежды, чтобы с меньшей вероятностью переломать кости. Марлоу, добежав до стула, стремительно набросил на себя куртку и намотал вокруг шеи шарф. Снова бросил любопытный взгляд на тетрадь. Не удержался и, сложив ее в четыре раза, засунул в карман серых джинсов.       Медленно опустил дверную ручку и выглянул в пустующий коридор, в котором ярко светились несколько лампочек. Но дверей на дальней от похитителя стороне не было. Лишь лестница прямо перед входом в комнату.       Марлоу скользил взглядом по коридору снова и снова, не веря собственным глазам. Где же, где? Должны же быть двери на другую сторону или хотя бы окна в коридоре? Но был лишь длинный ковер на полу… Сердце Марлоу снова начало биться в паническом ритме. Выхода не было. На первый этаж опасно идти. Прыгать некуда — похититель стоял прямо под окнами. Выхода не было. Выхода не было. Выхода нет.       Хотелось кричать. Нельзя было кричать. Похититель может прийти. Нельзя сбежать.       Выхода нет.       Марлоу прикусил среднюю фалангу указательного пальца.       Выхода нет. И сердце бьется набатом.       Он вцепился в палец сильнее, пытаясь заглушить панику болью. Это возымело эффект: мысли о похитителе и безвыходности ситуации медленно отступали на второй план. Почувствовав металлический привкус на языке, Марлоу наконец-то пришел в себя. Опустив напряженную руку и шумно выдохнув, он попытался придумать новый план, который пришел на ум почти сразу же: можно было приманить Эверетта в дом, а самому прыгнуть на то место, где похититель стоял.       Приманить Эверетта в дом.       Марлоу никогда не умел бегать быстро. Это был плохой вариант.       Чуть прикусил кончик указательного пальца, чуть вздрогнув, когда разогнул его. Попытался придумать альтернативный план, но больше ничего больше не приходило в голову. И времени, пожалуй, уже не осталось. Нужно было действительно приманить Эверетта в дом, а самому выбежать на улицу. Но не собой же его приманивать?       Взгляд упал на засохший цветок у окна. Паззл в голове сложился в единую картину – теперь можно было приступать к действию. Марлоу уверенно подошел к подоконнику, протянув ладони к горшку. Потом остановился: нет, сначала надо подготовиться к отходу. Он аккуратно отворил щеколды у створок и приоткрыл их, убедившись, что окно, скорее всего, распахнется.       Взял стул у стола и придвинул его к двери. Тот почти идеально подпирал дверную ручку. Все шло точно по плану. Марлоу казалось, что он снова очутился в школе и доказывает работоспособность алгоритма, который по условию изначально кратчайший и верный.       Вернулся за цветком, с трудом поднял его, но все-таки дотащил до стула, который ногой отодвинул вбок. Аккуратно открыл дверь, взял горшок в руки, медленно прокрался к лестнице.       Внизу которой стоял Эверетт.       Они, смотрящие друг на друга в упор, лестница и цветочный горшок.       Дрожащие руки. Все не по плану. Алгоритм не рабочий. Слезы подступили к глазам. Эверетт убьет его.       Алгоритм. Цветочный горшок.       Марлоу, не думая, швырнул его на голову Эверетта и рванул в комнату. Страшный грохот, звон осколков, глухой звук и вскрик. Быстро пнул стул, и тот оказался ровно под дверной ручкой — похитителю путь закрыт. Четыре летящих шага, распахнутое окно, занавеску взметнул ветер, словно победный флаг. Ладони на раму — ноги Марлоу повисли в воздухе, руки затряслись от напряжения. Стук металлической ручки по дереву — похититель ломится в комнату. Отчаянный вдох, прыжок на козырек, несколько слетевших черепиц.       Эверетт наверняка это услышал. Марлоу торопливо спрыгнул в куст, с ужасом наблюдая за приближением земли. Оказавшись внизу, он почти не ощутил боли, лишь слышал громко колотящееся сердце. Будто бы от этого спасения зависела жизнь.       Она зависела.       Неистово ломая ветки, Марлоу выпутался из куста и бросился вглубь темного сумрачного леса, надеясь скрыться от похитителя.       — Лоу! — раздался вдалеке жуткий и хриплый, будто бы искаженный старым радио, голос позади.       Эверетт следовал за ним.