Без инструкции

      Чонгук водит нервно. Напряжение витает в воздухе. И тот не гнушается высказаться вслух.       — Да куда ты, клоун, прёшься?! — удар по рулю, звук гудка. — Козёл.       Тэхён чувствует, как почему-то замирает. Таким дёрганным он Чонгука не видел ни разу. Видел злым, растерянным, пьяным, возбуждённым, в конце концов.       — Остановись, — просит Тэхён, когда они выезжают из затора.       Сегодня он едет на заднем.       — Зачем? — тот даже в зеркало заднего вида не бросает взгляд, хотя Тэхён всё утро пытается поймать Чонгука, установить зрительный контакт, особенно после вчерашнего, но тот надёжно скрывается за авиаторами.       — Просто у ближайшей кофейни, — на самом деле кофе ему не нужен.       Они проезжают где-то ещё метров четыреста, и Чонгук наконец притормаживает, паркуется у какой-то кофейни, как Тэхён и просил.       — Какой тебе взять? Только быстрее, ещё минут пятнадцать промедления, и мы опоздаем, — тот на удивление поворачивается к нему лицом, когда говорит это, но глаз Тэхён по-прежнему не видит.       — Ничего, без меня не начнут, — хмыкает Тэхён. — Никуда не нужно идти, — он наклоняется вперёд и вцепляется в плечо Чонгука.       — Убери руку, — говорит тот обманчиво спокойно.       — Нет. Лучше ты скажи, что за хуйня вчера была? — он смотрит на точёную линию челюсти Чонгука, на короткие чёрные волосы, которые явно были наспех уложены, сейчас Чонгук уже не так коротко стрижен, как в первый день их знакомства.       — Злишься, что я обломал тебя? — почти отстранённо.       Но Тэхён слышит: в этом тоне есть двойное дно.       — По-твоему, я это просто как облом воспринял? По-твоему, когда мужик, который явно меня хочет, которого я хочу, внезапно в испуге вскакивает и убегает, я должен это воспринять положительно? Типа заебись?       — Блядь, — Чонгук внезапно будто весь опадает, откидывается на сиденье, и Тэхён улавливает свежий аромат парфюма и бальзама после бритья.       — Мы никуда не поедем, пока ты не объяснишься. Ты меня знаешь. Я могу вот прям сейчас устроить незапланированную автограф-сессию в этой забегаловке, и хуй ты меня вытащишь. А если со мной что-то случится…       — Ладно-ладно, — тот весь напрягается, вскидывает руки, слышно раздражение в голосе.       Чонгук глушит мотор.       — Рассказывай, сладкие губки. Рассказывай, потому что я не понимаю, хочу я тебя выебать или уебать тебе, или всё вместе. Ты меня тоже вывел из себя.       — Я поступил непрофессионально, — произносит Чонгук.       Повисает тишина.       — Очки сними, — требует Тэхён, откидывается на сидении, а затем достаёт из кармана пачку сигарет.       — Нет.       — Снимай, — он чиркает колёсиком зажигалки, подкуривает.       Чонгук, на удивление, со второго раза слушает его. Когда они встречаются в зеркале заднего вида взглядами, Тэхён замечает залёгшие под глазами Чонгука тени, припухшие веки и покрасневшие склеры.       Следы бессонной ночи.       — Хорошо, — кивает Тэхён. — Ну, повёл себя непрофессионально, как и многие другие до тебя. Как и я. Как все. Ты же человек. Это единственная причина, по которой мы не можем поебаться?       Чонгук сверлит его долгим потемневшим взглядом.       — Нет, — чуть хрипло. — Поебаться я бы был готов, если бы мы не увиделись больше. Если бы утром разошлись каждый по своим делам. И всё. А ты хочешь, чтобы я и ебался с тобой, и работал на тебя.       — Не думай, что ты такой особенный, — хлёстко бросает Тэхён. — Скорее всего, одного раза мне бы хватило, потом неинтересно. Спортивный интерес.       Чонгук всё смотрит и смотрит. Тэхён задаётся вопросом, проглотит ли тот наживку.       Чонгук поворачивается на водительском сиденье, так чтобы лицом к лицу, и произносит:       — Тебе будет мало одного раза со мной. Это я тебе гарантирую. Именно поэтому ничего не будет.       — Боишься влюбиться? — защищается Тэхён, усмехаясь.       — Нет. Боюсь, что влюбишься ты, — просто говорит Чонгук, отворачивается и заводит мотор.       Они трогаются с места, а Тэхён только сейчас замечает, что в пальцах тлеет сигарета. Лучше бы Чонгук его вчера на хуй послал. Потому что, похоже, угроза влюбиться в этого мужчину и правда слишком велика.

***

      На радио Тэхёна сопровождает не только Чонгук, но и дополнительный штат охраны. Ор фанатов чуть ли не превращается в ультразвук, когда Тэхён выходит из автомобиля. По лицам коллег Чонгука понятно, что те сосредоточены, особенно в тот момент, когда Тэхён подходит чуть ближе к фанатам, машет им, позирует для фото.       Чонгуку не нравится эта локация. Никакого служебного входа, они заходят с центрального. Когда Тэхён уже направляется к двери, Чонгук идёт по правую руку того и боковым зрением замечает движение.       Мужчина с камерой бежит на Тэхёна и, по всей видимости, хочет заснять поближе, и того совершенно не волнует, что Тэхёну вряд ли понравится это и что вокруг помимо Чонгука ещё три телохранителя. Прежде чем остальные успевают среагировать, Чонгук отпихивает навязчивого поклонника локтем, заслоняет Тэхёна собой и быстро уводит в здание. Его коллеги мужчину оттесняют, не давая никуда дальше прорваться.       — Ты как? — спрашивает Чонгук, когда шум толпы оказывается позади, и они скрываются в лифте.       Тот переводит взгляд на Чонгука и пожимает плечами.       — Как обычно.       — Не страшно было?       — Ты же был рядом. Другое дело, если бы я был один, и у него был нож…       Чонгук хмурится, пытаясь понять, к чему Тэхён клонит.       — Я давно не обращаю на подобное внимание, потому что знаю, что охрана рядом. Но было бы неплохо научиться защищаться, ты сам говорил, что мне нужно походить на самооборону, — буднично говорит Тэхён.       — Я узнаю у своих…       — Не нужно ничего узнавать. Ты и сам с этим можешь справиться.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — Чонгук невольно хмурится.       — Не нужно думать, сладкие губки. У тебя есть нужная квалификация, опыт. Соглашайся. Ты ведь понимаешь, что я могу сделать всё более долгим путём, через Намджуна, и ты всё равно будешь меня учить, — хмыкает Тэхён, глядя на Чонгука с некой тенью превосходства.       Чонгуку этот взгляд не нравится. Он не успевает ничего сказать, потому что лифт прибывает на нужный этаж, двери открываются, и Чонгук видит персонал, который их ожидает.       — К тому же, я думаю, что ты хочешь мне врезать, возможно, даже с нашей первой встречи, — внезапно говорит Тэхён, оборачиваясь к Чонгуку.       Чонгук лишь открывает и закрывает рот. Тэхёна обступают люди, и тот принимается всех приветствовать, обменивается поклонами и улыбками.       Да, Чонгук мечтает Тэхёну врезать. Особенно теперь.

***

      Чонгуку не нравится эта затея ещё больше, когда спустя три дня они всё же оказываются с Тэхёном в спортзале. Одни.       И вроде как всё не так плохо. Они расположились в зоне единоборств, Тэхён выполняет все его требования, отрабатывает приёмы. И у того явно всё хорошо с рефлексами, координацией, тот быстро всё схватывает. Серьёзный, в чёрной футболке и шортах, волосы убраны повязкой так, чтобы не лезли в глаза. Но Чонгук понимает, что всё это не просто так. Не может быть.       Во-первых, не должно такое лицо быть у такого человека, как Ким Тэхён. А во-вторых, он в рот ебал слушать тяжёлое, сбившееся дыхание того рядом. Это слишком. Хотя он сам держит марку. Собранный, беспристрастный. Насколько это вообще возможно.       — Хорошо, — говорит Чонгук. — Но, как и любой навык, это нужно довести до автоматизма. В стрессовых ситуациях люди обычно действуют на эмоциях. Опрометчиво.       — В стрессовых ситуациях я обычно чувствую себя спокойно, — пожимает Тэхён плечами.       — На тебя нападали с ножом? — интересуется он. — С оружием?       — Хотели плеснуть кислотой. Но охрана хорошо сработала. Большой скандал был лет восемь назад. Был суд. Но случаи, когда огромная толпа со всех сторон будто давит, и тебя хватают за волосы, например, или пытаются тянуть за одежду, уже обыденность.       — Я ненавижу, когда меня трогают незнакомцы или просто малознакомые люди. Я бы не выдержал, — честно говорит Чонгук.       — Выходит, — вдруг хитро улыбается Тэхён, — мы с тобой хорошо знакомые люди? — Тот играет бровями.       — Я не буду развивать эту тему. Было и было, — Чонгук хочет уйти, отводит взгляд.       — Тебя так задела фраза про твою неисключительность? Я вижу, что раздражаю тебя. Возможно, ты даже обижен.       Чонгук тяжело вздыхает, запрокидывая голову назад, жмурясь. Они не должны опять говорить об этом.       — Ничего из того, что ты говоришь, не задевает меня по-настоящему. Только лишь когда ты ведёшь себя неправильно в отношении других людей.       Тэхён берет бутылку воды с пола, отпивает немного.       — Да ладно, — усмехается Тэхён. — Я готов поспорить, что я тебя бешу. Ты не можешь позволить себе то, чего так хочешь, и не можешь избавиться от меня, потому что я — твоя работа.       — Вот именно, ты — моя работа. Поэтому закрыли тему, — Чонгук сжимает челюсти, заставляет себя не сболтнуть чего-то лишнего.       — А ещё я готов поспорить, что ты мечтаешь меня ударить. По-настоящему.       — Я не буду тебя бить, иди в душ. Тренировка окончена.       — Я предлагаю тебе спарринг.       — Это не будет спаррингом, это будет избиение. Всё, хватит.       — Просто покажешь, как правильно боксировать, — Тэхён подходит ближе. — Я не силён в таких вещах, но мне всегда было это интересно.       Чонгук вновь тяжело вздыхает. Тэхён невероятно упёртый. Но самое страшное не это. Страшно то, что он поддаётся на это всё.       — Ладно. Хорошо. Сейчас принесу перчатки…

***

      — От плеча, не замахивайся, вылетит сустав к хуям так бить, ещё, от плеча… Нет, — комментирует Чонгук, наблюдая за Тэхёном.       Сам он держит подушку для отработки ударов, и Тэхён вроде как и серьёзен, а вроде как и не старается.       — Ты не стараешься, — озвучивает он, — лучше тогда бросить сразу и не тратить время.       — Просто мотивации нет, — Тэхён убирает рукой в боксёрской перчатке волосы назад, хотя он и в повязке, те всё равно висят, и видно, что тот взмок. — Хочу спарринг, — тот опускает руки и смотрит прямо на Чонгука испытующе.       — Какой ещё спарринг? Куда тебе? Ты хоть дрался когда-то по-настоящему?       — В детском доме несколько раз. В армии тоже была рукопашка, но это не бокс.       — Рукопашка в армии — это уже уровень, как получилось, что ты сейчас так бьёшь?       — Я же сказал, всё дело в мотивации, — тот хитро усмехается. — Давай, неси перчатки.       — Нет. Я не буду тебя бить, — качает он головой. — Я гарантирую тебе. Это будет не спарринг. Ты просто получишь пиздюлей, а я ещё виноват останусь.       — Я так слаб, по-твоему? — тот подходит ближе. — Знаешь, драка — это почти секс.       — Ничего общего.       — Ты просто боишься, что я опять буду близко к тебе. Боишься потерять контроль.       — Как разговор про то, что ты не умеешь драться, скатился к сексу? — вскидывается Чонгук. — Я предложил тебя научить. Но ты не хочешь. Всё, на этом и закончим.       Чонгук откидывает подушку и уже хочет уйти в душевые, потому что, несмотря на то, что Тэхён больше двигался, он тоже вымок, но слышит в спину:       — Ты знаешь, что я прав. Хотя, думаю, я просто ошибся. Ты настолько слабак, что ни поебаться не можешь со мной, ни подраться. Бесполезный. Забудь, что я сказал…       Удивлённые глаза Тэхёна, когда Чонгук оборачивается, молниеносно оказывается рядом и наносит не особо сильный, но точный удар в челюсть, он запомнит надолго. Тэхён из-за неожиданности и из-за слабой стойки, неготовности принимать удар, просто опадает на канаты ринга. Тот хватается за челюсть.       Чонгук не хотел причинить особый вред, просто хотел, чтобы Тэхён замолчал и перестал выпрашивать то, с чем справиться явно не в состоянии.       — Блядь, — шипит тот, пытаясь нормально встать на ноги. — Пиздец…       — Дай угадаю, я уволен?       Тэхён держится за челюсть, смотрит на Чонгука поражённо, а потом произносит:       — У меня встал.       — Ты чокнутый, — Чонгук скептически приподнимает бровь, глядя на растерянного Тэхёна, а после разворачивается и уходит в сторону раздевалки.       В нём бурлит странная смесь из негодования, обиды и, почему-то, возбуждения.       — Это было горячо! Чонгук… Ах ты, блять, погоди… — пыхтит Тэхён где-то позади.       — Отъебись, — шипит Чонгук, чеканным шагом направляясь в душевую, скидывая с себя футболку и шорты.       Видимо, они больше не смогут нормально работать. И злость поднимается не столько на Тэхёна, сколько на себя, за свою несдержанность, за свои чувства. Глупые, ненужные.       Логичнее испытывать их к тому, кто добр к тебе. К кому-то с хорошими качествами. Но точно не к Ким Тэхёну, который воспринимает тебя словно своё развлечение, при помощи которого можно скоротать и скрасить скучные будние дни.       Он надеется, что Тэхёну хватит мозгов не соваться к нему сейчас. Он стал слишком эмоциональным. Это нехорошо.