Утопленные воспоминания

      Машину, несмотря на медленную скорость и аккуратное вождение, трясло от езды по дороге, усеянной выбоинами. Кошмар для городского организма профессора Линна Элиота, изо всех сил пытавшегося игнорировать тошноту, подступившую к горлу. В этот момент так хотелось вернуться поскорее в просторную квартиру на высоком этаже. Развалиться на удобном мягком диване, обнять Марго…       Вчерашним вечером он переступил порог дома, ощущая выматывающую усталость — студенты выпили его силы досуха. На первой лекции присутствовал почти весь поток фелин, часть из которых бубнила и шептала, создавая в лектории неприятный гул. В этой мерзкой, давящей на слух атмосфере, профессор должен был рассказывать материал. Закрыться бы в своем кабинете и заниматься научными исследованиями. Возиться с динамическими системами, расписывая уравнение за уравнением. Утонуть в своих размышлениях и записях…       Но мечты оставались лишь мечтами. В реальности он должен был пытаться добиться понимания даже от тех, кто тщательно пропускал лекции или болтал на них. А ведь именно эти фелины в конце семестра влетали к нему в кабинет, нервно распахивая дверь, и со слезами на глазах умоляли поставить пересдачу контрольной. Именно они задавали тупые вопросы на семинарах, ответы на которые уже были на лекциях…       Тошнота стала ощущаться еще сильнее, но причина была вовсе не в дороге. И не дорога вызывала у профессора желание ударить головой об руль… Как же он устал! И не мог ничего изменить. Подал множество письменных заявлений на другие вакансии, что разыскал в газетах и на бирже труда, обзвонил несколько компаний, отправил бесчисленное количество резюме… Как давно он это сделал? Год назад, два? С тех пор телефон в квартире молчал. Ни одного звонка.       Лишь полгода назад профессор Линн Элиот произвел большое впечатление на математическое общество: напечатал бесконечно прекрасную "Теорию катастроф — издание первое". За нее даже присудили премию в университете, которой хватило на то, чтобы немного обновить мебель в квартире.       Но телефон продолжал молчать. Никто не звал на собеседования или в исследовательские центры. Профессору думалось, что, возможно, его судьба — работать в Университете пожизненно, лишь иногда радуя себя своими же открытиями. Витая в печальных мыслях, он наконец-то приехал в назначенное место. Припарковался на обочине, напротив знака автобусной остановки, часть автомобиля утонула в траве. Преподаватель надеялся, что, выйдя из машины, не подхватит клещей. Заглушил двигатель и, вздохнув, распахнул дверь.       Яркую зеленую траву чуть покачивал из стороны в сторону ветер. Профессор закрыл машину и оглядел ее с разных сторон. Поблекший бирюзовый цвет в грязных разводах — Линн Элиот снова устало вздохнул. Машину придется отвозить на мойку. Вид вокруг вселял гнетущее ощущение: пожелтевшие березы, высоченные неаккуратные ели, знак остановки с облупившейся краской, сероватое небо. Пахло хвоей, еловыми шишками и гниющей на земле листвой. Дул прохладный северный ветер, профессор Линн Элиот сильнее замотал шею шарфом, поежившись. Услышал шаги позади себя и обернулся.       — Дядя Марлоу! — улыбнулся стремительно приближающийся к нему племянник, — сколько же времени я тебя не видал!       — Здравствуй, Кай, — губы Марлоу чуть растянулись в улыбке, мысленно заметив, что Кай наверняка все еще верит в ложь о том, что дядя поменял имя и фамилию только из-за желания иметь более лаконичные.       — Ты ведь все еще безлицензионный, верно? — спросил племянник, хлопнув по своему ружью, которое нес на плече.       — Да.       — Почему?       — Ты же знаешь… — вздохнул Марлоу, — я не то чтобы часто охочусь.       "И не то чтобы я это любил."       — М-м-м. Значит, сегодня лесники – наши враги.       Дядя посмотрел на племянника, нахмурившись. А тот заявил с хитрецой в глазах:       — Потому что ты будешь палить из моего ружья.       — Не стоит, Кай.       — Постреляешь-постреляешь, ты же это прекрасно делаешь! — улыбнулся во весь рот неугомонный родственник, — я помню, как мы с тобой и мамой охотились на лосей, а ты их с такого расстояния подкосил. Ох, как же тот лось упал, как надломились его ноги! И как быстро он испустил дух. Я знал, конечно, что ты выдающийся математик, но в тот момент я даже подумал, что стрельба — это твое настоящее призвание, — и задумчиво изрек, — да, я тогда осознал, насколько ты хорош в стрельбе.       — Последний раз я стрелял так давно… больше года назад, — уклончиво ответил Марлоу, отведя взгляд.       — Так нужно это исправить! Только представь, что ты, очиститель этого мира… Нет… Санитар леса, пришел учинить уборку…       — Написание рекламных статей плохо на тебя влияет, — заметил дядя, на что Кай фыркнул.       — Я покончил с этим. Так вот, ты, санитар леса, умертвишь всех этих старых оленей, этих доходяг-животных, а потом мы дадим им вторую жизнь. Жизнь в виде аппетитного мяса на нашем столе, жизнь в соусе, жизнь будто в шоколаде. А все потому что ты дал им эту жизнь, ты пристрелил их, ты же вновь дашь им себя почувствовать важными. А для этого тебе всего лишь нужно взять свое ружье…       — Посмотрим, — прервал его Марлоу, у которого кругом шла голова от стремительной и пространной речи племянника. Он вздохнул, а затем улыбнулся Каю, спрашивая, — и откуда у тебя столько беспредельной энергии?.. Любитель длинных разговоров хихикнул и кивнул в направлении рощи высоченных елей. Дядя последовал за ним, то и дело утопающим по щиколотку в траве и не сбавляющим бодрый шаг. Марлоу тоскливо обернулся на пыльную машину, оставшуюся стоять на обочине. Затем посмотрел на свои ноги, едва заметные в зеленых зарослях, погрустнев еще сильнее. Именно в этот момент ступня плавно поплыла по мокрой земле и Марлоу едва устоял, вовремя выпустив когти в дерн. Лицо сморщилось в отвращении от ощущения комьев грязи, застрявших между подушечек лап и забившихся под когти. Дядя бросил взор на племянника, боясь, что тот заметил его недовольство.       Но спина Кая, осматривающегося по сторонам среди ветвей, была уже далеко. Марлоу приблизился к огромным бревнам и огляделся, надеясь заприметить удобный и быстрый путь, но, казалось, не было и клочка пустой земли, по которому удалось бы спокойно уйти в глубину леса — повсюду лежали поваленные деревья. Придется перелезать. Марлоу печальным взглядом окинул громадную березу, лежащую перед ним, занес над ней ногу и тут же ощутил, как спину словно прострелило. Лицо скривилось от боли, и, издав измученный стон, пришлось сделать шаг назад. Кай удивленно обернулся на него и проворно оказался рядом, легко перелетев бревно, будто лань.       — Дядь, все хорошо?       — Нормально… — ответил Марлоу, постаравшись выдавить из себя улыбку, — но думаю… лучше найти тропинку. Кай окинул дядю внимательным взглядом, после чего кивнул, резко вскочил на несколько поваленных деревьев и огляделся, приложив руку козырьком ко лбу. Прищурился, затем улыбнулся и спрыгнул к дяде, который напугано шарахнулся прочь, боясь, что родственник упадет прямо на него. Но тот приземлился идеально неподалеку.       — За мной, — сказал он и пошел рядом с бревнами. Дядя засеменил медленными шагами вслед.       Спустя недолгое время, Марлоу с удовольствием ступил на тропинку и выдохнул. Теперь хотя бы не нужно было идти по грязи, скрытой травой. На этот раз вечно летящий вперед остановился и подождал дядю. После этого они, внимательно осматриваясь по сторонам, отправились вглубь мрачного елового леса. Становилось прохладнее, и Марлоу застегнул верхнюю пуговицу пальто. Он то и дело бросал взгляды на племянника, думая, как начать диалог. Была важная вещь, которую хотелось обсудить, но обсудить так, чтобы Кай не понял истинных причин этого разговора.       — А знаешь, почему я такой счастливый? — вдруг спросил племянник, разрезая тишину своим звонким голосом. Так было даже лучше: переводить тему гораздо проще, чем начинать диалог.       — Тебя повысили?       — Да, — он кивнул, — это тоже. Я теперь главный редактор газеты. Теперь я очень важная… — он окинул взглядом ели и хихикнул, — шишка.       — Замечательно, — аккуратно улыбнулся Марлоу ему. Он был уверен в том, что племянник много достигнет благодаря своей уверенности, амбициям и энергии. Сейчас он был как никогда похож на свою мать, — как Мэри?       — Мама… Мама прекрасно себя чувствует! Лучше всех! Хотя она так расстроилась, что не может пойти с нами на охоту, а ведь у нее недавно появилось новое ружье… Громадное, длинное. Ты, может, видел. "Тандер" с серебряными частями.       — Представляю. Замечательно.       Про себя Марлоу искренне обрадовался тому, что сестра не пришла. Предстоял важный разговор с племянником, и Мэри могла осложнить его — начала бы снова высказывать опасения, что её брат все сильнее и сильнее сходит с ума от одиночества. И пусть причина подобных речей — искреннее беспокойство за близкого фелина, уши все равно уставали слушать одно и то же по сотому разу.       — Так вот, знаешь, почему я такой счастливый? — снова спросил племянник.       — Не знаю, — губы Марлоу чуть растянулись в улыбке, — расскажи.       — Я встретил девушку своей мечты. Правда, она гораздо старше меня…       — Годиться мне в матери?.. — нахмурился дядя.       — А-ха-ха! Нет, конечно, не настолько, — улыбнулся Кай.       — А… Ну…       Что он должен был на это сказать?       — …Замечательно, — закончил Марлоу предложение. Надо было что-то спросить или изящно перевести тему на нужную, но он так и не придумал, как это сделать. Кай снова перехватил инициативу, срывая какую-то ветку с дерева и вращая ею в руке:       — А у тебя, — он ткнул веткой в дядю, заставив того вздрогнуть, — были когда-нибудь отношения с кем-нибудь старше себя?       Марлоу этот вопрос показался смешным. Он находил наивным то, что племянник считает дядю способным на такие чувства к кому-либо после произошедшего с ним. Впрочем, желания рассказывать об этом не было: Кай не должен знать о похищении.       — Нет, — коротко ответил.       — А, — Племянник повертел ветку в руках и швырнул её в ближайший куст. Остановился и огляделся на местности. Марлоу, приподняв очки, тоже начал осматриваться вокруг. Затем снова опустил их на нос, не увидев ничего подозрительного и интересного. — Никакой дичи, — вздохнул племянник разочарованно, — вот бы встретить волка. Марлоу стало некомфортно от мысли застрелить волка.       — Лучше бы оленя.       — У оленя не такая красивая шкура.       — Зато он вкуснее. И волки… они же… как собаки…       — Волк бы Марго съел, не зажмурившись, — скептично заметил племянник.       Марлоу нахмурился — ему не нравилось думать о том, что его собаку может поглотить волк. Он встряхнул головой, отгоняя эту мысль, и сразу нашел тему, чтобы перевести разговор с поеденных собак на что-то более приятное.       — Какая она?       — Марго? — не понял племянник.       — Твоя женщина.       — Моя женщина, — племянник хрюкнул со смеху, а затем его лицо приобрело блаженное выражение, — моя девушка чудесная. Талантливая и гениальная. Какие восхитительные вещи она творит! А как она красива, она будто бы сам ангел спустился с небес. Лишь отсутствие ветвистого венка на голове говорит о том, что она не божество. О ней хочется слагать стихи, — он мечтательно улыбнулся, пригладив волосы, — ты, наверное, понимаешь, дядя… Нет, он не понимал.       — Да, понимаю, — сказал Марлоу, пиная какую-то палку под ногами, шикнул из-за резкой боли в ноге. Кай не обратил на это внимания, продолжая свой рассказ:       — Но то, что она столь хороша внешне — не самое главное. То, как она ведет себя, её манеры, — он мечтательно прикрыл глаза, задумавшись о ней, — как она ходит. Её походка столь гордая. Эта девушка… Эта женщина!.. Кружит голову. А как мы недавно катались на катере! Ты бы видел, как она водила его. Как её пальцы скользили по рулю в уверенном жесте… Как эта лодка, покачиваясь, рассекала воду!.. Какая свобода ощущалась в тот момент и при этом единство рядом с ней. Марлоу совсем перестал понимать, о чем племянник ведет речь. Внешность, манеры, лодки… А родственник все продолжал:       — …а вчера мы ходили в ресторан. Я сначала вручил ей букет, а потом мы сели за стол у окна. Город как на ладони, прекрасный вид… Ты слушаешь?       — Да-да, конечно, — ответил Марлоу. А про себя он нервно подумал, что нужно что-то спросить, чтобы проявить интерес. Надо придраться к какому-нибудь слову, задав про него вопрос.       — А что за ресторан?       — "Винный дворик" где-то в центре. Я туда на такси доехал. Интерьер немного старомодный, но… там было приятно, да.       И племянник замолчал. Это было крайне плохо. Марлоу знал, что нужно спросить еще что-нибудь. Сначала он подумал, как можно вывести разговор к нужному ему руслу, но ничего не пришло ему в голову. Тогда он методом исключения решил расспрашивать про детали из недавно произнесенного племянником предложения:       — А что за букет?       — Букет?.. — задумался племянник, — ну… Его мне флорист собирал, — пожал плечами племянник, — я только сказал ему, что хочу красные розы и что-нибудь маленькое белое. А что?       — Просто интересно.       Повисло неловкое молчание. Белые маленькие цветы, красные розы. Что тут спросить? Про флориста?       — Кстати, мама не знает, — голос племянника разрезал лесную тишину, — и ей лучше не знать. Ты же знаешь, она тут же захочет познакомится с ней, и папа тоже захочет… А я думаю, что ни я, ни она, ни папа еще к такому не готовы.       — Почему тогда ты рассказал мне? — удивленно спросил Марлоу, останавливаясь и недоумевающе смотря на племянника.       — Ты не такой нервный, поэтому тебе поведать о своих делах я могу. Марлоу с первым утверждением согласен не был, но ответил лишь:       — Вот как.       Факт сокрытия Каем отношений от матери был довольно печальным. Значит, он не доверял ей и, может, не доверял и дяде. Но Кай уже был взрослым фелином, которому было бессмысленно читать нотации. И не очень-то и хотелось. Все, чего хотелось — это лишь начать важный разговор… Разговор, ради которого Марлоу поехал с племянником на охоту, чтобы обсудить все в отвлеченной и менее серьезной атмосфере. Чтобы тот в большей степени согласился на предложенную авантюру. Нет, если бы Марлоу позвал племянника в гости, тот бы тоже помог бы любимому дяде, но в подробностях расспросил бы, зачем нужно затевать… то, что Марлоу решил затеять.       А он не желал посвящать близкого фелина в свои планы.       — Кай, такое дело… — после этих слов племянник заинтересованно повернулся, — знаешь, как найти тех, кто пишет отзывы в газетах? И можешь провести интервью? Притвориться… журналистом.       — А? — удивился Кай, приподняв брови, — зачем это тебе?       — Есть фильм, который я хотел бы забыть… А затем посмотреть снова, чтобы сравнить впечатления из молодости и… зрелости. Нашел объявление в газете, в котором один фелин оказывает… такие услуги. Думал попросить тебя взять интервью у тех, кто эти отзывы оставил.       Этот фелин. Эверетт Вистерия, похитивший Марлоу несколько десятков лет назад…       Марлоу на секунду показалось, что небо потемнело, а лес помрачнел, будто бы уже сгустились сумерки. И шелест листьев стал похож на шорох быстрых леденящих душу шагов за спиной… Словно снова наступил тот день, когда он в глубокой ночи с отчаянно бьющимся сердцем бежал прочь из старого особняка.       — И какие подробности тебе нужны? — спросил Кай, перебивая размышления Марлоу.       — Правдивы отзывы или нет... Вдруг этот местный маг на самом деле мошенник.       — Дядя, ты же фелин науки, — удивленно и с улыбкой заметил Кай, — любому ясно, что он мошенник.       — А если нет, то это весьма интересное времяпрепровождение. Племянник замолчал, отведя глаза. Затем посмотрел на дядю печальным взглядом:       — Дядя, может… Тебе стоит… — он подбирал слова, явно боясь задеть, — больше контактировать с внешним миром?       Кай превращался в свою мать… Только этого еще не хватало.       — Я контактирую, — огрызнулся Марлоу, понимая, о чем говорит племянник, и не испытывая симпатии к этому направлению разговора. Тот, заметив неодобрение во тоне дяди, решил не продолжать эту тему, лишь спросил, вздохнув:       — И что конкретно ты хочешь узнать из этих отзывов?       — Вот, — коротко сказал Марлоу, засунув руку в карман пальто, и протянул племяннику листок с надписями. Племянник удивленно приподнял брови, беря бумажку в руки и принялся внимательно читать её.       — Ого, ты так все сформулировал… И зачем тебе знать устройство кабинета? — спросил он, на что Марлоу пожал плечами.       — Понимать, как он устроен… Может быть, он не с помощью волшебного дара стирает память, а с помощью чего-то еще. Марлоу запоздало осознал, что проговорился.       — Дядя, ты серьезно? — тревожно посмотрел на него Кай, словно на больного на голову параноика, верящего в теории заговора.       — Нет, — Марлоу растянул губы в широкой улыбке и прищурил глаза. Это обычно означало в семье, что он шутил. Племянник засмеялся, а после спросил:       — Так зачем?       — Интересно.       В это короткое утверждение Кай, похоже, верил. И тому была причина: он знал, что дяде нравятся странные вещи. Например, математика…       — Нужно, чтобы ты поговорил с тем, кто оставил отрицательный отзыв и с тем, кто оставил положительный, — сказал Марлоу, протягивая Каю пару вырезок из газеты, в которых были отзывы с указанием имени и фамилии их оставивших.       — Похоже, ты со мной встретился не ради охоты, верно? — улыбнулся Кай. Марлоу стушевался и нервно отвел взгляд. Как он его раскусил?..       — Нет… Просто решил… совместить приятное с полезным. И встретиться с тобой, и… разобраться со своей сложной задачей, — сказал Марлоу и остановился, добавив, — я определенно рад тебя видеть, — он улыбнулся Каю искренне. Какими бы они не были разными с племянником, он был привязан к нему и по-отцовски любил его.       — Я тоже скучал, — племянник, остановившись на лесной тропе, улыбнулся и заключил в объятия Марлоу. Тот аккуратно, едва касаясь, обнял Кая в ответ. Немного приятные ощущения, но все равно какие-то слишком далекие и непривычные. Отстранившись, племянник добавил по-деловому, — нет проблем, я все спрошу в ближайшее время.       — Спасибо.       Дядя не сомневался, что племянник легко справится с поставленной задачей. Как журналист Кай был почти безупречен и мог добиться взятия интервью от любого фелина. Единственное, из-за эмоционального характера и бесконечной энергии он может нажить себе врагов… А Марлоу так не желал близкому фелину того, что пережил сам в том же возрасте.       А высоченные кроны елей, сливающиеся с темнеющим небом и покачивающиеся на ветру, упорно возвращали к тем воспоминаниям.       Ему было девятнадцать лет, когда он, едва открыв глаза, осознал, что находится в незнакомой комнате. Бежевые обои, уголками отошедшие от стен, старая люстра, покрытая пылью. На вымытом полу в некоторых местах были видны углубления от когда-то стоящих вещей, судя по пропорциям — комода и небольшой кровати. Их зачем-то убрали. Единственной мебелью были деревянный стул со знакомой курткой и шарфом, стол, на котором лежали раскрытая тетрадь с ручкой, огромная коробка, а чуть поодаль… что-то еще, но, как бы Марлоу не щурился, рассмотреть не удавалось. Бросив эти попытки, взгляд забегал по странному и пугающему помещению, но в голове не всплывало ни единого объяснения, как он здесь очутился.       Разум словно опустел.