Сказание о ромашках и васильках

      Аэмора Маккиф — гриффиндорка, хотя к таковым себя никогда не относила. Она уверена, что ее обучение на факультете львов — ошибка Распределяющей шляпы, к которой она не может привыкнуть вот уже пятый год. Здесь место отваге, стойкости и силе. Огню, самоотверженности и упорству. Но никак не добродушию, мягкости и наивности.       Аэмора Маккиф непроницательна. Такой сделали ее то ли родители-магглы, не говорившие об опасностях и жестокости мира, пытаясь уберечь дочь от всех угроз, то ли врожденная вера в лучшее. Порой слишком застилающая глаза. Девочка из раза в раз могла наступать на одни и те же грабли, доверяя людям, а затем получая непонимание, безразличие или даже действия, приносящие ей вред. Но из раза в раз прощала.       Она слишком безобидна и наивна — что внутренне, что внешне. Не обладая яркой, искрящейся красотой, Аэмора являлась просто миловидной. Округлое лицо с ямочками на все еще пухлых щеках, большие голубые глаза и изогнутые брови. Милая улыбка и всегда убранные в косичку каштановые волосы. Да, определенно миловидная, но не более.       Аэморе Маккиф хотелось тишины и одиночества, она проводила время на прогулках или в библиотеке. Она надеялась: может за ее заслуги в учебе ее сверстники начнут больше уважать? Но все это ограничивалось только милой улыбкой, когда требовалась помощь с заданием. А если Аэмора испытывала трудности — у всех слишком много своих проблем.       Аэмора не могла никого винить, не могла выражать недовольство. И из-за недостаточной стойкости никак не могла поменяться, чтобы перестать чувствовать пустоту каждый раз.

***

      В гостиной перед отбоем было слишком много людей. Все что-то обсуждали, гул голосов тревожил портреты на стенах. Декан отсутствовал, староста — тоже, а потому почти никто не спешил отправляться в комнаты. В камине плясал озорной огонь, слышался смех, разговоры. За окнами давно стемнело, ведь уже стоял октябрь.       Аэмора зашла в гостиную тихо. Так, что никто не заметил, и она этому рада. Девушка не спешила подниматься в спальню с тремя книгами в руках, а ушла в самый дальний угол гостиной, в нишу, скрытую толстым бордовым пологом. Здесь шум становился тише, стояло уютное кресло, и теплый свет лампы озарял маленькое помещение.       Аэмора с наслаждением уселась в кресло, положив книги на колени и открыв одну из них на месте с картонной закладкой, разрисованной напоминающими витражи узорами. Совершенно без иллюстраций, книга все равно представляла для девушки огромный, красочный мир. Маккиф до истомы в груди любила погружаться в царство сказок и легенд, где благородство и добро всегда побеждало мелочное зло. Она читала о героях, об испытаниях, которые преподносила им судьба. Но со всеми трудностями они справлялись, по итогу приходя к светлому и счастливому будущему.       Аэмора будто сама ходила по чарующему, полному чудес лесу, слышала его звуки и видела таинственный туман меж покрытых мхом стволов. Словно лучи солнца по-настоящему согревали ее, и девушка видела, как конь рядом нетерпеливо прядал ушами. Она все дальше уходила в другую реальность, отрываясь от настоящего. И совсем не заметила, что гул в гостиной стих, и часы пробили время отбоя. Глаза начинали слипаться и требовать отдыха, но девушка с затаенным дыханием бежала по строчкам из красивых букв.       Аэмора не заметила, как штора вдруг отодвинулась, и в приглушенном свете ламп появилась чья-то фигура.       — Отбой начался уже семь минут назад, — устало произнес голос сверху. Девушка, вздрогнув, обратила взгляд на стоящего неподалеку старосту.       — Извини… те… Я зачиталась, — она вскочила с места, и книги с грохотом упали с колен на пол. Аэмора тут же наклонилась, спешно начала складывать их в неаккуратную стопку, но столик решил помешать ей в этом, возникая прямо надо лбом.       Маккиф дернулась от внезапного столкновения с предметом, встала, потирая лоб и по-прежнему видя перед собой старосту. Уильям, или «просто Билл», Уизли — семикурсник, настоящая гордость Гриффиндора. Мало того, что он хорошо учился, прекрасно показывал себя в роли старосты, так еще отличался воспитанностью и добротой. А симпатичная внешность: рыжие волосы до плеч, высокий рост и правильные четкие черты лица — добавляли завершающий плюс в его копилку и делали его примером для подражания едва ли не всех учеников Хогвартса, за исключением слизеринцев.       От смехотворно неловкой ситуации, в которую Аэмора сама себя умудрилась загнать, она стала бордовой, почти сливаясь с цветом занавески. Билл же сделал шаг в сторону, указывая рукой на открытый проход в гостиную, на лестницу. Девушка быстро прошла вперед, чтобы поскорее скрыться за поворотом в спальню, но на мгновение замерла.       — Я не сниму баллы за это, — проговорил староста. — Но в первый и последний раз.       Не повернувшись и сдавленно пробормотав «Спасибо», Аэмора все же почти убежала в спальни для девочек. А Билл, еще раз осмотрев опустевшую нишу, вдруг увидел небольшую цветную полоску на полу. Наклоняясь, он подобрал ее и внимательно осмотрел: с обеих сторон небольшая картонная закладка разрисована причудливыми мелкими узорами. В странных изогнутых линиях начал различаться таинственный синеватый лес, а в пятнышках — крылья разноцветных бабочек. Словно живой, в ложбинке бежал ручеек. А где кончился лес, началась поляна с ярко-синими цветами.       Билл оглянулся на проход, за которым уже давно скрылась девушка, и осторожно убрал картонку в карман. Обход был закончен, староста отправился спать.

***

      Аэмору можно было с легкостью назвать неуклюжей. Она постоянно спотыкалась на лестнице, задевала головой тумбочку или оказывалась прижатой закрывающейся дверью. Ее походка торопливая и семенящая, девушка не переучилась ходить более степенно и грациозно, как делали девушки ее возраста. Но все менялось, стоило ей оказаться верхом на метле.       От капитана сборной по квиддичу она не раз слышала, что все выходило лучше, потому что в воздухе на квиддичном поле царила особая магия, заставляющая людей преображаться. С четвертого курса Аэмора стала ловцом. Сначала запасным, а с этого года — центральным. И эта должность до сих пор являлась ее самой большой гордостью. Казалось, она до сих пор не могла поверить, что она прошла отбор и могла приносить существенную пользу сборной Гриффиндора, даже после такого ценного игрока как Чарли Уизли, благодаря которому был выигран чемпионат школы в позапрошлом году. Однако, кубок не удалось заполучить на следующий год, с ловцом Кристиной Маккарти. Когтевран смог обойти их на двадцать очков.       Но факт оставался фактом: над землей девушка будто приобретала больше уверенности, становилась свободна в своих чувствах, не утрачивая, однако, своей вежливости. Задевая кого-то на поле, непременно извинялась, что выглядело комично, ведь в квиддиче без травм не обойтись, а большинство игроков намеренно старалась вывести соперников из строя.       Сезон межфакультетских игр начался относительно недавно, и сборная вовсю готовилась. Наконец наступил день игры Гриффиндора с Когтевраном, главным противником ещё с прошлого года. Аэмора была взбудоражена, как и все члены команды. Первая их игра обещала быть интересной и сложной: пару недель назад Орлы одержали победу над сборной Пуффендуя.       Капитан команды, Кронос Рич, расписал стратегию, настроил игроков на победу. И Аэмора чувствовала особую ответственность за победу. На ней лежала важная миссия, которую она обязательно должна выполнить.

***

      Билл поднимался на трибуну вместе с Чарли. Они были так похожи, но в то же время разные: оба рыжие, но старший брат высокий и худощавый, а младший — коренастый и приземистый. Оба добродушные, но первый более сдержан и учтив, а второй шумный и веселый. Но никто не стал бы отрицать того, что братья были по-настоящему дружны и понимали друг друга с полуслова.       Их пропустили в первые ряды — все же, уважение обоих на факультете значительно, — но Билл жестом оставил на местах учеников, что были ниже его ростом.       — Команда слаженная, но очень надеюсь я на ловца, — с интересом всматриваясь в трибуны Когтеврана, произнес Чарли. Сам он привык рассчитывать на себя в игре, почти в каждом матче умея поймать быстрый, как молния, золотой шарик. — Кандидатура достойная, видел ее полеты.       — Хорошо, если мы снова выйдем в финал чемпионата, — Билл спрятал замерзшие пальцы в карманы черного пальто. Рыжие волосы трепал ветер, но ему это, кажется, не мешало.       — Разумеется! — хохотнул Чарли. — Тебе, наверное, тоже полно преимуществ это даст. Да еще и последний год, оставишь такой след в истории!       Билл с улыбкой покачал головой, глядя на как обычно шутливого брата. Наконец, над трибунами зазвенел голос комментатора, а затворы у поля поднялись, выпуская команды соперников. Красные и синие плащи замелькали над полем, послышались овации. Вскоре игроки заняли позиции, и Чарли посмотрел наверх.       — Вот и наш ловец, — он обратил внимание Билла на девушку в красно-белой форме, сжимающую древко довольно старой, но все еще быстрой и ухоженной метлы. Билл несомненно узнал ее, вспоминая недавний вечер и находку, покившуюся в кармане мантии. — Маккиф. Никогда бы не подумал, что ее в сборную возьмут.       — Что, настолько плохо с полетами? — машинально спросил старший Уизли, про себя отмечая, что не в его стиле высказываться о подопечных в подобной форме.       — Наоборот! На земле на нее как будто все неудачи разом валятся. Видел бы, какая она на отбор пришла. А в воздухе будто другой человек.       Хмыкнув, Билл скосил глаза на брата. Тот, словно услышав его мысли, отмахнулся:       — Я всего лишь оцениваю труды по достоинству.       Игра началась. Бладжер выпущен, квоффл подброшен мадам Трюк, а золотой снитч уже куда-то унесся. Пропали и ловцы. Когтевран был определенно серьезным конкурентом Гриффиндору. Но и Чарли, и Биллу он нравился больше Слизерина. Несмотря на то, что команда играла довольно жестко, они не забывали о правилах и не подставляли противника, как делали это Змеи. Трибуны ахали, вздыхали и переживали, глядя на то, как один гриффиндорец свалился с метлы, загонщика Когтеврана настиг мяч, угодив тому в плечо. Чарли от вовлеченности приподнимался на носочки, вцепляясь до побелевших костяшек в ограду. Билл с легким беспокойством на лице наблюдал за разворачивающимся действием. Несмотря на то, что с полетами на метлах у него все было хорошо, в квиддич он не испытывал желания играть. По некоторым причинам, одними из которых были высокая вероятность получить травму и большая ответственность ловца за игру.       Но вот, прямо перед трибуной Гриффиндора возник снитч. Чарли чуть было не поддался рефлексу и не попытался взлететь, но без метлы сделать это было проблематично. Следом воздух рассекла красная мантия и прямо за ней — синяя. Гриффиндорцы поддерживающе закричали, видя, что за снитч началась ожесточенная борьба. Кроме красной и синей полос нельзя было различить ничего: настолько быстро два ловца неслись за золотым шариком.       Снитч был хитер и проворен, он заставлял преследователей выписывать спирали и зигзаги, но все равно не даваясь в руки. Он то опускался вниз, почти к самому полю, то поднимался выше деревянных башенок. Вот ловцы поравнялись, неотрывно следуя за мерцающим шариком. Чарли чуть ли не задыхался от нетерпения и повторял:       — Толкай в бок, толкай…       Можно было различить, как Маккиф с блестящим от пота напряженным лицом не сводила глаз со снитча. В то время, как когтевранец Грэм начал отклоняться в сторону, чтобы ударить по ней и впечатать в бок трибуны. Снитч вдруг взлетел вверх, и гриффиндорка последовала за ним, а ловец Орлов, на секунду забывшись, сделал это с опозданием. С уханьем пригнулись зрители с желтого факультета, когда над их головами пронесся красный вихрь. Облетев башенку, Маккиф устремилась за снитчем, бросившимся прямо в глубину «сражения». Лавируя между игроками, девушка видела перед собой заветный золотой шарик и протянула к нему руку.       Рывок вниз — она чуть не потеряла управление, задев плечом когтевранского загонщика. Секундная заминка, и следующий за ней ловец в синем столкнулся с сокомандником.       До земли оставалось всего несколько метров, но снитч упорно шел на снижение. Маккиф почти дотянулась до него рукой, чувствуя трепетание тонких крылышек.       — Давай, давай, — сжав кулаки, проговаривал Чарли.       Раздался вздох толпы сзади. Ловец оказался на земле. Младший Уизли с разочарованным вдохом всплеснул руками, а Билл наблюдал за медленно поднимающейся девушкой, в руке которой заблестел маленький золотой шарик.       — Снитч поймала Аэмора Маккиф, ловец сборной Гриффиндора! Гриффиндор получает сто пятьдесят очков и одерживает победу! — голос комментатора потонул в овациях красного факультета.       Чарли от радости чуть не запрыгал на месте, потрясая кулаками, а Билл, широко улыбаясь, захлопал в ладоши. Но счастливее всех выглядела девушка в красной мантии, державшая в руках заветный золотой снитч и не сдерживая ликующей улыбки и дрожи.

***

      После успешного окончания матча Аэмора чувствовала себя странно. Ее первая серьезная игра увенчалась успехом. На нее смотрели, ее поздравляли, да и ко всей команде было прекрасное отношение. Казалось, что с ней заводили разговоры выше обычного уровня «здравствуй-помоги-пожалуйста-с-заданием». Даже Чарли Уизли, пройдя на правах легендарного бывшего ловца в шатер команды, интенсивно пожал ей руку, заставив улыбаться весь последующий день.       Единственным неприятным моментом оказался ушиб левой руки. Но проблема быстро решилась после похода к мадам Помфри, которая дала ей выпить горькую на вкус настойку, убравшую почти всю боль и скованность мышц через пару часов.       Однако, никуда не девалась учеба. Успеваемость у Маккиф была хорошей, почти по всем предметам, за исключением Травологии и Прорицаний, по которым у нее было «Выше ожидаемого». И Защиты от Темных Искусств — «Удовлетворительно». Преподаватели не забывали каждое занятие упоминать С.О.В. и важность подготовки к экзаменам по своим дисциплинам. Поэтому время на отдых и чтение выдавалось только вечером некоторых дней.       В один из таких относительно свободных от домашней работы вечером Аэмора устроилась в своей любимой нише, закрывшись шторой. Она приготовилась читать, уже распахнула книгу, но пальцы не нащупали твердой картонки. Девушка осмотрела сборник с боков, не найдя небольшой щели, образовывавшейся от закладки. Аэмора пролистала книгу, потрясла ее корешком вверх, осмотрела комнатку: столик, кресло и даже пол. Расписной полосы нигде не было.       Оставив книгу распахнутой, девушка вышла из своего укрытия, внимательно всматриваясь в пол в ожидании, что она просто обронила закладку. Но взгляд упирался только в ножки мебели и… чьи-то черные ботинки. Подняв глаза, Аэмора не без удивления обнаружила перед собой старосту. А Билл, видя ее расстроенный, даже немного потерянный вид, не мог не спросить:       — Аэмора, что-то случилось?       Девушка дважды хлопнула глазами, не зная, что ответить: выразить удивление насчет того, что Билл помнил ее имя, или поделиться своей проблемой, пусть и не слишком серьезной.       — Я потеряла закладку для книги. Вот такого размера, — она расположила указательные пальцы на расстоянии дюймов семи. — Не знаю, когда ее выронила…       Билл вдруг издал то многозначительное «О!», какое обычно вырывалось при неожиданном и очень важном воспоминании, и быстро погрузил ладонь во внутренний карман своей мантии, доставая оттуда совершенно целую, нисколько не помятую яркую картонку. Аэмора просияла, а затем на ее лице вырисовалось удивление.       — Ты выронила в тот раз, после отбоя, — пояснил староста прежде, чем девушка успела озвучить вопрос.       — Спасибо, — та заулыбалась совершенно открыто, глядя в глаза Билла. Ей показалось примечательным то, что они были зелено-голубого цвета, а светлые ресницы были практически не видны; рыжие пушистые брови забавно нависали сверху.       Поняв, что слишком долго таращилась на старосту, Аэмора еще раз коротко улыбнулась, спешно бросила благодарность и удалилась в свою нишу. Усевшись в кресло и снова положив на колени книгу, девушка рассмотрела свои рисунки на закладке. Лес из ее любимой сказки был пронизан солнечными лучами, рассеивая туман, а за ним начиналось яркое васильковое поле.

***

      Недели летели быстро. Уроки, задания, подготовка к С.О.В. и квиддичные матчи почти не оставляли свободного времени Аэморе. Но она впервые за все обучение в Хогвартсе почувствовала, что нашла родственную душу. Это случилось вечером в библиотеке, когда девушка относила все прочитанные книги и расставляла их по полкам, а рядом пуффендуйка с двумя забавными пушистыми косичками старалась снять с верхней полки нужный экземпляр. Энциклопедия по лечащим травам оказалась очень даже увесистой, но незнакомка старалась, балансируя на самых носочках, стащить ее с полки и, желательно, не повредить.       Аэмора помогла ей взмахом палочки, и девушка, будто удивленная этим действием, горячо ее поблагодарила. А в ответ на вопрос о неиспользовании магии пожала плечами: оставила в комнате. Как оказалось, девушка тоже не питала особую страсть к Травологии, на этой почве завязался разговор, и… Так Аэмора обрела новую знакомую, Мэриан Райдер с Пуффендуя.       Мэриан, помимо нелюбви к выращиванию растений, так же, как и Аэмора, играла в квиддич. Правда, играла — сильно сказано, она довольно сносно летала на метле, но в команде находилась в запасе в качестве загонщика. Девушка была чистокровной, но к магглорожденной Аэморе не питала неприязни, как это делали некоторые слизеринцы, помешанные на происхождении. А на вопрос, почему девушки не виделись раньше, Мэриан поведала, что поступила в Хогвартс только в этом году, досрочно пройдя церемонию распределения, и не успела завести знакомства с других факультетов.       Так завязались приятельские отношения. В перерывах между занятиями, отведенных на выполнение домашней работы, они сидели в Большом зале и вместе писали конспекты и выполняли задания. Аэмора была просто счастлива от того, что по случайности нашла кого-то, кто так хорошо ее понимал! Кто не раздражался в ответ на ее нерешительность, излишнюю мягкость и ранимость. Кто был готов поддержать и понять даже несмотря на то, что знакомы они были всего пару недель. О своей радости Аэмора даже написала родителям в письме.       Разговоры никогда не заканчивались, а если заканчивались, то неохотно, по истечении дня. Поначалу Маккиф все еще сомневалась: может быть, что-то снова пойдет не так? Но Мэриан не давала повода усомниться в себе. И с течением времени из приятельницы превратилась в подругу. Забавно, что темы, о которых спрашивают обычно первыми, начали обсуждаться только через месяц дружбы:       — Когда твой день рождения? — с интересом спросила Мэриан, отрываясь от книги и подпирая голову рукой.       — В марте, двадцатого числа, — ответила Аэмора, видя, как заблестели еще больше глаза подруги. — Что?       — Значит, твои цветы — ромашки?       — Да, ромашки… — кивнула девушка. О своих цветах она узнала от родителей. Ромашки нравились ей, потому что были простыми и нежными, подходили по духу. Но вот яркие васильки привлекали ее больше.       — У меня пионы, я родилась в феврале. Жду не дождусь, когда мне исполнится шестнадцать. Интересно, какие цветы появятся у меня?.. — Мэриан задумалась, поднимая и поворачивая голову. — И у кого окажутся мои?       — Ты узнаешь об этом немного раньше моего, — заметила Аэмора, перелистывая страницы книги с дополнительным материалом по истории магии.       — Но до дня рождения еще так долго!.. — пуффендуйка вздохнула, но на ее лице тут же засияла улыбка. — И я рада, что мы сможем отметить наши праздники вместе!       Уголки губ Аэморы приподнялись. После недолгого обсуждения такого важного события, как наступление шестнадцатилетия, ученицы снова погрузились в чтение.       Время пролетело незаметно. Девушки увлеклись выполнением заданий настолько, что упустили момент, когда до отбоя оставались считанные минуты. Задержаться в библиотеке Аэмора и раньше могла с легкостью, зная, что библиотекарша не совершала обходов, оставаясь на своем рабочем месте, а за четверть часа до полуночи закрывала двери в царство книг на ключ.       Аэмора уже клевала носом, когда Мэриан, взволновавшись, стала торопливо и тихо сворачивать пергамент, шепча подруге:       — Аэмора, до отбоя всего пять минут! — на ее лице читалось неподдельное беспокойство. Девушка оглянулась в коридор, не увидев там никого, и облегченно выдохнула. — Скорее!       Помогая собираться гриффиндорке, Райдер постоянно прислушивалась и думала о том, чтобы побыстрее добежать до гостиных. И, желательно, не попасться никому на глаза. Теми же мыслями была занята и голова Маккиф.       Девушки, оставив на столе нужные книги, со свитками в руках, на цыпочках пробирались мимо длинных рядов стеллажей, погруженных в гробовую тишину. Ее нарушало разве что тиканье старых часов. Хвала Мерлину, место библиотекарши пустовало! И, не искушая судьбу, ученицы быстро прошмыгнули мимо, скрываясь за дверью. К несчастью, та громко хлопнула, и эхо прокатилось по коридорам.       До отбоя оставалось всего ничего, и ни одной из подруг не удавалось успеть в свою гостиную до его начала. Но, помня, что Филч страшно любил обходить все коридоры ночами, девушки тихонько побежали по направлению к своим гостиным. Ночной Хогвартс выглядел таинственно и даже жутковато: пламя в лампадах погасло, и коридоры освещала только луна. Слышался каждый звук, будь то шум ветра, падение капли или… кошачье мяуканье.       Повернув головы, подруги увидели перед собой пеструю кошку с красными глазами и ушами с кисточками. Аэмора животных может и любила, но конкретно эту кошку хотела видеть сейчас меньше всего. Миссис Норрис еще раз протяжно мяукнула, заставляя учениц обратиться в бегство. Несколько поворотов привели их к лестнице, погруженной в кромешную темноту и ведущей к гостиным: Гриффиндора наверху, а Пуффендуя — в подземельях.       Восстанавливая дыхание, девушки не рисковали начать говорить. Но тишина вроде сохранялась, поэтому Мэриан шепотом произнесла:       — Увидимся завтра. Доброй ночи.       — Доброй ночи.       Послышались тихие удаляющиеся шаги, а Аэмора на цыпочках начала красться вверх по лестнице. Заклинание света произносить было опасно, его мог запросто увидеть Филч или любой другой, кому тоже не спалось. Но и лезть вверх по ступенькам, не видя даже собственных ног, тоже представлялось не очень хорошим действием.       Однако Аэмора выбрала второй вариант и начала свое восхождение вплотную к перилам, нащупывая носками ботинок каждый выступ и плотно прижимая к себе работу по Истории магии. Сердце стучало быстро от прервавшегося бега и опасения быть замеченной, щеки начинали гореть. Но девушка доблестно преодолела очередное препятствие, оказываясь в коридоре.       Не успела она облегченно выдохнуть, как сзади послышались шаркающие, довольно быстрые шаги. Крупно вздрогнув, девушка прислушалась и поскорее пошла в сторону гостиной. Замаячивший впереди свет заставил ее в панике замереть. Она оказалась в западне: сзади шел злобный сторож, впереди — неизвестный, который мог оказаться даже профессором Макгонагалл. И тот, и другой случай обязательно повлек бы снятие баллов с Гриффиндора, но Аэмора справедливо рассудила, что лучше попасться строгой, но справедливой Макгонагалл, чем пугающему и любящему мучения других Филчу.       Поэтому девушка ускорилась, и в этот момент из-за поворота как раз вышла фигура с палочкой с лучиком света на конце. Аэмора зажмурилась, свет немного ослаб.       — Аэмора? — проговорил удивленно-строгий голос, совсем не похожий на голос профессора Макгонагалл.       Убрав от лица ладонь, девушка всмотрелась в лицо стоящего впереди и с неменьшим удивлением обнаружила в высоком парне Билла.       — Что ты тут…       — Пожалуйста, там Филч! — перебив и даже не успев извиниться, прошептала девушка, указывая рукой назад. Словно в доказательство ее словам стены осветились фонарем, показалась сгорбленная тень.       Билл, быстро среагировав, взял девушку за локоть и почти вытянул за поворот. Стоя за углом, Аэмора затаила дыхание. Шаги сторожа приблизились, и хрипловатый неприятный голос произнес:       — Вот ты и попался! Вздумал нарушать режим? — девушка готова была поклясться, что внутренне Филч мерзко захихикал.       — Я староста Гриффиндора и имею право находиться в коридорах после отбоя, — спокойно, но твердо ответил Билл.       — Я слышал, что кто-то бегал по этажу и хлопал дверьми, — сразу же делаясь еще более недовольным, проскрежетал старик.       — Должно быть, Пивз развлекается, — буднично ответил парень.       Филч издал нечто, похожее на «Хм-м» и «Гр» одновременно, а затем решил осведомиться:       — Куда и с какой целью ты направляешься? — вкрадчиво спросил он, вероятно подумав, что староста захотел совершить какую-то пакость.       — В ванную старост, по понятной причине.       Аэмора за углом, слушая его невозмутимые, почти будничные ответы, подумала о том, что выдержки и находчивости у Билла не занимать. А затем, когда Филч что-то проворчал и пошаркал в обратном от нее направлении, медленно развернулась и направилась к портрету Полной дамы. Ее остановил шепот:       — Стоять.       С занесенной в воздух ногой девушка замерла, чувствуя затылком строгий взгляд старосты. Она повернулась обратно и увидела приподнятую бровь Билла, сложившего руки на груди. Только сейчас она заметила, что кроме палочки с ним была еще и тканевая сумка, из которой был виден кусочек свернутого полотенца.       — Минус пять очков Гриффиндору за нарушение режима. Какова же причина?       — Я была в библиотеке, — Аэмора стыдливо опустила глаза. — Прости…те еще, что перебила. И спасибо.       — Надеюсь, это будет последний раз, Аэмора, — в ответ на это девушка закивала, снова поднимая глаза.       На немного уставшем лице была нарисована иссиня-черная тень, а другая сторона подсвечивалась Люмосом. И, словно по заклинанию, Билл едва заметно улыбнулся, сказав гораздо мягче:       — И я не профессор, со мной можно на «ты».       Не найдя лучшего ответа на реплику, девушка улыбнулась в ответ.       — А теперь в спальню, быстро, — голос снова приобрел наставническую строгость. — Доброй ночи.       — Доброй ночи, — глухо отозвалась девушка, на этот раз уже быстрее уходя к гостиной. Эта ночь ей определенно запомнится.

***

      Настал ноябрь. Быстро пробежала первая неделя, вторая, наконец выпал снег. Темнело все раньше, светлело позднее — приближалась зима. Быть может, если бы не Рождество и обилие пушистых сугробов, Аэмора не любила бы это время года. Ей по душе было не надевать на себя бесчисленное количество одежды и не вставать со светом солнца. Поэтому способность просыпаться в темноту казалось геройским поступком. Ну и, в этом случае, каждый день Аэмора считала себя героем.       Подготовка к экзаменам продолжалась, а усталость лишь накапливалась. Девушка смогла частично восстановиться лишь на хэллоуинских выходных, проведя их в обществе Мэриан. А теперь наслаждалась одиночеством, сидя на свернутом в несколько раз пледе на огромном валуне, коих было больше сотни на спуске от замка к мосту. Немного замерзшие пальцы сжимали карандаш, который выводил резкие и четкие множественные линии на плотном листке альбома.       На белой бумаге виднелись очертания Гремучей ивы, за оградой — линия озера и едва заметные силуэты домиков. Особенно хорошо выходило дерево, линии передавали его гибкость и твердость, и весь рисунок выходил будто иллюстрацией к сказке. Рядом с девушкой лежала принесенная в сумке акварель с кисточкой в ложбинке между цветных рядов, немного запачканных брызгами. Эскиз был завершен, и Аэмора, иногда поглядывая на пейзаж, проложила серо-голубой цвет неба, заливая им дальний городок, коричневатыми тонами оформила ствол и ограду, а снег подчеркивала слабыми тенями.       Позади себя она услышала шаги и, не пытаясь определить гостя, сразу же сказала:       — Я думала, ты придешь позже.       Очевидно, эта фраза была адресована Мэриан. Вместо которой сбоку почему-то возник Билл. Аэмора вздрогнула, хлопнув глазами, и задалась вопросом, что ей вообще в этой ситуации говорить.       — Извини, не хотел тебя пугать, — семикурсник поднял ладони.       — Я не испугалась… — пробормотала девушка, возвращаясь к рисованию. — Просто думала, что это Мэриан.       — Хотел сказать тебе, чтобы ты не сидела на камнях, — пряча руки в карманы черного пальто, Билл поджал плечи. Аэмора вопросительно посмотрела на него и не смогла сдержать улыбки, видя на его голове забавную вязанную шапку с помпоном, из-под которой во все стороны торчали рыжие волосы.       — Все в порядке, у меня есть плед, — девушка похлопала по кусочку красной шерстяной ткани. Староста переминался с ноги на ногу и обратил вдруг внимание на ее рисунок.       — Ого, как… необычно.       Аэмора не нашла слов. Все похвалы заставляли ее немного смущаться и оставались без ответа.       — Так выходит, ты сама разрисовала закладку? — он удивленно приподнял брови. А девушка удивилась его реакции, закивав.       — Это прямо как… как картина из книги.       — Спасибо, — невнятно пробормотала она. Видя, как Билл стоял рядом, но никуда не уходил, Маккиф решилась на безумную для себя идею. — Составишь мне компанию?       — Что? О, нет, из меня вообще никудышный художник, — его лицо озарила ровная неловкая улыбка.       — Нет-нет, я не о том. Может, просто посидим?       — Я не против.       Спрятав радостно порозовевшие щеки в красно-золотом шарфе, девушка поднялась со своего места, невероятным образом удерживая в одной руке альбом и принадлежности, и развернула плед. Уселась обратно, а затем похлопала по месту рядом с собой.       — На нем согревающие чары, — пояснила Аэмора, видя удивленно-довольное выражение лица Билла, когда тот опустился рядом. — Так что замерзнуть все равно не удастся.       Она продолжила рисовать, все еще ощущая себя странно. С одной стороны, она испытывала легкий счастливый трепет от того, что Билл вообще согласился сесть с ней рядом. И ему понравились ее рисунки, Аэморе это было тоже приятно. Но с другой ощущалась небольшая неловкость. Не слишком ли долго она молчала? Следовало ли заводить разговор? Если да, то о чем вообще? А если Билл согласился провести с ней время только из вежливости?..       — Ты сама научилась рисовать?       Этот вопрос Маккиф слышала довольно часто, но сейчас у нее возникло желание рассказать об этом побольше. Ее глаза соблюдали четкий маршрут «пейзаж-краски-лист-пейзаж», но было приятно видеть боковым зрением бледное лицо с начинающими краснеть на морозе щеками, эту милую вязанную шапку и рыжие волосы.       — Да, — однако, ответ получился развернутым. Аэмора поспешила добавить, чтобы молчание не становилось неловким. — Точнее, моя мама преподает в маггловской художественной школе. Она меня научила. А чем занимаешься ты?       — Мне нравилось летать на метле, но потом это отошло на второй план. Сейчас я много времени уделяю заклинаниям вне школьной программы, если это можно назвать хобби, — он хмыкнул.       — Откуда ты берешь книги?       — Из библиотеки, конечно.       — Ни разу тебя там не видела.       — Просто я предпочитаю ходить туда до отбоя, — в его голосе послышалась улыбка. Несмотря на то, что ситуация тогда была явно не смешной, да и правила Аэмора нарушать не любила, она не удержалась и улыбнулась в шарф. — А вообще, мне неплохо было бы заниматься чем-нибудь отвлекающим. Тем же рисованием, например.       Девушка на секунду перестала водить кистью по бумаге, отвлекаясь на навязчивую мысль, а затем сразу вернулась к работе.       — А мне не хватает мастерства в заклинаниях от темных сил, — призналась она, внутренне ожидая, что Билл предложит обмен умениями. Но этого не произошло, и девушка мысленно дала себе подзатыльник за сказанную фразу. Он ведь в этом году должен сдавать ЖАБА, куда ему помогать с заклинаниями пятикурснице?       — Чарли в прошлом году сдал СОВ по заклинаниям на максимальные баллы.       — О, я знаю, — девушка закивала. И, поймав нисколько не удивленный взгляд старосты, сразу же продолжила. — Нам профессор ставил его в пример. Его и еще нескольких учеников.       «О Мерлин, почему именно сейчас я веду себя так?» — подумалось Маккиф.       — Однако, я не подумал бы, что ты хорошо летаешь на метле. То есть… — Билл неожиданно замолчал, возводя глаза к небу.       — Я неуклюжая на земле, знаю, — нисколько не обидевшись, кивнула Аэмора. — Я это понимаю. Мое неумение управлять собственным телом не на квиддичном поле иногда ставит меня в неловкие ситуации. Но я в какой-то степени к ним привыкла.       — Зато снитч ловишь ты определенно ловко, — все-таки попытался исправить ситуацию Билл. Ему стало немного совестно за то, что он не подобрал как следует слова. Даже несмотря на то, что Маккиф совершенно не отнеслась к этому как-то «не так».       А потом Аэмора вдруг завела разговор о чем-то еще, и потянулась вереница фраз из уст то одного, то другого…

***

      После тех приятных посиделок на теплом пледе прошло небольшое количество времени, но Маккиф все еще вспоминала об этом небольшом в принципе, но для нее очень значимом событии. Ей показалось, что с тех пор Билл открылся для нее чуть больше. И дело было даже не в том, что он вдруг начал коротко приветствовать ее, чем поначалу вызывал недоуменный взгляд находящейся рядом Мэриан. Староста Гриффиндора как будто специально засиживался допоздна в гостиной, чтобы видеть, как приходила с книгами Аэмора, закрывалась в нише и читала там, пока до отбоя не останется десять минут. Иногда они заводили разговоры в перерывах между занятиями, и девушка нередко уходила с ощущением того, что улыбалась почти все время.       Аэмора старалась себя сдерживать в подобных рассуждениях, припоминая не очень приятный опыт взаимодействия с когтевранцем в прошлом году. Тот проявлял к ней, казалось, весьма однозначные знаки внимания, но по итогу оказалось, что он даже не рассматривал ее в романтическом плане… Не сказать, что это оказалось сильным ударом для Маккиф, но что-то в ее мировоззрении поменяло точно.       Поэтому сейчас Аэмора пыталась находить любые отговорки действиям Билла, относясь к нему с присущим только знакомым радушием. Но когда Уизли, неожиданно выловив ее из толпы учеников в коридоре, предложил обменяться знаниями по рисованию и заклинаниям, девушка едва ли поверила в это. Она сразу же рассказала обо всем Мэриан, на что та только радостно и уж слишком заговорщески захихикала. Встречу Билл предложил провести в библиотеке. Решено было начать с заклинаний.       Ну а перед этим Мэриан отыскала подругу и внимательно ее осмотрела.       — Волосы лежат хорошо, кожа чистая, глаза блестят, все как надо! — заключила девушка, вызвав недоумение и даже некоторое праведное возмущение подруги.       — Мэриан, но ведь это обычная встреча! Мне нужно позаниматься заклинаниями, а Билл решил помочь. И я согласилась поделиться своими знаниями в ответ, — доказывала Аэмора, не обращая внимания на то, как Райдер расправляла выбившиеся пряди возле лица так, чтобы они лежали более привлекательно.       — Ну да, ему ведь на ЖАБА рисование сдавать нужно! — с видом всезнающей свахи заявила пуффендуйка и достала из кармана вытянутый предмет. — Стой смирно, — Маккиф послушно замерла. Мэриан открутила крышку и, вытащив кисточку от блеска для губ, легонько провела ей по губам подруги. — Твоя чистосердечность мне очень нравится. И пусть она остается и дальше. Но поверь мне, тут все не так просто.       Убрав блеск обратно в карман, пуффендуйка вздохнула. Аэмора пару раз сжала губы, чувствуя, как они стали непривычно липкими. Появилось желание стереть эту штуку к Мерлину.       — Ты не показывай свою осведомленность. Для тебя это — просто «урок».       — Это и есть просто урок, Мэриан! — заупрямилась девушка. Подруга, будто сдавшись, выдохнула и потащила Аэмору за руку к коридору, что вел в библиотеку.       — Ладно, ладно! Как бы то ни было, удачи, Эми! — она напоследок осмотрела Маккиф, расправила складки ее мантии и поправила галстук, а затем отправила ее вперед.       Девушка шла по коридору с небольшой сумкой в руках и чувствовала себя несколько глупо. Зачем Мэриан собрала ее как на свидание? Конечно, Аэморе хотелось, чтобы это событие называлось именно так, и проницательность подруги ей нравилась, но… Сейчас казалось, что Райдер немного преувеличила. Еще и губы стали липкими.       Недолго думая, Аэмора достала из внутреннего кармана мантии чистый белый платочек и вытерла губы. Они начали немного гореть, но прежнее ощущение подарило больше комфорта и уверенности. Только войдя в библиотеку, девушка подумала о том, как будет искать Билла. Ведь помещение такое огромное. Даже слишком. И тут, словно в ответ на ее мысли, окликнул голос.       — Аэмора, — с аккуратной улыбкой и списком книг в руках к ней подошел староста. — Привет.       — Привет, — задержав взгляд на его глазах, которые в этот момент показались ей более зелеными, девушка улыбнулась. — Ну что, я готова.       Аэмора никогда бы не подумала, что Билл Уизли мог так хорошо ориентироваться в море книг. Он будто знал расположение каждой в библиотеке, поэтому безошибочно определял местоположения каждого сборника, который нужно было достать. Разделив список пополам и оставив Аэморе поиск экземпляров только в одной секции, он быстро начал искать сборники по разным. Стол, на котором были оставлены вещи, пополнялся на одну-две книги каждые пять минут. Их приносил Билл, успевший, кажется, оббегать пол-библиотеки. А Аэмора успела вытащить за это время всего три книги из пяти. И вот, последние две в своем списке она увидела на полке, до которой могла дотянуться только кончиками пальцев.       Одна из нужных книг стояла в общем ряду, и девушка, только ткнув в него пальцем, сразу почувствовала податливо опустившийся корешок в руке. Поставив предпоследнюю книгу в стопку, Аэмора потянулась за той, что лежала на полке горизонтально, под другими книгами, не относящимися к данной теме. Мысленно поругавшись на учеников, которые оставили материал как попало, девушка привстала на носочки и с пыхтением ухватилась пальцами обеих рук за корешок книги. Тот плавно поддался, выходя из-под всей стопки.       Маккиф уже обрадовалась тому, что ей так легко удалось вытащить нижнюю книгу. Но она не учла тот факт, что все остальные поехали вслед за ней. Секунда — и вся стопка, что стояла на полке, свалилась прямо на девушку, попав в руки или ударив по лицу. Прекрасно. Обреченно вздохнув, Аэмора повернула голову в коридор. Там с учебником в руках — еще лучше! — стоял Билл и тщетно пытался сдерживать улыбку.       — Это ужасно, — прошептала девушка, моментально заливаясь краской. Теперь свидетелем ее неуклюжести он стал уже во второй раз.       — О, прости, я помогу, — опомнившись, парень подошел к девушке, и они быстро собрали упавшие книги. Из-за стеллажа высунулась чья-то заинтересованная физиономия, которая так же быстро скрылась, стоило старосте поднять взгляд.       — Может, мне и по библиотеке на метле летать? — невесело предположила Аэмора. — Снитч ловлю, а какие-то книги — нет.       — Со всеми бывает, — всем своим видом показывая, что эта ситуация нисколько не стоит такого внимания, Билл поднял с пола все нужные книги и прошел к столу. — Итак, начнем!       Аэмора себя никогда не считала особым профессионалом в заклинаниях. Но изо всех сил старалась, чтобы не скатиться до «Слабо». Однако это занятие с Биллом дало ей небольшую надежду на то, что все не так плохо, как казалось. По Уизли было видно, как нравилась ему эта тема, да и дисциплина в целом, когда он рассказывал о тех или иных заклятиях и способах их применения. Аэмора максимально сосредоточилась на материале и старалась впитывать в себя как можно больше знаний.       Обычно девушка не спешила в освоении материала, но тут неожиданно для себя спросила:       — Практиковаться я буду сама?       Билл взглянул на нее удивленно и отчего-то удовлетворенно:       — Уже рвешься в бой? Как гриффиндорец, одобряю. Но сначала лучше изучить материал, а в следующий раз уже можно и тренироваться.       — В следующий раз?.. — эхом спросила Аэмора. Билл, снова удивившись ее вопросу, пожал плечами.       — Да. Если уж я тебе помогаю, то помогаю на совесть. Поэтому давай поподробнее рассмотрим вот это заклятие…

***

      Подруги встретились на следующий день, и Мэриан не могла не отметить счастливое личико Аэморы. Та нарочно увела ее в самый конец стола, где они и расположились с книгами. Однако учебный материал пока что не особо интересовал Райдер. Она наклонилась вперед, с блеском в глазах прошептав:       — Ну, и как прошло?       — Прекрасно, — девушка отвела взгляд, начав уплывать в воспоминания, но подруга сразу одернула ее.       — Эми, я жду рассказа!       — Ну, мы изучали заклинания, информация была и вправду полезной. Знаешь, о некоторых книгах профессора вообще нам не говорили, а Билл их сам нашел!       — Я про другое, святая ты душа! — отмахнувшись от неинтересного повествования, Мэриан поменяла местоположение, усевшись на лавку рядом с подругой и подперев голову рукой. — Может, вы случайно соприкоснулись руками? Или, там, не знаю, он подошел очень близко к тебе, пока вы доставали книги?..       Аэмора закатила глаза на предположения подруги, хотя саму такие фантазии посещали в тот же вечер перед сном.       — Если тебе интересно, я опрокинула на себя книги, которые пыталась стащить с полки, а он это увидел! — мгновенно начиная краснеть, проговорила Маккиф. Как ни странно, Мэриан пришла в восторг.       — Это же замечательно! — пуффендуйка подалась вперед, понизив голос. — Милая Эми, ты хоть знаешь, как девочки у нас пытаются нарочно из себя неуклюжих строить, чтобы казаться милее?       — Я не считаю милым свое умение любую ситуацию выворачивать для себя в неловкую сторону! — но подруга ее восхищение не разделила. Она бы лучше была как какая-нибудь Джульетта Уильямс, которая была просто воплощением грации. И пусть училась на Слизерине.       — Посмотрим. Я думаю, это по-своему очаровательно! Будем считать встречи, которых потребуется, чтобы твой Билл пригласил тебя на нормальное свидание!       — Он не мой.       — Пока что.       Отрицать это Аэмора не захотела.