Сын
11 ноября 2023 г., 12:56
Сердце у Ашуны оборвалось в груди.
Он повёл ухом, думая, что ему, наверное, послышалось, и Тигнари хотел сказать что-то совсем другое.
Неужто его так быстро нашли?
— Ах… Да. Спасибо за гостеприимство… — опечаленно оглядывая по-прежнему спящих братьев, путник осторожно поднялся.
Собрал вещи и оделся, будто шёл на эшафот. Всё размышлял, стоит ли будить Атема с Улуном, чтобы попрощаться, или всё же не стоит?
И выйдя на крыльцо, с тоскою на сердце, открыл зажмуренные глаза рассвету. Тот ослепил его на краткий миг, и ему показалось, что перед ним стоит ещё один валука шуна.
Но взгляд его сфокусировался и выявил, что это… Был человек в ушастом шлеме. Белые волосы, алые, как кровь, как пламя и кварцы, глаза, смуглая кожа и, очевидно, сумерская одежда.
В голове мигом предстала мордочка Улуна.
«Да ладно…?!»
— Знакомься, это — Генерал Махаматра. — Пояснил вынырнувший на свет Командир лесной службы. Сложил руки на груди, чуть взволнованно теребил свой локоть. — И ему было поручено нашим общим знакомым тебя найти.
— Альбедо написал на моё имя просьбу о помощи в поисках. — Спокойным и сухим, как пустыня, тоном стал разъяснять ситуацию Генерал. Ашуна собирал в голове все обрывки информации о таком титуле и его обязанностях, но мало что мог припомнить. — Каково было моё удивление, когда я рассмотрел в приложении к просьбе твой портрет, и заметил, что у тебя лисьи уши. Я не ошибся, посчитав, что тебя нужно искать рядом с сородичами. Всё-таки вы… Социальные животные.
Тигнари дал себе по лбу. Ашуна хмыкнул. Ну, а что? Справедливое высказывание же.
В алых глазах мелькнуло что-то радостное, но лишь на краткий миг.
— Вы уже знаете, значит, кто я такой и откуда я взялся? — решил перейти ближе к сути Ашуна.
— Да. Я ошеломлён таким поворотом, конечно. Не думал, что мой благоверный нагулял…
— Архонтов ради, Сайно, перестань. — Оборвал его Тигнари, сердито поджав уши и взметнув хвостом. — Можешь меня лично отругать, но не при Ашуне же.
— Да ладно тебе, я просто пошутил.
В доме вдруг прозвучал какой-то шум, топот. Все трое устремили взор на домик. Раздался последний шлепок о деревянные доски, и лист поднялся с бодрым шуршанием, а из-за него на всю эту троицу смотрели двое белых лисов. Атем в восторженном шоке держал лист, стоя на четвереньках, а Улун, навострив ушки прямо как старший брат и встав в ту же позу, во все свои невыразительные глаза глядел за спину Ашуне.
— Братан, это фиаско… — поражённый Атем упал на локоть, поджимая уши в осознании чего-то.
— Папа! — радостно воскликнул младшенький, вопреки трауру старшего.
есте эстетической. Но пусть у тебя будет что-то взамен тому, что я у тебя вероломно отнял. Закле Заклинаю тебя глядя на этот кулон вспоминать про мои наставления.
А ещё, твоё желание видеть мой танец до сих пор вызывает у меня мурашки! Я не буду плясать под твою дудку. Я не буду для тебя танцевать!
***
Если Генерал Махаматра и хотел быстренько метнуться за блудным сыном Альбедо да утечь поскорее обратно по делам, то дети ему этого сделать не дали. Точнее, Улун приклеился и не отлипал, жалобно прося остаться дома. Атем был уже достаточно зрелым, чтобы понимать, что у родителя важная работа, от которой зависит регион, и не мог, даже при всём желании, удерживать его в Гандхарве. И раз Улун не давал отцу уйти, то, выходило, Ашуна оставался вместе с ним в лисьем доме. Всей семьёй они позавтракали. За столом, едва найдя себе место где-то на уголочке, он оглядывал всех членов семьи. Оказывается, Коллеи тоже считалась частью этой семьи. Без расспросов не разобрать, какое положение у неё, но да ладно. Больше интереса Ашуны притягивал на вид угрюмый Генерал. Его тон едва смягчался в речи с близкими, уголки его губ лишь иногда приподнимались, но на том всё. Скудно и даже грустно. Но зато понятно, в кого Атем с Улуном такие. Мысли о родстве заставили путника вздохнуть невесело. Должно быть, Махаматра не в восторге от факта, что у его супруга есть на стороне детёныш. И что он о нём даже не слышал ни разу. Вполне вероятно, что грозному человеку неприятно видеть его практически напротив себя и делить с ним стол. От тревожных мыслей оторвало его то, что Улун вновь решил, что будет хорошей идеей упереться в него боком. Короткие белые волосы взъерошились о торс, обтянутый корсетом. Смягчившись улыбкой, Ашуна освободил руку от ложки и потрепал малыша между ушей. — Что такое? — проворковал он лисёнку, тот что-то промычал неопределённое, продолжая есть из такого положения. — Улун, пожалуйста, сядь прямо, а то кашу всю разольёшь. — Подал мягко голос Тигнари. Младшенький без энтузиазма сел ровно, выскользнув из-под «крыла» неполнородного брата. Переведя взгляд на родителя, Ашуна заметил, что чёрный-чёрный хвост покоился на коленях у Генерала. Ну, ладно, вроде раздор в их семье не поселился. — Ашуна, ты уже собираешься в Мондштадт? — вдруг будто проснулась Коллеи с другого края стола. — Только скажи — мы тебя снарядим в дорогу! Я тебе питу сделаю! Но только съесть её надо будет как можно скорее: хлеб быстро испортится! — Спасибо большое, но я бы предпочёл остаться здесь подольше! — он улыбнулся дозорной, и та понимающе кивнула. — Конечно оставайся подольше, мы рады тебе! У Тигнари хитро дёрнулись уши, а на губы легла мягкая улыбка. — Представь себе, Сайно: ложимся мы вчера спать. От двери к правой стене: Улун, Атем и Ашуна. — Атема после этого предложения начало выворачивать от смущения: уши упали к затылку, а брови изломило страдальчески. Ашуна только смог стыдливо почесать затылок. — А утром они все одним ворохом теснятся, а Улун вообще каким-то образом перелез всех и у самой стены лежал. — Всё, теперь свой? — хмыкнул Генерал. Ашуна, право, не мог понять, как этот комментарий принять. Повисла неуютная тишина. Все лишь тихонько ели, глядя в свои тарелки, путник же устало грёб своей деревянной ложкой кашу и не мог никак приняться за неё. Волновался и побаивался Махаматры. — Прячутся Мондштадцы от охотников за сокровищами в колодце… — у всех за столом, кроме Ашуны, Улуна и самого рассказчика, закатились глаза. — Приходят охотники, заглядывают в колодец: «Есть здесь кто?». «Есть здесь кто?» — эхом отвечают мондштадцы. «А может и нет здесь никого?», «А может и нет здесь никого?» — доносится из колодца. «А может по рюмашке?», «А давайте». Ладно. Это слишком точно. Ашуну разорвало на смех, он давился, укрывал рот рукой, но не мог успокоиться. Ну просто слишком-слишком точно попал Генерал в культурную особенность Мондштадта. Когда он просмеялся и сделал сладкий вдох воздуха, которого ему за хохотом не хватило, он понял, что на него смотрят, как на дурака все за столом, за исключением, разве что, Генерала. Он стыдливо прокашлялся и взял ложку в руку.***
Ближе к обеду, всё-таки, Улуна удалось уговорить, чтобы он позволил Сайно исполнить свой долг ответственного взрослого человека и проводить несовершеннолетнего хотя бы до границы Мондштадта и Ли Юэ. А там, на правах местного, пусть Ашуна идёт домой ему знакомыми дорогами. Как обещала Коллеи, их двоих стали собирать в путь-дорогу. Еда, вода, аптечка первой помощи, за отсутствие которой Ашуна уже выслушал от Тигнари и честно корил себя сам. Ашуна, подозрительно поглядывая, не подсунет ли ему на память Улун какую-нибудь сколопендру в рюкзак, сел на крыльце, опасливо смерив взглядом Генерала, что тоже там нашёл себе место. Он не знал, зачем решил присесть. От того, что его не подпускали к его же вещам и делать было нечего? От того, что хотел наладить контакт? В любом случае, сложив хвост на своих коленях, Ашуна сел. А затем не сдержался и подтянул колени ближе к груди. — Простите. Я не хотел лезть в вашу семью… — начал он тихо, чтобы остальные не услышали из-за своих хлопот. — Мне просто хотелось узнать больше о валука шуна. Но, наверное, вы теперь ненавидите меня. — Ашуна, — начал удивительно мягко и терпеливо Сайно, заставляя повявшие от чувства вины ушки подняться. — В тебе часть того, кого я люблю больше всего на свете… Как я могу тебя ненавидеть? Лис задержал вздох, а затем слегка недоверчиво обратил взор на Генерала, которого так страшился. — А ещё тебе нравятся мои шутки… — Срывая тон драмы, вдруг припомнил Махаматра, поворачивая к нему голову. — За такое я готов тебя наречь своим сыном. — Ха-ха-ха! — Ашуна покачал головой, садясь ровно. — Хорошо! Тогда усыновите меня! Знаете, имею привычку коллекционировать отцов! Ашуна был удостоен приподнятых уголков губ. Это хороший знак.***
Братья провожали их почти до самого конца Авидьи. Атем обещал Генералу, что непременно пойдёт на учёбу, но Ашуна уже знал, что такому не быть. Улун, когда пришло время разделяться, нетерпеливо подёргал своего отца за схенти, тем самым упросив обнять его на прощание. Сайно присел на колено перед сыном и дал повиснуть на своей шее. Мальчик завилял хвостиком, поджимая ушки печально. Затем, когда объятие расторглось, подошёл и к Ашуне, прося того же. — Атем? — заодно позвал Генерал старшего. Тот держал руки на груди и, судя по противоречивому блеску в глазах, хотел обняться, но в то же время не хотел. Подняв лисёнка, что сразу же вцепился в него руками и ногами, Ашуна подплыл к ним. — А меня обнимешь? Не факт, что я скоро предприму попытку вновь сбежать в Сумеру. — Обратился он к белобрысому брату. Тот насупился защитно. — Умрёшь от тоски там, в своей пещере? — съязвил он сдержанно. — Непременно умру, если не обнимешь! — подтвердил путник, всё ещё придерживая Улуна на себе. Атем поломался. — И замёрзну! Из принципа не стану в шубу кутаться и ноги в тепле держать! — Беда с тобой! — Атем шагнул навстречу и обнял его за плечо, раз лисёнок не позволил обнять прямо. — Хотел узнать побольше — пользуйся теперь знаниями, что тебе дали. И моими советами тоже. И после они разошлись. Атем оторвал и унёс Улуна назад, в деревню, а Махаматра и Ашуна пошли по тропикам в сторону другого региона. Разлука вышла слегка грустноватой, и даже изумрудный блеск листвы под лучами солнца не мог этого скрасить. Сайно, удивительно чутко поймал его настрой. — Всегда печально уходить из дома в большой и страшный мир…***
Коротая путь анекдотами и шутками, переводя дух в теньке и огибая небезопасные лагеря сомнительных групп людей, они оказались у каменных ворот. Ловя знакомое дыхание студёных ветров, ползущих с горного хребта, путник вдохнул и выдохнул, пресытившись. Пахнет домом. Сухой и рыжей мятой, снегом, раскалённым кварцем и жирноватой щетиной кабанов. И всё равно, что под ногами сочная трава. — Здесь мы распрощаемся. — Заключил Махаматра, скинув ушастый капюшон с головы. — С твоим другим папаней мы ещё разберёмся. Я думаю, ему предстоит написать объяснительную, как так вышло, что никто о твоём существовании никому не сообщил. Мне донесли, что ты дважды умудрился пораниться в Сумеру. Если бы тебя цивильно пришли проведать, такого бы не случилось. — Пожалуй, вы правы! — он усмехнулся, отвернувшись от голубеющих вдалеке горных склонов. — Спасибо вам и вашей семье за всё! Я буду рад прийти цивильно в следующий раз. И они застыли, не зная, что сделать и как нормально попрощаться. Какие-то оборванные жесты с обеих сторон, и всё же Махаматра нашёл силы похлопать по плечу несчастного приключенца. — Давай, лисичка-путешественница, до свидания. — И отвернулся, направляясь в свой регион. — В следующий раз приходи со сборником анекдотов своего сочинения. — До свидания! — воскликнул Ашуна и, запнувшись на ровном месте от вдохновляющего, выпирающего дух из груди осознания, что он не так одинок в этом мире, побрёл домой.***
Друг на друга никто зол не был. Альбедо лишь обнял блудного сына, как только тот появился возле пещеры, и Ашуна сложил свои руки на его спине, понимая, что провинился. — Как хорошо, что ты попал в добрые руки… — тихо проговорил отец с облегчением. Он угукнул. Действительно. О нём хорошо позаботились.***
Разгружая свой походный рюкзак, он с тоской вспоминал шумный дом, запах благовоний, чай с пузырином, шёпот статуи Архонта, бархатные сумерки и тепло. Тёплые заботливые улыбки, разговоры обо всём на свете, понимающую тишину, и пух со всех сторон, оберегающий сладкий сон. Вдохнуть от ностальгии по таким недавним событиям стало тяжело. Ашуна убрал какое-то полотно со дна рюкзака, а там… Что-то ещё. Ему положили какие-то три свёртка. Подарок Коллеи в виде питы уже был съеден, и он не подозревал, что будет что-то ещё, что не совсем похоже на лекарства. Развернув первый, он увидел сушёные пузырины. Хвост завилял сам по себе от понимания, что греющий душу вкус будет с ним ещё какое-то время. Следующий он выбирал с замиранием сердца: гадал, где можно будет ожидать насекомое. И выбрал наугад, молясь. Под тряпичной и пуховой подушкой была рамочка, под которой была навеки заточена каштановая бабочка. Удивительно мило. Рамочка была подпёрта какими-то бутылками и красивенько встала на одном из столов. Затем настал черёд последнего подарка. Стараясь не гадать заранее, Ашуна развязал и маленький шёлковый платочек. А там — стеклянный бутылёк. Но не с самоцветами, а сухоцветами. Белые маленькие бутончики наполнили его. Вместе с чудесным кулоном шла записка. Её он взял в покалывающие от волнения пальцы. Вот тебе бутоны персика, которые я собрал и засушил этой весной. Да, это не ровня твоим греющим камням и вообще цветы практической пользы не несут, кромеТвой недобрат.
Ашуна хмыкнул, сворачивая листок обратно и надевая шнурок с кулоном себе на шею. Так и быть, этой ночью он положит кварц себе в ноги и попьёт горячего чаю с пузырином.
