Глава XI. В душе́ и в ду́ше
10 ноября 2024 г., 08:46
Чонгук не останавливается и не отзывается. Тэхён следует за тем в раздевалку, а после и в душевую. Он сам себе не может объяснить, что такого в злом Чонгуке. В злом на него Чонгуке.
Он хотел вывести этого мужчину на эмоции, и он это сделал. Теперь он смотрит на полностью обнажённого Чонгука, который стоит под струями душа спиной к нему.
Это невыносимо. Это странно заводит.
Что делать? Извиняться — не в его характере. Извиняться, жалеть, просить о помощи. Всё это не про него. Он делает единственное, что приходит на ум: сбрасывает всю одежду и подходит к Чонгуку, становясь с тем под один душ.
Тот будто затылком его видел. А может, как-то сумел услышать, несмотря на шум воды. Чонгук весь замирает, напрягается. Тэхён замечает, как все мышцы у того словно окаменели. Он смотрит на кожу шеи, прямо под ёжиком волос на затылке. Странно, что он вообще об этом думает. Делает что-то такое.
Ким Тэхён никогда не извиняется, не жалеет, не просит о помощи. А ещё никогда ни за кем не бегает. Но, видимо, всегда бывает первый раз.
Он стоит достаточно близко, ему кажется, Чонгук уже может почувствовать тепло его тела. Тэхён склоняется к шее Чонгука и целует коротко. Сверху льётся еле тёплая вода, его волосы намокают, он поспешно убирает их с лица, гадая, прилетит ли ему сейчас ещё один удар. Но Чонгук не двигается, и Тэхён решает действовать по принципу «дают — бери».
Ещё один поцелуй в шею. Более явный. Плотно. Губы к нежной коже. Тэхён смелеет и кладёт руки на широкие плечи Чонгука, сжимает пальцами. Он ластится носом, лбом, потирается, прикрывает глаза, дуреет от понимания, что Чонгук его хотя бы не отталкивает.
— Я лгал. Я тебе лгал, я не считаю тебя кем-то неисключительным, — произносит он, склоняясь к уху Чонгука.
Это всё ещё не извинения. Но кому они вообще нужны? Среди всех бесполезных вещей Тэхён считает извинения самыми бесполезными. Ведь по этой логике можно вечно творить дичь и извиняться. Ты ведь извинился, какие претензии?
— Мы не должны этого делать, — он впервые слышит от Чонгука этот надсадный низкий тон.
— Но я хочу это делать. И ты хочешь это делать.
— Мы не должны. И я тебе не верю, — Чонгук вдруг разворачивается к нему лицом.
Этот вид стоит миллионы. Вид мокрого, разгорячённого Чонгука, вид Чонгука, когда тот смотрит со смесью скрываемого возбуждения и лёгкого раздражения. Хмурит красивые брови. Строгий, несговорчивый Чонгук.
— Зря.
— Ты хочешь меня только потому, что я тот, кто отшил тебя. Я тот, кто не сдался тебе сразу же.
— Разве не в твоих интересах, чтобы это всё прекратилось? Если ты прав, то я быстро потеряю интерес.
— А если я не прав, то мы в беспросветном очке.
— Я только одного не понимаю, чего ты больше боишься? Ведь если тебе нет до меня дела, то тебе выгоднее поддаться, — он усмехается и замечает, как выражение лица Чонгука меняется.
Тот приоткрывает розовые губы в удивлении, будто что-то хочет сказать, а после тут же закрывает.
И до Тэхёна доходит.
— Кажется, я тебе нравлюсь даже больше, чем я думал.
— Кажется, да.
Тэхён осознаёт, что, несмотря на все свои смелые речи, совершенно не был готов к тому, что происходит после. Обычно в такие моменты он чувствует радость от победы — ещё один экземпляр сдался, попал в его руки. Но с Чонгуком всё не так. Скорее, в груди поднимается странный трепет.
Чонгук не похож ни на кого из тех, кто были до. И сейчас, когда тот напористо целует его губы, Тэхён ощущает смятение. Это почти наркотический восторг, головокружение, эйфория и в то же время непонимание.
Что дальше? Чонгук прав, безоговорочно прав. Ему будет мало одного раза. Ему и поцелуев с Чонгуком невыносимо мало. Чонгук сминает его губы своими, ласкает юрким языком, а он сам смелеет, водит руками по сильным плечам, мнёт, а после обнимает за талию, гладит крепкую спину. Чонгук — сплошная сила, сплетение мышц, обкатанных тренировками и службой. Тэхён понимает, что тот младше, но Чонгук кажется ему мудрее, чем он сам.
Наверняка это так и есть.
Он во многом из-за своей избалованности инфантилен. И во многом ему будто нужен якорь. Тот, кто будет держать крепко, не позволять срываться в открытое море сомнительных утех.
Тэхён едва не задыхается от шальной мысли: «А что, если Чонгук может его не просто терпеть?».
— Не позволяй мне влюбляться в тебя, — произносит Чонгук, отрываясь от него.
Тот смотрит серьёзно. Это не шутка. Это не для красного словца. Он понимает. Он тоже ощущает это, особенно сейчас. Но бог знает, что Чонгук в нём нашёл. Или чёрт знает что. Скорее даже второе.
Чонгук и правда слишком хорош для него.
— Я даже хуже, чем ты думаешь. Ты быстро разочаруешься, — хмыкает Тэхён, усмехаясь.
Чонгук смотрит короткое мгновение, а после кивает, будто принимает какое-то решение.
***
Всё в Тэхёне его заводит. Всё, начиная от запаха, заканчивая мягкостью кожи. Пока они просто обнимаются, стоя под струями воды. Чонгук даже не знал, что ему так этого не хватало: чувствовать всем телом обнажённую кожу другого человека, ощущать тепло. Ему нравится, как Тэхён водит руками по его телу, как впивается пальцами в плечи, а после ведёт по спине, опускается ниже и обхватывает ягодицы. Чонгук шумно вздыхает. В этом столько собственнического, нетерпеливого, властного. Оказывается, это не просто приятно, когда Ким Тэхён тебя хочет. Это будоражит. Одной рукой тот продолжает мять его ягодицу, а второй проводит по груди, ведёт ниже, по животу. — Откуда это? — спрашивает тот шёпотом, поглаживая шрам в самом низу. Чонгук хватает Тэхёна за запястье, останавливая руку того. — Хочешь за что-то схватиться, схватись за него, — он, не стесняясь, заставляет Тэхёна рукой обхватить свой член. Сейчас он точно не хочет рассказывать о том, как пытался не растерять кишки по дороге в полевой госпиталь. — Блядь, — ругается Тэхён, обхватывая его крепко. Он уже возбудился так сильно, хотя, по сути, почти ничего не произошло. Чонгук вновь находит губы Тэхёна своими, тут же проталкивая язык в рот того. Тэхён с готовностью принимает его напор, в ответ лаская, сминая губы, принимаясь водить по члену рукой, сначала медленно, лаская. Чонгук делает то же самое, и когда обхватывает крепкий стояк, то слышит и чувствует, как Тэхён мычит ему в рот. Тэхён такой горячий внизу, у того и правда крупный ровный член, и, с одной стороны, он уже думает о том, как ему будет приятно потом на таком доводить себя до оргазма, но, с другой стороны, становится даже страшновато: он слишком давно не занимался сексом. Но сегодня ему это не грозит. — Может, тебе ещё отсосать? — возвращает Тэхён ему сказанную когда-то им же фразу. Только звучит это из уст Тэхёна горячо. Возбуждающе. — Может, и отсосать, — усмехается Чонгук. Тэхён легонько толкает его в грудь, и Чонгук прислоняется к холодной стенке. Тот ласкает губами его шею, и Чонгук запрокидывает голову назад. Он успел позабыть, как приятно принимать обыкновенную ласку. Тэхён спускается ниже, целует его грудь, обдавая горячим дыханием напрягшиеся соски, чем ниже тот опускается, тем ярче Чонгук чувствует жар в самом низу живота. Он осознает, что в какой-то момент просто зажмурился, забывая о том, что вообще-то они в душевой спортзала. Но ему всё равно, даже если кто-то из персонала их увидит. Это совсем не вяжется с его принципами, но Тэхён совершенно снёс ему крышу. — Ты такой голодный, мне нравится, — слышится снизу. — С виду грозный. Но на самом деле хороший, податливый, как ласковый котёнок… Чонгук хочет возмутиться, он кто угодно, но точно не котёнок. Только вот он тут же забывает, что хотел сказать, когда ощущает горячее дыхание на головке своего члена и как Тэхён плотно обхватывает его губами, тут же заласкивая самое чувствительное место языком. Он вцепляется во влажные волосы Тэхёна пальцами. Кажется, у него кружит голову. Да, несомненно, Тэхёну его будет мало. Но и ему будет мало Тэхёна. Он совсем не готов отказываться от близости с тем, кто выставляет шипы для всего мира, а для него открывается с других, беззащитных, откровенных сторон. Звуки воды не заглушают для него влажных звуков, с которыми Тэхён ему отсасывает, помогая себе рукой. Тот ускоряется, и в какой-то момент Чонгук заставляет того притормозить, самостоятельно толкаясь Тэхёну в рот. Он смотрит вниз, и картина кажется ему нереальной и слишком соблазнительной. Ким Тэхён с его членом во рту. Тот сам явно наслаждается процессом. Чонгук не выдерживает. Тяжёлое дыхание сменяется звучными стонами, он вновь жмурится, запрокидывая голову назад, отдавая Тэхёну весь контроль. Ему кажется, что он в бреду. Невыносимо горячо, и Тэхён сводит его с ума. После долгого перерыва чувствительность будто усилилась многократно. Чонгук громко стонет, когда Тэхён особенно глубоко вбирает его член. Мгновение, и внезапно всё прекращается. — Погоди. Не будь таким жадным, — усмехается тот, и Чонгук встречается своим расфокусированным взглядом с насмешливым взглядом Тэхёна. В эту секунду ему всё равно, что тот болтает. Он торопливо впивается в чужие изогнутые в улыбке пухлые губы. Он буквально сгребает волосы Тэхёна на затылке в кулак, углубляя поцелуй. Тот мычит ему в рот, прижимает к себе ближе. Тэхён может сколько угодно прятаться за усмешками, но Чонгук тоже чувствует особый голод того. Голод по близости. Голод по чему-то настоящему. Тэхён рывком разворачивает его к себе спиной, припечатывая к стене, оглаживает его спину, переходит к ягодицам, и Чонгук невольно выгибается, так это приятно. — Жаль я не могу тебе сегодня засадить, — озвучивает Тэхён грубовато. — Мне тоже, — честно говорит он. Какой уже смысл скрывать? Он понимает, что Тэхён хочет сделать, когда ощущает мокрую горячую головку на своей ягодице, а после ощущает прямо под своими поджавшимися от возбуждения яйцами. Он сводит бёдра теснее. Если Тэхён хочет кончить так, то он совсем не против. — Пиздец, — ругается Тэхён. Кажется, когда тот пристраивается удобнее, то матом перекрывает все цензурные слова так, что Чонгук не понимает смысла сказанного. Тэхён толкается на пробу между его сведённых ног, а после тут же находит его член рукой. — Блядь… — на большее его просто не хватает, когда до ушей доносятся шлепки, и Тэхён крепкой рукой обхватывает его член, принимаясь дрочить в такт своим движениям. Тяжёлое дыхание Тэхёна сменяется низкими звучными стонами. Он не знает, сколько это длится, сколько конкретно по времени его накрывает волнами жара, в какой-то момент Тэхён ускоряется, успевая зубами впиться в его плечо, но он только просит «сильнее». Можно даже до крови. Можно даже так, будто Тэхён его ненавидит. Наверное, сегодня Чонгук узнает о себе много нового. Например, что то, с каким звуком Тэхён кончает, пачкая его бедра в горячей сперме, заставляет кончить его самого прямо тому в руку. Тэхён прижимается сзади, притягивает свободной рукой к себе за шею, заставляет Чонгука повернуть голову, смазанно целует, пачкая губы и подбородок в слюне. Чонгук ощущает себя невероятно уставшим, ему приятно лениво целовать Тэхёна, ощущая, как первый голод немного успокаивается. — Ты был абсолютно прав, Чонгук, — отпуская, утыкаясь ему куда-то в плечо, говорит Тэхён. Щекотно, тепло, приятно. — Я часто прав. Такой уж я, — усмехается Чонгук. Он знает, о чём Тэхён говорит. Они не остановятся. Не смогут. И все его принципы улетели на хуй. Придётся учиться жить с новыми.***
Чонгук ощущает себя не в своей тарелке. Они едут в полной тишине, но если раньше эта тишина его радовала — меньше слушать едкие комментарии Тэхёна, — то сейчас он чувствует, что весь воздух пропитан неловкостью. Когда они оделись и вышли из спортзала, он тут же переключился в режим телохранителя, но, сидя в авто, вновь ощущает себя таким слабым, каким-то глупым подростком, у которого только что произошёл первый секс. Он надеялся, что Тэхён как-то снимет общее смятение, но тот молчит. Едет на заднем. Даже каких-то фраз не бросает. Хотя бы ехидных. Хоть что-то. Но нет, тишина. И это странно и страшно. Сам он не хочет говорить что-то первым. Что тут скажешь? «Надо бы повторить?» Больше всего Чонгук хочет остаться в одиночестве и подумать. Хорошенько подумать над тем, что он делает. И для чего всё это? Ради чего? Ради глупого влечения? — Ты теперь будешь делать вид, что ничего не было? — всё же нарушает тишину Тэхён. — Не знаю, — честно говорит Чонгук. — Мне не нравится этот ответ, — недовольно произносит тот. — Другого у меня нет, — он бросает взгляд в зеркало заднего вида и тут же замечает, какие у Тэхёна зацелованные им же губы. Внизу живота тут же щекочет, когда он вспоминает их поцелуи. — Значит, ты будешь не против, если завтра, например, я приглашу кого-нибудь к себе в гости с целью… Чонгук стискивает челюсти и сдавливает руль посильнее. — Я буду против, — произносит он, стараясь не показать эмоций. — Ревнивец? — В нынешней ситуации лучше никого в гости не водить. Хочешь встретиться с кем-то, иди на нейтральную территорию, но согласуй со мной сначала и с компанией. — Тебе не кажется, что поздно притворяться профессионалом? — То, что ты падок на меня, не делает из меня плохого телохранителя. — Я? Падок на тебя? Не ты ли ещё каких-то тридцать минут назад стонал от того, что я делал? Чонгук резко сворачивает на обочину, тормозит, врубая аварийки. — Ты чего добиваешься? — он разворачивается, чтобы смотреть на Тэхёна прямо. Тот явно недоволен, выглядит раздражённо. — Добиваюсь честности, — пожимает тот плечами, а после наклоняется вперёд. — Будем делать вид, что ничего не было? Попытаешься всё забыть? — Я не знаю. Из-за тебя я нарушил правила. Субординацию. — С субординацией вроде как всё нормально. Я сверху, ты снизу… — Я шутки здесь, что ли, шучу? — вскидывается Чонгук. — Я всего лишь хочу ответ на вопрос получить, а ты так много слов всяких говоришь, — тот закатывает глаза. — И между прочим, ты пытаешься на меня переложить ответственность за то, чего сам хотел. — Я уже жалею. — Повтори, — тот приближается, смотрит с плохо скрываемой злобой. — Жалею, что поддался тебе. Повёлся. Он хочет отвернуться, но Тэхён крепко хватает его за подбородок, не даёт. — Пиздишь. Трус, — говорит тот так, что горячее дыхание опаляет губы Чонгука. Он сам невольно опускает взгляд на подёрнутый дымкой нечёткий контур чужих уст, а когда вновь сталкивается взглядом с Тэхёном, то видит уже затаённую усмешку. — Ты так боишься того, что чувствуешь… Чонгук делает единственное, что кажется ему правильным в этот момент. Единственное, что ему сейчас нужно. Он жадно впивается и в без того измученные им же губы своими. Тэхён будто только того и ждал. Тот обхватывает его лицо ладонями, целует глубоко, проталкивает горячий язык. Мокро, горячо, опять невыносимо возбуждающе. Тэхён что-то делает с ним. Почему-то он больше не может мыслить здраво. Не получается. — Только попробуй, блядь, кого-то звать в гости, — едко говорит Чонгук, отрываясь от чужих губ. — Я вам обоим головы оторву, скажу, что так и было. — Обоим? Ты думаешь, я обхожусь кем-то одним? — усмехается Тэхён. Чонгук молча смотрит. — Ладно-ладно, я пошутил. Не собирался я звать никого. — Тот чмокает его в губы, глупо, как будто они и правда какая-то парочка. — Ты в курсе, что у тебя лицо с субтитрами?
