Я не прощаю(сь)

      — … а когда мы выбежали на улицу, там никого не было. Только… только очертания горелого тела на земле, в снегу. А потом пробили часы… — голос Нэнси, бывший всё это время сосредоточенным, срывается.              Джонатан кладёт ей руку на плечо, но Нэнси делает пару глубоких вздохов и мягко отстраняется.              — Я в порядке. Но… он ведь выжил, так?              Она задаёт вопрос Уиллу.              Смотрит на Уилла.              Уилл крепче сжимает пластиковый стаканчик с соком. Судорожно кивает. Он может держать лицо. Но не тогда, когда кто-то спрашивает напрямую.              Он чувствует Векну каждую секунду.              Боль Векны.              Крики Векны.              Его судорожные проклятия.              Уилл давно не был в Хоукинсе. Уилл забыл, каково это — чувствовать Изнанку. И не просто Изнанку. Живое мыслящее существо. Холод на затылке. Тяжелое дыхание. Дрожь земли. Ползущие по коже электрические мурашки, появляющиеся каждый раз, когда Изнанка проникает в город.              А теперь она не просто проникает.              Расползается.              Занимает собой всё пространство.              Рядом с Уиллом держится Майк, смотрит на него, но не решается прикоснуться, сжать плечо. Как в тот раз, когда они были наедине.              Уилл не знает, хотел бы он этой поддержки.              — Нам нужно что-то делать, — говорит Эл.              Она смотрит куда-то сквозь Уилла.              После того как Майк признался ей в любви, она смотрит куда угодно, но не на Уилла. И не на Майка. Почти не разговаривает с ними. Прикрываясь то усталостью, то занятостью.              Большую часть дороги до Хоукинса она делала вид, что спит, привалившись к окну. Отвернувшись от Майка. Уилл видел, что она не спит. Видел, что иногда беззвучно плачет. Пытался поймать её взгляд, но тщетно. Эл поджимала губы и закрывала глаза.              Они так часто разговаривали в Леноре…              — Ты можешь привести меня к нему?       — Я… я н-не…       — Что — «не»? Не можешь, не хочешь?       — Эл, — говорит Джонатан.              Эл вскидывает подбородок. Джонатан не знает, что ему делать. Как разрушить появившееся тяжелое напряжение.              Догадывается ли он, откуда оно вообще взялось?              — Вы подожгли его, — говорит Эл Нэнси. — Всадили в него пять пуль. Заставили выпасть из окна. Вы вывели его из транса, когда я была так близка!..              Нэнси сглатывает. Смотрит через всю комнату на застывшего Стива. У того огромные глаза. Он хочет что-то сказать, подаётся вперед и тут же отшатывается, сталкиваясь плечом с закрывшей рот ладонью Робин.              — Эл, полегче, пожалуйста, — тихо вмешивается Хоппер. — У нас не было связи друг с другом. Это… так вышло. Нужно разбираться с тем, что есть.       — Да. Я знаю. Просто… я почти победила, — голос срывается.               Она отворачивается, утыкается лицом в рубашку отца.              Привычным жестом Джим обнимает её, гладит по вздрагивающей спине.              — Сейчас он слаб, — тянет Дастин. — Сейчас лучшее время… найти и добить его, так?              — Мне нужно его найти. Мне нужно его найти и сделать это.              Голос Эл дрожит, но она пытается справиться. Хоппер прижимает её к себе крепче. Она кажется такой хрупкой на его фоне.              — Но я не могу его найти. Ни его, ни…              Она позволила Уиллу себя обнять в палате Макс. Потому что в сознании Макс ничего не нашла. Ни Макс, ни Векны.              Ничего.              Уилл сжимает кулаки.              — Я попробую. Я не знаю, как, но я попробую.              Хоппер не даёт Эл сказать ни слова:              — Так, стоп. Сегодня все устали, перенервничали. Сегодня никто ничего не станет делать. Ты устала, — повторяет, глядя в глаза Эл. Пресекая её попытки возражать. — Одна ночь ничего не изменит. Сегодня все расходимся по домам. Держим рядом с собою рации. Пытаемся выспаться. Возражения?              Эл не кивает, но молчит.              Хоппер обводит тяжелым взглядом каждого из присутствующих.              — Лучше держаться не только ближе к рациям, но и друг к другу, — добавляет Хоппер, глядя уже на Джойс, невольно расплываясь в мягкой улыбке. — Пока мы вместе, пока мы держимся одного плана, этот ублюдок нас не достанет.              Как же здорово, что он вернулся живым!..              Какой счастливой выглядит мама, когда смотрит на него.              Уилл не может перестать об этом думать.              Поздно вечером Стив вызывается развести по домам Робин, Дастина, Лукаса и Эрику. Или предупредить их родителей, что они с ним.              С какой заботой Харрингтон поправляет кепку Дастина, пока тот отказывается от помощи и, сильно хромая, первым направляется к выходу. Стив оборачивается к Нэнси, пропуская пассажиров вперед. Нэнси держится рядом с Джонатаном, но не так близко, как раньше, и едва кивает ему вместо прощания.              Не стоило Эл обвинять их…              Хотя Уилл понимает, каково это: она была близка к победе, но проиграла.              Её почти победа обошлась дорогой ценой.              Кому как не ему знать об этом.              …              На ночь они остаются в хижине Хоппера. Только они. Семья. Был вариант переночевать у Майка — миссис Уилер вряд ли отказала бы. Но они так долго друг друга не видели!              К тому же спальни почти не пострадали. У Уилла и Джонатана есть спальники. Они занимают свободное пространство на полу в комнате Эл, но им тепло, это почти нормальная кровать, которой они были лишены.              Уилл пытается улучить момент и поговорить с Эл, но та долго разговаривает с Хоппером на диване в гостиной. Бледный Джонатан с беспокойством спрашивает, всё ли в порядке, мама нервничает.              — Я уже ложусь спать, — предпочитает сказать Уилл, обняв и маму, и брата, перед тем, как пойти в ванную и почистить зубы.              Собственное отражение в зеркале кажется незнакомым.              Он неловко касается шеи. Та будто покрыта ледяной коркой.              Нужно сделать всё и помочь Эл. Сделать всё, чтобы Векна сдох.              Когда он возвращается в спальню, Джонатан уже беспокойно спит. Уилл хочет дождаться Эл, но та увлечена разговором с вернувшимся из мёртвых отцом… К тому же он тоже устал. Чувствует, как клонит в сон. Надеется, что ему хотя бы не будут сниться кошмары. Вспоминает прикосновения горячих пальцев Майка, чтобы успокоиться. Друг так давно не прикасался к нему…              Закрыв глаза, он оказывается посреди развалин какого-то дома. Под кроваво-красным небом. Быстро дышит, пытаясь проснуться, но сильнее ощущает запах железа и серы. А потом видит острые столбы с вплавленными в них человеческими телами.              Среди них — тело Макс.              У неё холодные пальцы, совсем не такие, как в больнице. Она не реагирует ни на своё имя, ни на прикосновения. Лианы, обвившие её, вяло движутся, оставляя липкий след на пальцах Уилла.              От слёз всё расплывается перед глазами.              А потом Уилл слышит слабый голос.              — В-векна?..              Монстр без кожи, о котором все столько говорили, лежит у никуда не ведущей лестницы. Он выглядит отвратительно. Сильно обожженное тело. Из гноящихся ран течёт мерзкая слизь.              Но он жив.              Векна смотрит на Уилла голубыми глазами.              — Здравствуй снова, Уилл.              Уилл прежде слышал этот голос. Думал, что тот принадлежит Истязателю разума. Но Эл сказала, что Векна — это он и есть.              Перед ним — причина всех его несчастий.              Векна.              Первый.              Генри.              Уилла трясёт. Векна смотрит внимательно, даже с интересом.              — Ты был так убедителен, когда говорил, что меня нужно убить.              Из-за ран он говорит с большими паузами. Хрипы искажают слова. Тяжелое дыхание заставляет Уилла дрожать.              Он умирает.              Векна умирает.              — Ты… ты слышал меня?..       — Это двусторонняя связь.              Уилл сжимает кулаки, представляя, что каждое сказанное и услышанное им слово становилось доступно монстру.              Приходится сжать челюсти, чтобы не закричать.              Векна продолжает смотреть. Кажется таким безмятежным. И немного взволнованным. Наверняка, будь у него силы, он подался бы вперед.              Неприятный холод прошибает затылок. Опять.              Уилл знает, как Векна думает.              Но, если связь двусторонняя…              — Умный мальчик, — Векна пытается засмеяться.              Смех срывается в кашель, сотрясающий грудную клетку чудовища, бередящий раны.              На губах после него — крупные капли крови.              — П-почему я?.. Почему ты выбрал меня?!              Уилл смотрит на умирающее чудовище и старается держаться подальше. Будто Векна заразен. Будто Векна проклят. Может, и то и другое вместе. Уилл ненавидит его. Уилл желает ему смерти.              — Ты — единственный, кому я позволю себя убить, — говорит Векна неожиданно сильным голосом. — Ты ведь хотел этого, Уилл? Моей смерти? Когда говорил, что меня нужно убить. Ты верил в это. Сейчас у тебя есть шанс. Сделай это.              Уилл думает, что ослышался.              Неподвижный Векна смотрит внимательно. Не ухмыляется. Не улыбается. Не шевелится. Движется только грудная клетка; он ещё дышит. На лице живыми остаются глаза.              Человеческие глаза.              Голубые и бесхитростные.              Как у ребенка.              Уилл оглядывается. Не позволяет себе думать.              Всё, чего он хотел. Всё, чего хотела Эл. Всё, чего хотят его друзья.              Смерть чудовища.              Избавление родного Хоукинса от раскрытой пасти Изнанки.              Нужно только…              Уилл отгоняет эту мысль. Ему нужно найти что-нибудь подходящее. Ему нужно сделать то, чего он хотел. Все они хотели. Сейчас. Без промедлений. Не думая.              Вокруг всё покрыто грязью. Вяло ползают похожие на черных червей лианы. За спиной Уилла — там, куда он старается изо всех сил не смотреть — четыре переломанных трупа.              Он знал Макс. Он любил Макс. Векна убил её.              Векна убил многих.              Уилл, ненавидя себя за слабость, доламывает одну из перекладин лестницы. Деревянный обрубок достаточно крепкий. С острием на краю. Напоминает осиновый кол. Хорошее оружие против вампиров. Пусть Векна — не вампир, а он — не охотник на вампиров.              Уилл сжимает деревяшку в руке крепче и сталкивается взглядом с Векной.              Ненависть уходит как тёмная волна.              После неё внутри остаётся пустота.              — Почему ты медлишь? — спрашивает Векна.              Он выглядит равнодушным.              — Почему ты сделал это со мной? — спрашивает Уилл.              Он не может подойти ближе. Руки потеют. Сердце грохочет внутри, как перед панической атакой. Он чувствует боль. В ладонь вонзаются занозы. Он не может сделать ни единого шага.              — Я позволю тебе убить себя. Но не стану отвечать на твои вопросы.              Будто в доказательство, Векна закрывает глаза. Откидывает голову. Расслабленный монстр, ждущий смерти. Беспомощный. Не сопротивляющийся. Говорящий без слов «сейчас или никогда».              Уилл делает неуверенный шаг.              С усилием вспоминает лица тех, к чьей смерти Векна причастен — Макс, её сводный брат, Боб, военные и доктора из лаборатории, Хоппер, вернувшийся из мертвых. Часть жителей Хоукинса, чьи внутренности переварились во вторую версию истязателя. Потерявшее очертания тело Барб на дне бассейна, её крики в темноте Изнанки, которые так хотел не слышать…              Ещё один шаг к Векне. Опуститься перед ним на колено. Вдавить в израненную грудь острием обломок лестницы. И давить, давить, давить. Вымещать страх и ужас, долгие годы жизни в ужасе, жуткие воспоминания о прошлом, сожаления о нормальном детстве, выплаканные Уиллом слёзы, каждую каплю пролитой Векной крови…              Уилл распахивает глаза. Уилл сжимает деревяшку. Это не нож. Не пистолет. Это не будет просто. Но нужно это сделать. Освободить себя. Освободить весь город. Позволить Эл стать свободной. Помочь Нэнси нормально спать по ночам. Утолить жажду мести Дастина.              Всё в руках Уилла.              Сейчас или никогда.              Уилл ненавидит себя, потому что не может этого сделать. Его передергивает от отвращения, его выворачивает от ненависти, но… он не способен убить.              Когда он уводит взгляд от израненной груди, он сталкивается взглядом с Векной.              — Запомни этот момент, Уилл. Ты мог всё остановить.              А потом тёмная гибкая лиана стягивает горло.