Танец сердец

      Силы постепенно были на исходе, а боль, пронзающая всё тело насквозь, лишь усиливалась. Полоса крови тянулась уже на достаточно большое расстояние, как будто кто-то тащил только что пойманную добычу на огромное расстояние… Раны были достаточно сильными и глубокими, но кое-что било ещё сильнее — боль предательства.

***

      Первые лучи раннего солнца наполняли земли великого Древа Жизни, вокруг которого соединялась самая разная фауна. Удивительно, как и горы, покрытые тоннами холодными белыми покровами, как и глухая тайга, состоящая из многих-многих видов деревьев, а ещё многие другие земли, пригодные для жизни всех видов животных.       — Нирмала, ты не знаешь, когда должен вернуться Кайон?       Этот вопрос прозвучал в полной тишине в домашней пещере целительницы, когда та спокойно перебирала лекарства, восполняя недостатки.       — Он должен был появиться ещё вчера… — внезапно обеспокоенный взгляд красивой львицы с цветком за ушком одарив королеву им.       — Тоже самое сказала и Уллу. Он ушёл в Содружество Фелиди уже два цикла Луны назад и уже давно должен был вернуться. У нас есть кто-то свободный, кто может тут же сорваться в Конфедерацию?       — К сожалению, Рани, сейчас у нас нету свободных послов для похода туда. Но, если ты хочешь, туда могу отправиться я, — предложила Нирмала, поднимаясь на свои четыре лапы.       — Было бы здорово… Я переживаю, где он запропастился, — вздохнула Рани.       Этот вздох Нирмала знала, как свои 4 лапы. Обеспокоенный, растерянный и безысходный.       — Я позову Джазири. Она знает Кайона с самого начала его лидерства ещё на Землях Прайда, может, она знает что-то о нём. Она как раз позавчера с Джанджой пришли сюда погостить, — предложила целительница.       — Ох… Это её… Sisi ni sawa… Кайон мне все уши этим пролепетал… Сходи поговори с ней, а затем отправляйся к Фелиди. Они должны уж точно знать, где Кайон, если он вообще там был.

***

      «Давай же… Хоть кто-то… Хоть кого-то нужно встретить…»       Боль была всё сильнее и сильнее. Истощение наступало ещё быстрее. Кровь исходила прямо из лап, те тощали. Десятки, нет, сотни ранений не могли заживать также быстро, как кровь утекала. Глаза постепенно закрывались, лапы переставали слушаться.       Чаща сгущалась, как бы обнимая постепенно умирающее тело. Становилось всё темнее и эта тьма была столь же страшна, сколько и сладка… Перестать бороться, перестать пытаться что-то делать и распрощаться с муками — это такой нежеланный, но столь простой путь к спокойствию в данный момент.       Лапы, окропленные темноватыми пятнами, наконец подкосились. Всё разом ударило по организму. А вот и его глаза тёмного цвета закрылись. Пришло принятие, за которым последовало поражение в этом поединке с болью.       И тут, когда некий уже прощался со своей жизнью, прозвучал крик:       — Он тут!

***

      Удар. Ещё удар. Кора давно высохшего дерева получала удар за ударом мощными когтями. Тёмно-бежевые лапы били всё сильнее и сильнее. Широчайшая мышца, проходящая вдоль границы светлого живота и основного цвета шерсти. Явно женственная фигура напрягала все свои мышцы, прикладывая к своим ударам всевозможные усилия.       — Вит, ты как? — донеслось за спиной львички.       — Тебе какое дело?! — резко, жёстко… Она всегда была собой. Она поменяла сторону, поменяла убеждения, но не поменяла характера. Дерзкая на язык, уверенная в себе, пусть уже и не такая жестокая, как раньше.       Но внезапно вся уверенность и дерзость пропала, когда Витани развернулась и взглянула на того, кому принадлежали эти слова. Светлая шерсть, красивая внешность, мускулистая… Её вопросительный взгляд смотрел на лидера Львиной Гвардии.       — П-Простите, королева Киара… Я… — пролепетала Витани, смотря теперь то на львицу, то куда-то в траву.       — Ничего, Витани, я уже привыкла, — шутливо ответила самка, смотря на Витани. — Джазири сказала, что на территории Древа Жизни не дождались Кайона из Конфедерации Фелиди. Прошло уже более полуцикла Луны, но он до сих пор не вернулся.       А в этот момент от львицы отступил её характер. Внутри всё сжалось. Куда так быстро подевалась её резкость после слов о пропаже Кайона? Витани стала сама не своя, как-то по-тупому смотря на королеву, коей она стала совсем недавно.       — Надеюсь… С ним будет всё хорошо… Я… Я попытаюсь что-то придумать, чтобы как-то помочь       Тяжесть. Она явно чувствовалась в её голосе. Было слышно, что она не уверена, что она… обеспокоена? Та самая львица, что никогда не оказывала сострадания, не была способна на грызни совести, переживала?       — Что такое, Вит? Я никогда не видела тебя настолько растерянной, даже когда тебя потрясло… Ты помнишь.       — Да, я помню… Просто, я ему многим обязана. Начиная от рыка, заканчивая важными уроками, поэтому переживаю за него, — сказала она в ответ.       — Не волнуйся, Королевство Древа Жизни вместе с Конфедерацией Фелиди, я думаю, смогут найти его. К тому же, он в совершенстве обладает даром Рыка Предков, контролирует его, так что… Вряд-ли произошло что-то страшное. ***       — Видишь, Витани, это не так сложно, как кажется! Спокойный день в тот момент уже подходил к своему завершению. Уроки Кайона не проходили зря. Наглая, дерзкая львица всё равно, даже под гнётом самого грозного льва всей саванны, оставалась собой, но с невообразимой доходчивостью училась у своего предшественника. Лев научил её многому в своих посещениях Земель Прайда, но между ними постепенно появлялась еле заметная симпатия. И вот, урок был завершён. Кайон, поправил свой, в тот момент ещё существовавший, ирокез, что красил его подростковую мордашку. Это сейчас Кайон вырос и имеет полноценную гриву, которая окутывает его голову, а в то время он мог довольствоваться лишь пушком алой шёрстки у себя на голове. И в этот момент у львицы что-то щелкнуло. Она открыла свою пасть и внезапно прошептала. — А ты не хотел бы… Переждать ночь у меня?       Она не знала, на что идёт. Но она точно знала, что хотела этой неизвестности. Дерзкая, прыткая самка при виде этого льва сходила с ума. Внезапно куда-то терялся весь её образ.       Попав этой ночью во власть самца, она устоять уже не могла. Он обрушился на неё со всей своей жадностью, страстно прижимая к холодному полу, обласкивая лапами её бока.       Это было неправильно. И именно поэтому этого так хотелось.

***

Глаза говорят больше, чем слова. Поэтому, когда больно, мы отворачиваемся.