Dormitory

Стэй так и не смог уснуть. Он сидел на кровати и от скуки перечитывал чаты. Ему нравилось смотреть как меняется его манера общения. Он не первый раз замечал, что он совсем не показывает свои эмоции. Ему это совсем не нравилось. Он чувствовал себя каким-то альфачом из гейских романов. У него не было никаких принципов, но сколько он не старался, у него получалось слишком наиграно. Стэй уже читал только глазами, в то время как, его мысли уже были абсолютно не связаны с текстом. Он вдруг вспомнил тот день, когда они поругались. Ему стало как-то не по себе. Он как будто чувствовал себя виноватым. И он действительно чувствовал себя виноватым за все оскорбления, за то, что не дал ему извинится. Но хуже всего ему становилось от того самого дня, ведь он перед смертью мамы обещал, что никогда не поступит так же, как его отчим. Он перечитывал, те сообщения от которых, когда-то он чуть ли не ревел, вспоминая себя. Его взгляд привлекла подпись «печатает…», под по-уёбски сохранённом контактом с миллионом сердечек. — Стэй, нам нужно поговорить прямо сейчас.

— я не хочу тебя видеть

— Да хоть подавись. Я сказал, это важно.

— Ты больной? Нет.

— Блять, ты думаешь, я буду писать своему бывшему в 5 утра, если бы это стоило «я не хочу тебя видеть»?

— Да мне плевать. Я не хочу тебя видеть.

— Мне похуй. Я могу и так обсудить. Ты употребляешь? ЛСД? Пенициллин?

— ты конченый? С чего ты решил, что я употребляю?

— А ты реально не соображаешь? То что было вчера.

— Ну и? Мне нужно было тебя там оставить? Что бы тебя взяли в заложники?

— Там никого не было.

— А чего ныл тогда?

— Мне радоваться надо было? Я с нариком в одной комнате, который прижал меня к стене, просит меня не дышать и шепчет мне, что бы я потерпел.

— Хорошо. Допустим я употребляю. Тебе-то какое дело? Побежишь журналистам рассказывать?

— Будешь выёбыватся расскажу.

— Сам не выёбывайся, а то отец отпиздит 🥺

— Блять, ты знаешь, я был прав. Ты, твой отец и вся твоя семья полные уёбища. Хотя нет, обобщать их и тебя это слишком громкое унижение, нарик ты ёбанный.

      — поплачь, мразота. Кстати, если ты кому-то расскажешь, я в тебя сам запихаю порошок. Ты будешь мучится от адской ломки, но ничего сделать не сможешь, ведь если кто-то узнает тебе отец все кости переломает.

— Сука, как я тебя вообще любил.

— Хах. Соскучился? Не бойся, я в любой момент могу тебя на колени поставить и заставить сосать мне.

— Ублюдок, ты даже не знаешь, что такое трахатся со мной. Ты бы кончил, пока я только раздевался.

— очень рад, что я этого не знаю. Мне бы пришлось стать асексуалом после такого кошмара.

— Моа? Он немного испугался, потому что был уверен, что Энджин видел уже 7 сон. — А? — У тебя всё хорошо? Ты чего не спишь? — Ты знаешь…, я ведь могу тебе кое-что рассказать? — Конечно. Ты можешь всё мне рассказывать. Это что-то с Лавити? Моа откинулся к стене и громко простонал, откидывая телефон в сторону. — Лавити… - он опустил глаза и увидел огромные, яркие ссадины на руках. — Я совсем забыл про него. — Ты забыл, что у тебя есть парень? Я ещё помню как ты радовался, когда он согласился. — Мы с ним сильно поругались. Я не хочу больше быть с ним. На самом деле, он хороший, правда, очень, но это я мразь. — Вы расстались? — Нет. Я не сказал ему, что хочу расстаться. Я просто ушёл. — Напиши ему. На самом деле, он достоин хотя бы звонка, а лучше личной встречи, но тебе трудно будет, я думаю, так что не нужно так мучится. Хотя, ты знаешь, ты так же говорил про Стэй. Может подождёшь? Может вам просто нужно отдохнуть? — Со Стэй было совсем по-другому. Ты знаешь, я ему доверял так. Ещё бы немного, и я вскрылся бы от любви к нему. Он такой романтик, знаешь. Помнишь, как он вернулся из Канады, когда я сказал, что у меня рак. Да и вообще, он столько всего приятного мне делал и говорил. Когда мы поругались, я хотел повесится, правда. Он был единственным, кто смотрел мои часовые обзоры на упаковки от шоколадок, потому что это было важно для меня. Я ещё вроде три раза перед ним извинялся, но он просто не хотел слушать. Нет, я знал, что отец был смыслом его жизни, как он был смыслом жизни для меня, и я … — он поднял глаза на младшего. Тот тихо смеялся, но Моа не обидно было. Энджин всегда оказывался прав, так что, если это смешно звучит для него, это действительно бред. — Я слишком много говорю, извини. — Он тебе всё ещё нравится, да? — Да. Я не переставал его любит. — Ладно, уже поздно спать, вернее, рано. Я пойду в ванну. — Да.

***

— Моа, может встретимся. Нам поговорить нужно.

— Стэй, мы живём в соседних

номерах.

— Это «нет»?

— Это «выйди в коридор, дурень»

В коридоре пахло пыльным ковром и морем. Дизайнеры точно учли, что пушистый ковёр в отеле у море - отличный способ для создания ностальгического запаха. — Моа, ты извини, за то, что я утром писал. Тебе обидно наверное — он долго подбирал слова, и делал длинные паузы между словами. — Да, ладно, всё хорошо. Я тоже лишнего наговорил. — Я вообще не только об этом хотел поговорить. Нам нужно встретится где-нибудь, только не здесь. — Ого, это о чём таком нам нужно поговорить? — Слушай, я знаю, что я для тебя не больше, чем бывший парень, но это важно. — А я для тебя что-то больше? — Вот об этом я и хотел поговорить. — У меня парень есть — Я знаю про Лавити. Моа, как можно быть таким самовлюблённым? Ты серьёзно думаешь, что я всё ещё люблю тебя и хочу снова быть с тобой? — Тогда мы можем встретиться. — Может сегодня в 8? — Хорошо. — Да? — Да — Моа… — Ау? — Ты такой сонный, похож на котёночка. — Пиздец, Стэй, иди уже.