Осиное Гнездо

Сначала я не понимала, что происходит. Вокруг ничего не было, кроме сплошного мрака. Он окутывал моё сознание, лишая всех пяти чувств. Словно я была эмбрионом в утробе матери. Чёткой грани между переходом из бессознательного состояния в сознательное не было. Когда я окончательно пришла в себя, то почувствовала неприятную влагу, обволакивающую ноги чуть выше колен. Посмотрев вниз, я поняла, что стою в каком – то водоёме, напоминавшем озеро. Вода здесь была невероятно мутная, почти чёрная. Возможно, она казалась таковой из – за неба, которое носило такой же оттенок. Вдалеке виднелся берег. Недолго думая, я пошла вперёд, пробираясь сквозь водную гладь. Ступив на сушу, я заметила странную вещь: песок здесь был белым, как соль или снег. «И что это за странное место? В любом случае, мне нужно возвращаться домой. Но как это сделать? Может стоит попросить у кого – нибудь помощи?» – разные мысли приходили ко мне в голову одна за другой. Вокруг не было ни души, поэтому искать выход мне пришлось самой. Обдумав несколько вариантов, коих было не так много, я решила пойти вдоль берега, в надежде наткнуться на что – то полезное. Шла я около пяти минут, в поисках возможного пути домой. Увы, кроме бескрайней дороги в виде белоснежного берега, мне так ничего и не удалось найти. Я уже хотела возвращаться, как вдруг заметила вдалеке силуэт, смутно напоминавший человека. Мне удалось рассмотреть его лучше, когда я подошла чуть ближе; это был мужчина средних лет, в белой майке и чёрных штанах на резинке. Он стоял босиком около воды и смотрел куда – то вдаль. Почему – то мне показалось, что мы давно знакомы. Может быть, я виделась с ним раннее и просто не могу этого вспомнить? ― Извините, не могли бы вы мне помочь? Я тут потерялась и не могу найти дорогу назад. Он всё продолжал буравить взглядом бескрайние просторы, не замечая меня, и, сунув руку в карман, достал оттуда пачку сигарет, после чего закурил. Сделав пару затяжек, мужчина развернулся ко мне в пол – оборота. ― Потерялась, значит? – голос у него был грубый и басистый, немного с хрипотцой. Осознание пришло не сразу, только когда он заговорил, я поняла кто передо мной стоит. Я всегда знала, что делать в таких ситуациях – бежать без оглядки. Но не успела я сорваться с места, как он схватил меня за руку и ударил под дых, выбивая весь воздух из лёгких. ― Куда это ты собралась? Думаешь сбежать можешь? Я упала на колени, согнувшись пополам. Ударь он посильней, меня бы уже стошнило. Я попыталась приподняться и как можно быстрее уйти отсюда, но этот человек не желал меня отпускать. На этот раз, замахнувшись, он пнул меня, да так, что я два раза перевернулась, упав на спину. Боль в мышцах живота всё увеличивалась, отдаваясь пульсацией. Подойдя ко мне вплотную, ногой он надавил на мою ключицу, чтобы я не смогла встать, а после присел на одно колено. Прочитать какие – либо эмоции на его лице не представлялось возможным, он будто бы не был способен их испытывать. Хотя, если приглядеться лучше, то можно увидеть огоньки радости и наслаждения в его глазах. ― Эх, Яна. Глупая Яна. Неужели ты так и не поняла, что никогда не сбежишь от меня? Где бы ни была, чтобы ты ни делала, я всегда смогу найти тебя. Я ничего не стала ему говорить. Я ненавидела этого человека, ненавидела больше всего на свете. После того случая в лесу, когда я разом лишилась всех эмоций, чувство ненависти к этому человеку и по сей день остаётся самым сильным их проявлением. ― Чего молчишь? Язык отнялся? Может скажешь что ― нибудь? ― Пошёл на хер! – чуть ли не прорычав, сказала я ему, после чего плюнула в его наглую рожу. ― А вот это ты зря себе позволила. Вытерев слюну со своего лица, он, зажав сигарету, которую всё это время курил, между средним и указательным пальцем, отстранил её от своих губ. Одной рукой он стряхнул пепел с окурка, а другой схватил меня за волосы и резко потянул их вверх. ― Пусть это послужит тебе уроком. Прямо там, где на шее находиться сонная артерия, я почувствовала невыносимую боль. Он тушил об меня сигарету, крутя её на одном и том же месте, со всей силы вдавливая окурок в кожу. Запах никотина ударял в нос, из – за него кружилась голова, а на глаза наворачивались слёзы. Звуки, которые я при этом издавала сложно назвать криком: это было что – то между стоном и животным рычанием. В тот момент реальность вокруг меня словно стала рассыпаться. ― Надеюсь, ты меня поняла, Яна. После этих слов мгла снова начала меня окутывать, точно паук, настигший свою жертву в объятиях смертоносной сети. Но даже находясь в этом омуте, я слышала, как кто – то звал меня. ― Яна…Яна…Яна, проснись! В один миг всё оборвалось, и я резко поднялась на кровати, тяжело дыша, огляделась и поняла, что находилась дома. «Значит, это был всего лишь сон!» – подумала я с облегчением. Рядом с моей кроватью стояла мама, глядя на меня то ли устало, то ли разочарованно. ― Опять кошмары? – спросила она. ― Угу. ― Снова он? ― Угу. ― Ясно. Она не на долго удалилась из комнаты, после чего вернулась со стаканом воды в одной руке, и пилюлей в другой. Боже, как же я их ненавидела. — Вот, пей, – мама протянула мне пилюлю. ― Мам, может не надо. ― Пей, я сказала. Спорить было бесполезно: мама всё равно заставит меня её выпить, не словами, так силой. Я быстро проглотила пилюлю, запив её водой. Безвкусная капсула, миновав корень языка и немного тревожа рвотные рецепторы, прошла по пищеводу до желудка, где, вероятно, растворится, нагоняя на меня сонливость. Отдав стакан, я снова улеглась на кровать. Мама уже собиралась уйти из комнаты, как вдруг остановилась в дверном проёме, пожелав мне спокойной ночи, после чего ушла к себе. Бедная женщина, сколько же всего свалилось на её плечи. Надеюсь, когда – нибудь она обретёт свой желанный покой. Уснуть мне удалось только через полчаса. На этот раз, мне ничего не снилось. Утро выдалось на редкость приятным. Лучи солнца проникали в комнату через слегка приоткрытые шторы, мягко прикасаясь к лицу. За окном слышался редкий щебет воробьёв, стрекотание кузнечиков и шум проезжающих мимо машин. Это утро было действительно прекрасно. Потянувшись, я встала с кровати и вышла из комнаты. С кухни доносился запах чего – то жаренного – наверное, мама опять что – то готовила. Как оказалось, это были оладья. Они шипели на сковородке, прожариваясь до хрустящей корочки. Мама всегда очень хорошо их готовила, но делала это редко, ведь у неё было не так много свободного времени. ― Привет, мам. ― Привет, Яна. Как тебе спалось сегодня после лекарства? ― Чуть лучше. ― Кошмары не снились? ― Не – а. ― Ну вот, а ты ещё нос воротила! Впрочем, хорошо, что не снились, – её голос такой мягкий и нежный, как будто колыбель, успокаивающая беспокойного ребёнка, – Я оладья приготовила – возьми, поешь. Взяв небольшую тарелку, я положила туда несколько оладий, после чего проследовала к столу и приступила к трапезе. Пока я ела, то заметила спортивную сумку в прихожей, стоявшую возле двери. Она казалась очень плотной и, вероятно, была доверху набита всякими вещами. ― Мам, а что это за сумка там в углу стоит? – спросила я. — Это Данина сумка, ― чуть приглядевшись, сказала она, – Он же в поход собирается, вот и решил собрать всё с вечера. ― Понятно. Ещё будучи ребёнком, Даня обожал находиться на природе: ходил в походы или на рыбалку. Сейчас ему семнадцать лет, он стал намного серьёзней и взрослей, чем был, когда – то, но своим старым привычкам не изменял. ― Я тут подумала, – сказала мать, садясь напротив меня, – Может тебе стоит с ним пойти? ― Зачем? ― Прогуляться немного, развеяться. ― Не хочу. ― Яна! – она посмотрел на меня с неким укором, немного прикрикнув, – Ты и так целыми днями дома сидишь, никуда не выходишь! Пойми же, от того, что ты без конца сидишь в своей комнате, тебе лучше не станет! ― Но и хуже я себя от этого не чувствую. Возможно, в чём – то мама и была права, но выходить из своей зоны комфорта мне всегда тяжело давалось. ― Чего вы тут шумите? – из дверного проёма своей спальни показался Даня. Он устало потирал глаза, смотря на нас немного раздражённо. ― Уже проснулся, соня? – сказала я с долей сарказма в голосе. ― Замолчи. ― Мама, а он опять меня затыкает. ― Хватит! Не ругайтесь! Ох… – она устало вздохнула, – Даня, ты же сегодня в поход собираешься? ― Да, а что? ― Я вот думаю, может быть, Яну с собой возьмёшь, а то толку ей дома сидеть? Даня как – то безразлично посмотрел на меня, словно ему нет дела до того поеду я с ним или нет. ― В принципе, можно, – ответил он, – Ян, если поедешь, то начинай собираться уже сейчас. Я тебя тут долго ждать не буду. После этих слов он ушёл в ванну, а я продолжала сидеть за столом, неторопливо доедая свои оладьи. ― Ешь быстрей и иди собирайся! Сказали же, что ждать не будут! ― Как скажешь, мам, ― я встала из – за, стола и пошла собираться. Мать в любом случае найдёт способ выпереть меня из дома, разница только в том, как она это сделает: со скандалом или без него. Я давно уже поняла, что с ней лучше не спорить. В маршрутке было до ужаса душно. Казалось, что я в шаге от того, чтобы задохнуться в окружении головокружительной смеси запаха пота людей и ещё Бог знает, чего. Я сидела рядом с братом, прикрывая свой нос и рот ладонью. Ехали мы в этой гнилой карете уже около часа. «И куда ему приспичило в такую даль?» – этот вопрос не давал мне покоя с того самого момента, как мы сели в эту маршрутку. ― Перестань так делать, – он одернул мою руку от моего лица, – За всё время, что мы здесь сидим, можно было давно привыкнуть. ― Ну вот ты и привыкай, – сказала я, натянув край толстовки до переносицы, – Я этим заниматься не буду. И куда мы вообще едем? Сидим тут уже битый час, а толку? Надо было дома остаться. Зачем ты только согласился взять меня с собой? ― Я согласился на это только по просьбе мамы. Знал бы, что ты так ворчать будешь, отказался бы без раздумий. ― Понятно всё с тобой. А куда мы всё – таки едем – то? ― Помнишь деревню, где мы раньше жили? ― Помню. Туда значит едем? ― Да. Там ещё лес есть. Вот там мы и разобьём наш лагерь, так сказать. ― А мы одни пойдём или ещё с кем – то? ― С Ярославом и Леной. — Это те самые, которые по соседству с нами жили? ― Да, они самые. ― Что ж, может быть поехать с тобой было не самой плохой идеей. Ярослав и Лена были братом и сестрой, и жили через пару домов от нас. Мы довольно хорошо ладили и часто гуляли вместе. В основном я общалась с Леной, а Даня с Ярославом, но когда мы собирались все вчетвером, то нам становилось действительно хорошо: мы постоянно, о чем – то разговаривали, смеялись, шутили, и никто из нашей маленькой компании не чувствовал себя лишним. Во время подобных прогулок всё казалось таким правильным. Будто бы всё происходит так, как и должно быть. Жаль конечно, что после того как мы с мамой переехали, нам пришлось разлучиться, но всё, что не делается, делается к лучшему, не так ли? Солнце уже давно как находилось в зените и не слабо пекло, постепенно забирая все мои силы. Я положила голову на плечо брата и немного прикрыла глаза. Проснулась я от того, что кто – то легонько потряс меня за плечо. ― Вставай, мы уже приехали, – сказал Даня. Выйдя из маршрутки, первое что я сделала, это вдохнула чистый и свежий воздух. Запах трав и цветов был словно бальзам на душу, после того смрада, что стоял в маршрутке. Вышли мы на какой – то старой автобусной остановке, где на маленькой и обшарпанной лавочке сидели двое людей: парень и девушка, а рядом с ними лежала большая спортивная сумка, прямо как у Дани. Они о чем – то разговаривали вполголоса, пока не заметили нас. ― О, Даня, ты уже приехал! – произнесла девушка, вставая с места и подходя к нам. Одета она была в старую на вид майку и штаны цвета охры. Её рыжие волосы были собраны в хвост, а на лице красовались веснушки, глаза карие и немного тусклые, губы чуть пухлые. При разговоре с ней можно было заметить, что у неё есть небольшая щель между зубов. Последнее для некоторых могло показаться проблемой, но ей это даже придавало некий шарм. Сомнений быть не могло – это была та самая Ленка, открытая, лёгкая на подъём, и вечно улыбающаяся. Такой она была в детстве, такой осталась и сейчас. Она посмотрела на меня, немного прищурившись, после чего улыбнулась ещё шире, хватая меня за плечи. ― Яна, ты что ли? ― Привет, Лена. ― Боже, как же я по тебе скучала! – она крепко обняла меня, и я обняла её в ответ. Хватка у неё была достаточно сильной, но при это сама Лена обладала худощавым телосложением, – И какими же ветрами тебя сюда занесло? ― Меня мама заставила сюда приехать. ― А что это она так? ― Из – за того, что я, типа, постоянно дома сижу. ― Без «типа». Она просто постоянно дома сидит, – вставил свои пять копеек Даня. ― Ну – с, постоянно сидеть дома – это конечно не дело. Ай – да до меня дойдём! – всё тем же радостным голосом воскликнула Лена, зазывая меня жестом пойти за ней. ― А зачем нам до тебя идти? ― Палатку забрать надо – она дома осталась. ― А почему вы сразу не взяли с собой палатку? ― Не знаю, просто так получилось. ― Просто она ворон считать любит, – сказал парень, который сидел рядом с Леной на лавочке. Мы даже не успели заметить, когда он успел к нам подойти. Одет он был весьма просто: черная футболка и старые потёртые джинсы. Стригся он видимо под ноль. Глаза и губы у него были такими же, как и у Лены. Это был её старший брат – Ярослав. Я мало, что о нём помню, так как по большей части он общался с Даней, а не со мной. По – моему из всей нашей компании он был самым тихим. ― Так, а ну – ка рот закрой! – ответила ему Лена, – За собой бы лучше следил. ― Ты мне тут не огрызайся! Истеричка, блин. ― Давайте вы не будете ссориться хотя бы один раз! – сказал Даня, слегка прикрикнув на них. Он тяжело вздохнул, будто бы ему уже не впервой разнимать этих двоих, после чего раздал нам указания. ― Яна, ты пойдёшь с Леной, сходите за палаткой, а мы с Ярославом пойдём в лес и будем ждать вас там. Лена знает куда идти, так что заблудиться вы не должны. Всё ясно? ― Ясно, – ответили мы с Леной в один голос. Дорога до дома Лены выдалась намного длинней, чем я предполагала. Благо солнце уже пекло не так сильно, в ином случае наш путь выдался бы куда более тяжёлым. В начале, шагая по пыльной деревенской дороге, проходя мимо частных одиноких домов и коттеджей, мы с Леной особо не разговаривали. Странно, вроде бы так давно не виделись, наверняка у каждой из нас есть много вещей, которые мы бы хотели друг другу сказать, но сейчас, идя бок о бок к её дому, я не могу найти какую – либо тему для разговора. Первой молчание всё – таки решила прервать Лена. ― Ну так, как у тебя дела? ― Нормально. ― Ты школу уже, наверное, закончила, да? ― Нет, я в десятый класс хочу пойти. ― А разве в школе всего не девять классов? ― Это в деревенской только девять, а в городской их всего одиннадцать. ― Вот как, значит. И что, все до одиннадцатого класса сидят что ли? ― Нет, можно уйти после девятого, если тебе, чтобы работать по специальности, высшее образование особо не нужно. ― А тебе значит нужно? ― Да. ― Ясно. Кем хоть стать планируешь? ― Юристом. ― Это который с бумажками всякими постоянно возится? ― Можно и так сказать. Зато им платят хорошо. ― Сколько? ― Шестьдесят тысяч в месяц. ― Хм… Неплохо. ― А у тебя какие планы на жизнь? ― Ну, я с ними ещё не определилась, скажем так. Пока что я работаю продавщицей в одном магазине на полставки, скорее всего там и буду работать в дальнейшем. Но полноценным работником я смогу стать только года через два. ― Только через два? Получается, что тебе сейчас шестнадцать? ― Ага. А тебе, кстати, сколько лет? Тоже шестнадцать? ― Мне пятнадцать, но в августе будет шестнадцать. ― Ясно. Слушай, а ты всегда так разговаривала? ― Что ты имеешь в виду? – я посмотрела на неё в недоумении. ― Ну знаешь, ты звучишь так подавлено что ли? Раньше такой радостной была, постоянно улыбалась, рассказывала что – нибудь, а сейчас тебя будто бы подменили. Что же, в какой – то степени она была права. Правда, причины подобных перемен я не знала и знать не хотела. ― Люди же меняются со временем. Кто – то в большей степени, кто – то в меньшей. ― Да, но перемены в тебе как – то сильно настораживают. Может случилось что? Хоть я и люблю свою подружку всем сердцем и душой, но чёрт бы её побрал вместе с её проницательностью. ― Всё со мной нормально, так что не стоит тебе волноваться понапрасну. ― Как скажешь. После ещё пятнадцати минут ходьбы мы завернули за угол и остановились перед железными воротами. Они были покрашены в серый цвет, но во многих местах краска давным – давно отсохла и, как следствие, отвалилась, открывая вид на постепенно ржавеющее железо. Когда Лена достала ключ из правого кармана своих штанов и попыталась открыть ворота, то те отворились с неприятным скрипом. ― Прошу, проходите в мою скромную обитель, – сказала Лена, выставив руки перед собой в пригласительном жесте. Когда я прошла во двор, то картина, представшая передо мной, не слабо удивила меня, ведь дом, в котором жили Лена с Ярославом, запомнился мне далеко не таким, каким я его видела сейчас. В каком – то смысле, он выглядел ветхим: доски, которыми были выложены стены этого дома, посерели от старости, черепица на крыше со стороны казалась через чур шершавой, а на тонком стеклянном окне были заметны трещины. К левой стороне дома прилегал сарай, или что – то похожее на него. Казалось, что эта небольшая постройка может разрушится от одного лёгкого дуновения ветра. В общем, всё выглядело так будто в этом доме никто и не живёт вовсе. На несколько коротких мгновений я застыла в ступоре, не веря, что когда – то мне очень даже нравилось приходить сюда на ночёвку. ― Проходи внутрь, чего стоишь как вкопанная? – раздался звонкий голос Лены, пока она стояла возле двери этой лачуги. Чуть не споткнувшись на деревянных ступеньках, которые то и дело, шатались из стороны в сторону, я наконец – то перешагнула порог их дома. Внутри всё было немного лучше: дощатый пол был относительно приемлемым, обои на стенах хоть и были местами ободраны, всё равно это лучше голых стен. Но что особенно сильно бросалось в глаза, так это, царивший во всём помещении, беспорядок: куча грязной посуды, чьи – то разбросанные на диване и полу вещи. В комнате Лены и Ярослава был примерно такой же бардак. Лена быстро подошла к своей кровати и принялась разбирать кучу наваленного там белья, и через несколько мгновений в радостном восклицании достала сложенную палатку. ― Ага! Наконец – то нашла! Что ж, можно выдвигаться, – она посмотрела на меня с нескрываемой радостью, но потом её лицо исказилось в недоумении, – Ты чего так приуныла? Случилось что? ― Нет, ничего. Просто, я запомнила этот дом немного другим. Сейчас здесь всё так сильно изменилось, – я подбирала слова как могла. Мне не хотелось, как – то задеть или обидеть Лену, но срывать свои чувства и впечатления у меня всегда плохо получалось. ― А, понимаю о чём ты, – как ни в чём не бывало сказала она, – Если честно, мне тоже эта халупа уже порядком надоела. Вот бы съехать отсюда как можно скорей. ― Но здесь же раньше было очень даже хорошо и уютно, я это отчётливо помню. ― Это потому, что раньше было кому домом заниматься. Мы же с бабушкой и дедушкой жили. В основном всем бабушка занималась, а дед ей помогал. Вот... – она тоскливо вздохнула, после чего продолжила свой рассказ, – Потом бабушка умерла и дом наш остался без присмотра, так сказать. Дед после её смерти вообще никаким стал. На, подержи, – она всучила мне палатку, которую всё это время держала в руках, после чего подошла к комоду и достала оттуда пачку сигарет. Стоило увидеть курящую Лену, как голова кругом пошла – сразу же вспомнился кошмар, что снился мне этой ночью. ― Будешь? – сказала она, протянув полупустую пачку сигарет мне. ― Нет, я не курю. Она немного саркастично усмехнулась, но потом произнесла: ― Впрочем, правильно делаешь. ― Лена, а тебе разве можно курить? ― Нет, нельзя, но как видишь, меня это не останавливает. Только ты Ярику не рассказывай, а то, не хватало мне ещё его лекции бесконечные слушать, о том, как надо жить, – в её голосе слышались нотки раздражения. ― Ясно. Наконец выйдя на улицу, мы направились в сторону леса. Шли мы в полной тишине, и лишь звуки ветра, периодически колышущего листву, нарушали это умиротворённое молчание. Лена всё курила свою сигарету, время от времени пуская дым изо рта или носа, кажется, не замечая ничего вокруг. Я долгое время периодически поглядывала на неё, так и не решаясь спросить то, что меня тревожила с тех пор как мы встретились на остановке. Но, набравшись смелости, мне всё – таки удалось начать с ней диалог. ― Кстати, Лена, можно тебя кое о чём спросить? ― Конечно, спрашивай. ― Тогда, на остановке, почему вы с Ярославом чуть не поссорились? ― Дурак он потому что! – уже чуть громче сказала Лена, – Вечно говорит мне что и как делать! Достал! С хрена ли он вообще решил, что если он старший, то может командовать мной?! К тому же он всего лишь на год старше меня! Судя по всему, Лена страдала обычным юношеским максимализмом, в отличие от её брата. Тот почти всегда был спокоен и редко вступал с кем – либо в конфликты, кроме своей сестры, конечно. Как по мне, поведение Лены было откровенно глупым, но думаю, когда она наконец вступит во взрослую жизнь, то поймёт, что вела себя не совсем правильно. ― Знаешь, мне кажется Ярослав заботится о тебе таким образом. Вероятно, он просто слишком наседает на тебя, но зла явно не желает. ― Ты его попросту не знаешь. Ему лишь бы выпендриться. Вечно корчит из себя хрен – пойми – что. Бесит! ― Как скажешь. Докурив сигарету, Лена кинула её куда – то в сторону, немного притоптав. ― Эй, ты! – из далека мы услышали чей – то надрывистый хриплый голос, вздрогнув от неожиданности, – Ты чего на моём газоне мусоришь?! Обладателем этого грубого баса был старик лет пятидесяти, с седыми волосами и уже начинающей появляться плешью. Нос у него был слегка горбатым, глаза мелкие, глубоко посаженные. Из – под его старой белой майки виднелось пивное пузо. Также он был одет в старые треники и изношенные шлёпки. Но больше всего мне запомнился шрам на его лице, проходящий от вершины лба до левого виска. Белой полосой он сильно выделялся на загорелой коже, пересекая бровь чуть выше века. ― А где написано, что он твой?! И вообще, нашёл из – за чего ругань разводить! Это же просто окурок! ― Ага, «просто окурок»! Сначала ты мне говоришь, что это «просто окурок», потом другой так скажет, третий! – он пнул окурок, да так, что тот улетел на другую сторону дороги. – Бросай свои сраные окурки где – нибудь в другом месте! Вон, лучше бы книгу пошла прочитала! Малолетка, а уже курит! Дура! ― Пошёл ты, старый козёл! Пошли, Ян, а то тут психованные всякие живут. На это старик ничего не ответил, лишь проворчал себе что – то под нос и ушёл к себе домой, громко хлопнув дверью. Пройдя чуть дальше от его дома, я резко почувствовала укол совести. В каком – то смысле, мне было стыдно за поведение своей подруги. Может быть старик и не был особо вежлив с нами, но мусорить где попало тоже неправильно. Лену совесть особо не мучила, но я чувствовала, что обязательно должна извиниться перед этим человеком. ― Лена, ты, наверное, дальше иди, я потом тебя догоню. Мне быстро нужно кое – куда сходить. ― Чего? Куда это ты вдруг намылилась? ― Потом расскажу, – с этими словами я убежала в сторону дома того старика, крикнув ей вслед, – Не переживай, я быстро! ― Эй, куда же ты?! Мы ведь почти пришли! Я уже не разбирала слов, которые она пыталась мне донести своим надрывистым тонким голосом, всё больше удаляясь от неё. Когда его дом наконец показался из – за, горизонта, я замедлила свой шаг и, добравшись до своей цели, подошла к двери. Сначала, не решаясь постучать в силу своей стеснительности, я просто буравила её взглядом, но потом, собравшись с духом, постучала. По ту сторону послышалось недовольное ворчание, после чего замок щёлкнул и дверь отворилась. Старик посмотрел на меня сверху вниз, стоя у порога. В его глазах уже не было того гнева, с которым он смотрел на Лену. Только усталость отражалась в его помутневших хрусталиках. ― Чего тебе надо? – его голос был всё таким – же хриплым, но раздражительности в нём явно поубавилось с нашей первой встречи. ― Я хотела извиниться за поведение своей подруги. Просто она сегодня немного не в себе, поэтому, пожалуйста, не злитесь на неё. Он посмотрел на меня с неким подозрением, но потом как – то беззлобно усмехнулся. ― Ладно тебе, я уже давно не злюсь на твою подругу. К тому же, я тоже сегодня немного не в себе. Тебя как звать – то? ― Яна. А вас как зовут? ― Меня Михаил. А твою подругу Леной зовут, да? ― Да. Вы её знаете? ― Слышал о ней. Она вроде сестра Ярослава. ― Так вы и с Ярославом знакомы? ― Он мне пару раз по хозяйству помогал. Хороший парень, вежливый, но сестра его полная противоположность. Непутёвая она какая – то. ― Вот значит, как. ― Я тебя, кстати, раньше здесь не видел. Ты приезжая? ― Можно и, так сказать. Я приехала сюда с братом. Мы с друзьями собираемся пойти в поход. ― В поход? И куда же вы пойдёте, в этой – то глуши? ― По словам брата, здесь недалеко находиться лес. Туда и пойдём. Его лицо в миг сделалось мрачным и угрюмым. ― Ясно. ― Что – то не так? ― Нет, ничего. Просто место там нехорошее. Я бы туда ни за что не сунулся. Даже под страхом смерти. Впрочем, я, наверное, всё слишком утрирую. Ты иди уже, тебя вероятно заждались. ― Да, вы правы, мне уже нужно бежать. До свидания. ― Пока, Яна. По правде говоря, мне бы хотелось ещё расспросить его о том, почему он считает это место таким плохим, но заставлять ждать остальных было бы не вежливо с моей стороны. ― О! Явилась не запылилась! – Лена стояла всё на том же месте, где я её на время покинула, – Ты где пропадала? ― Да так, по делам кое – каким бегала. ― По каким таким делам? ― Разве это так важно? Я ведь уже вернулась, и со мной ничего не случилось. И вообще, давай лучше пойдём дальше, всё – таки нехорошо заставлять людей ждать. ― Ага, только чья бы корова мычала, – Лена опять начала надо мной усмехаться, но сразу же успокоилась, – Впрочем ладно, не хочешь говорить где была – не говори. Может, это действительно не так уж и важно. Как же мне нравится эта не навязчивость в характере Лены. Не хочешь – не говори, хочешь – говори. Ах, вот бы все люди были такими же простыми как она. Буквально через двадцать минут ходьбы мы приблизились к нашему месту назначения. Было около шести часов вечера, солнце уже собиралось уходить за горизонт, окрашивая небо в нежно – розовые тона. Вокруг царила гнетущая тишина, будто бы шагаешь не по лесной поляне, населённой всякой разной живностью, а по пустоши, где испытывали ядерное оружие. Когда мы подошли к лесу вплотную, меня настигло странное, и вместе с этим ужасающее, чувство. Чем – то оно напоминало страх, только по ощущениям было в несколько раз хуже; словно мою грудь что – то ударило изнутри и стало разливаться по всему телу жидкой тягучей субстанцией. Мои ноги подкосились, а в глазах на миг потемнело. Скорее всего, я бы упала в обморок, если бы Лена не придержала меня тогда за плечи. ― Эй, Яна, с тобой всё хорошо? До того, как полностью прийти в себя, меня посетило ещё одно, на этот раз знакомое мне, чувство – отчаяние. После я уже ничего не чувствовала, мне резко стало на всё плевать. Плевать на Лену, плевать на Ярослава, даже на Даню и маму. Плевать на весь этот мир. Похоже таблетки, которыми меня постоянно пичкала мама, полностью потеряли свою эффективность. Впрочем, развернуться и пойти назад я уже не могла, да и смысла в этом не видела. ― Да, со мной всё нормально. Давай двигаться дальше. Мы размеренно шли по узкой тропинке леса, продвигаясь в его глубь. Казавшаяся ранее гнетущей, тишина, уже не настораживала так сильно, а наоборот, даже успокаивала. Пейзаж, на мой взгляд, был откровенно скуден и лишен какой – либо живописности: ничем непримечательные деревья плотно прилегали друг к другу, затрудняя наш путь, а, изредка встречающиеся, кустарники то и дело пачкали нам обувь и царапали одежду. ― Блин, эти кусты всегда были такими грязными и колючими? – спросила я, в сотый раз отряхивая грязь со своих джинсов. ― Нет, не всегда. Просто у нас тут неподалеку завод открыли, вот вся пыль и грязь теперь на них и оседает. Я вот помню, что здесь раньше даже лишайники росли, а теперь и их нет. ― Ясно. А в этом лесу абсолютно все растения такие грязные? ― Нет конечно. Господи, Яна, ты в поход хоть когда – нибудь ходила? ― Ни разу. ― Что ж, тогда твоя мама правильно сделала, что выперла тебя из дома. Но ты особо не переживай. Я уверена тебе с нами понравиться. А вон и наши парни. Эй, ребята, мы здесь! Немного в дали, на небольшой поляне, Даня и Ярослав подготавливали место для ночлега. Они уже успели собрать хворост и расставить подле него два сухих бревна. ― О, пришли, наконец – то. Мы уж думали, что до ночи будем вас тут ждать, – причитал Даня. ― Мы бы пришли раньше, если бы у кое – кого вдруг не нарисовались важные дела, – саркастично произнесла Лена, посмотрев на меня. ― Какие ещё дела? – Даня посмотрел на меня с неким укором, задавая этот вопрос. ― Не важно. Главное, что мы с Леной пришли и принесли вам палатку. Несколько секунд он сверлил меня своим испытывающим взглядом, но не получив ответа, устало вздохнул, после чего сказал, что потом обо всём меня расспросит. «Ну, конечно же!» ― подумала я. Обычно, когда Даня так говорил, то забывал о своём обещании примерно через пять минут, если случай не был серьёзным. И этот случай как раз – таки сущий пустяк, о котором никто и не вспомнит. Пока Даня с Ярославом разводили костёр, мы с Леной ставили палатку. Уже было около семи вечера, а в это время комары и мошки проявляют намного большую активность, чем днём. Так как я была в толстовке и джинсах, меня эти существа особо не беспокоили, в отличие от Лены, которая то и дело отмахивалась от назойливых насекомых как могла. ― Всё я так больше не могу! – воскликнула Лена, стоило нам в кои – то веки разобраться с палаткой, – Ярик! Где у нас спрей от комаров? ― В сумке должен быть, посмотри там. Лена пулей метнулась к сумке, судорожно выискивая спрей. Найдя его, она подбежала ко мне, всучив баллончик. ― Яна, набрызгаешь меня, пожалуйста? Только тщательно. ― Да, хорошо, – я отрыла спрей, направив его на Лену, – Закрывай лицо руками. Я обрызгала её этой отравой буквально с ног до головы, но и этого ей показалось мало: она отобрала у меня спрей и, зажав нос и рот одной рукой, принялась чуть ли не поливать себя ядом, приговаривая, что я якобы не умею даже спрей распылять нормально. ― А по – моему, ты просто комаров боишься, вот и выливаешь на себя литрами всякую отраву. Ты вообще в курсе, что брызгать её на себя в таких количествах вредно? ― Ничего не вредно. Комариные укусы явно вредней будут. ― Ты говоришь об этом так, будто бы они насмерть способны тебя заесть. ― Во – первых, типун тебе на язык, а во – вторых, комары реально способны насмерть заесть. ― Разве? ― Да, а ты не знала? ― Впервые о таком слышу. ― Вообще в древние времена, в Сибири, был такой способ казни: человека раздевали догола, отводили куда – нибудь вглубь леса и привязывали к дереву. Там его насмерть и заедали. ― Боже, какой кошмар. ― Кстати, я слышала, что где – то здесь неподалёку есть место, где эти самые казни раньше и проводили. В последнее верилось куда меньше, поэтому я посмотрела на Лену взглядом полным скептицизма. ― Не веришь мне? – спросила она. ― Вериться с трудом. К тому же, откуда ты это знаешь? ― Учительница по литературе как – то рассказала. ― Ах, так ты оказывается на её уроках не только ворон считала. ― Да ну тебя! – она искренне рассмеялась от моего сарказма, но почему – то я не могла разделить с ней этой радости, даже если мне сильно хотелось. ― Эй! Вы с палаткой там уже разобрались?! – крикнул нам Ярослав из далека. ― Разобрались! – безучастно ответила ему Лена. ― Доставай спички! Сейчас костёр разжигать будем! ― Ладно, – закатив глаза, Лена нехотя ушла за спичками. Было около девяти часов вечера. Парни уже давно успели развести костёр, возле которого мы собрались нашей старой компанией, разговаривая о чём – то между собой. Точнее все остальные разговаривали о чём – то друг с другом, я же по большей части молчала, постепенно погружаясь в свои мысли. ― Блин, костёр уже затухает. Нужно ещё хвороста подкинуть, – сказал Даня, обращаясь к Ярославу. ― У нас больше нет хвороста – тот, что ты недавно кинул, был последним. ― Я же говорил тебе, надо побольше хворосту набрать, а ты как всегда, лишь бы закончить всё как можно быстрее. ― Ладно тебе, сейчас сходим, соберём ещё. Мой брат действительно оказался прав: от, когда – то ярких языков пламени, что освещали окружающее нас пространство, постепенно оставались лишь пепел и черные обугленные ветки, которые равномерно краснели где – то на концах. ― Ха, а ещё мне что – то за рассеянность предъявляет! Лентяй! – говорила Лена в след своему брату, громко хохоча. ― А кто ж виноват в том, что ты такая безалаберная? ― Да вы оба друг друга стоите, – прервал едва не начавшуюся ссору Даня. Мальчишки ушли, пообещав вернуться в скором времени. Мы с Леной так и продолжали сидеть в неловкой тишине, но потом она все же подала голос, только говорила очень тихо, будто бы за что – то извиняясь. ― Слушай, Ян, а можно тебя кое о чём спросить? ― Конечно, спрашивай. ― Мне тут Даня один раз сказал, что ты не можешь испытывать эмоции – это правда? Ох, этот чёртов Даня! Хотелось бы мне на него разозлиться и треснуть по этой пустой башке. Впрочем, какая разница, расскажу я об этом Лене или нет? Хуже мне от этого точно не будет. ― Не совсем. Я могу испытывать эмоции, но не так сильно, как остальные люди. Они у меня притуплены в каком ― то смысле. ― И так со всеми эмоциями? ― Почти со всеми. Кроме страха. Его я ощущаю так же, как и все остальные. Но только в том случае, если страх рационален. Вероятно, этому виной инстинкт самосохранения. ― Ясно. А злиться ты умеешь? ― Лучше не проверяй. ― Ха ― ха! А чувство юмора у тебя всё же есть! ― она громко загоготала. Похоже, чтобы рассмешить это создание, ей достаточно будет и палец показать. ― Лена, скажи, с чего ты вообще решила спросить меня об этом? ― Не знаю. Просто, когда Даня проболтался об этом, я сначала ему не поверила. Подумала, что он шутит или что – то вроде того. Но когда я увидела тебя, то заволновалась, что это может оказаться правдой, и решила спросить лично. ― Ну как? Ты до сих пор волнуешься? ― Не знаю, если честно. Но мне жаль, в любом случае. Наверное, в какой – то степени я за тебя переживаю. ― Не стоит, Лена. Со мной всё хорошо, правда. ― Как скажешь, – она на секунду замялась, после чего посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, – Знаю, я у тебя уже спрашивала, но спрошу ещё раз. Что такого случилось, из – за чего ты больше не способна к искренним чувствам? ― На самом деле, мне самой хотелось бы знать. Это началось, когда мне было около двенадцати лет. Но, к сожалению, до этого времени, я мало что помню из своего детства – только отрывки. Есть ещё вопросы? ― Хм… ― она ненадолго задумалась, посмотрев куда ― то в сторону, будто бы что ― то вспоминая, и улыбнулась мне с тенью некой тоски, что пала на её бледное лицо, после чего возобновила свою речь. ― Знаешь, раньше вы с Даней так хорошо общались, а сейчас будто чужие друг другу стали. Это как ― то связано с твоими эмоциями? ― Может быть. Раньше я, мама и Даня были действительно очень близки. Знаешь, прямо как настоящая семья. Но сейчас эта, так называемая, «семья» ― не более чем три незнакомца, живущие в одной квартире. Наверное, какой – то однозначной причины здесь нет, но иногда мне кажется, что в этом я виновата. ― Не говори так! Ни в чём ты не виновата, просто обстоятельства так сложились. Ну же, взбодрись! – она легонько ударила меня кулаком по плечу, – А с твоими эмоциями мы придумаем что делать! Так что не кисни! ― Вообще, я уже долгое время пью таблетки, поэтому не утруждайся. ― А они тебе хоть помогают? ― Немного. ― Ну, тогда выздоравливай! ― Спасибо большое. На самом деле у меня к Ленке тоже было парочка вопросов, и раз уж у нас сегодня вечер откровений, почему бы её не расспросить как следует. ― Ладно, теперь моя очередь. Могу я задать вам парочку вопросов? ― Я вся в внимании. ― Знаешь, я относительно недавно слышала, как местные отзываются об этом лесе. Они говорят, что это якобы нехорошее место и сюда вообще соваться не стоит. Почему они так о нём говорят? ― Ах, ты об этом, – она немного похихикала, а потом продолжила, – Легенда у нас просто есть такая; если совсем в глушь забредёшь, то, типа, живым оттуда не вернёшься. Этот лес вроде как проклятым считается. ― А из ― за чего? ― Кто его знает, я в эти байки особо не верю. Хотя некоторые говорят, что этой легенде даже подтверждение есть. – И что это за подтверждение такое? ― Да так, история небольшая: пошли как – то три охотника в этот самый лес и заплутали. Дорогу назад так и не смогли найти, поэтому решили переночевать в лесу. Что произошло с ними в ту ночь, так и неизвестно, но двое из них пропали без вести, даже тел до сих не нашли. ― А третий? ― Третий умом, вроде бы, тронулся. Всё твердил что – то про трёхголовую собаку. Не знаю, что ты об этом думаешь, но как по мне – выдумки всё это. Скорее всего, первых двух недостаточно хорошо искали, а третий на фоне того, что его друзья пропали, психанул и начал нести всякую ахинею. ― Значит, трёхголовой собаки там по ― твоему нет? ― Естественно. ― А гигантских комаров? ― Боже, Яна, замолчи! ― Лена вновь звонко рассмеялась, я же попыталась хоть каплю ей улыбнуться. Вышло не очень, но в полумраке этого не должно быть заметно. ― Чего вы там смеётесь? – судя по тембру, этот голос из далека принадлежал Ярославу. ― Да так, тебя обсуждаем, – ответила ему Лена, ядовито смеясь. ― Лена, кончай язвить ему – это правда раздражает, – сказала я ей, слегка повысив голос. Что же теперь я понимаю, почему Даня всегда уходит с Ярославом, а меня оставляет с его сестрой. Всё сделано для того, чтобы эти двое как можно реже контактировали друг с другом, так как их вечные препирания действительно выводят из себя. Парни принялись поочерёдно закидывать сучья в уже заметно потускневшее пламя, после чего оно стало возгораться с новой силой, освещая наш небольшой лагерь ещё ярче чем прежде. Какое – то время мы ещё немного посидели у костра, болтая ни о чём, и наконец решили отправиться спать. Но перед тем, как я ушла в палатку к Ленке, мой брат одёрнул мою руку, развернув лицом к себе. ― Яна, с тобой всё хорошо? ― Да, а с чего мне должно быть плохо? ― Ты же не пила сегодня лекарства, мало ли что. ― Не переживай ты так, со мной всё в порядке. ― Правда? ― Да. Знаешь, на самом деле, мне очень даже понравился этот ваш поход. Может будешь брать меня с собой чаще? ― Как скажешь, – он улыбнулся мне, той самой лучезарной улыбкой, которой обладал в детстве, и которою так мало показывал сейчас, – Рад, что тебе понравилось. Спокойной ночи. ― Спокойной ночи.