so what are you gonna do about it?

— Вы реально достали. Вот услышит кто-то из соседей — решит, что вы тут ебётесь, а не в приставку рубитесь. Нельзя как-то потише? Это возмущённое заявление из уст Бомгю одним утром заставило Ёнджуна подавиться. — Извращенец мелкий, — только и смог просипеть он в ответ, прокашливаясь и ощущая кофе в своих ноздрях. Он-то думал, такая аналогия с непристойными звуками приходила в голову только ему. И кто тут ещё извращенец. Гю лишь сладко улыбнулся, состроив невинную мордашку. И ушёл довольный. Что ж, если целью его слов было сделать так, чтобы Чхве Ёнджун задохнулся и умер прямо на кухне, то ему почти удалось. Вообще-то, Бомгю — и сам не образец для подражания в плане соблюдения режима тишины. Как и Тэхён, который частенько в одиннадцать вечера тренируется брать высокие ноты или включает музыку для качалки. Да и Кай… Ну, один его смех чего стоит. Но в вечера, когда двое старших садятся играть в приставку, бьются все рекорды по децибелам. Потому что Субин просто не может играть с закрытым ртом. Он постоянно издаёт какие-то звуки, будь то сдавленное мычание, отрывистая ругань, издевательские фразочки или откровенный ор. Ёнджун и сам ведёт себя не тише — озвучивает каждое своё действие, материт персонажей и создателей игры, ругается на Субина, который любит провоцировать. В общем, возможно, Бомгю прав, и их реально слышит весь дом. Собираются ли они останавливаться? Пфф, нет. — Ну и? И что? И что ты мне сделаешь? — громко выкрикивает младший, толкает его плечом, не прекращая шустро двигать пальцами на геймпаде. — Ну давай, давай! Ну? Ну и что ты мне сделаешь? Полоска жизни стремительно уменьшается, близится к красному, как бы отчаянно Ёнджун ни пытался заставить персонажа исполнять комбо или хотя бы просто уворачиваться от точных ударов противника. На экране высвечивается набившее за последний час оскомину «К.О.», и он обессиленно откидывается на диван. Субин вскакивает с места, победно вопит, трясёт головой, изображая, видимо, одержимого демоном электрогитариста, и громко смеётся. — Чё ж ты такой шумный-то, а? — устало спрашивает Ёнджун, закрывая лицо локтем. Вообще-то, сейчас в общаге только они, и можно орать вдоволь, просто вдруг вспоминается утренний разговор на кухне. — Кто бы говорил, — парень фыркает, снова усаживаясь рядом и всовывая ему в руки джойстик. — Ты бы слышал свои стоны… Он произносит последнюю фразу почти беззвучно, договаривая как бы на автомате, пока сам увлекается выбором нового скина. Старший бы, наверное, даже не понял, что он сказал, если бы в этот момент не пялился на его губы. Что? — Что? — повторяет вопрос в его голове Субин. Недоумённо смотрит, переводя взгляд с его лица на геймпад в его руках, и Ёнджуну приходится отвиснуть. Блять. HP снова ползёт к нулю, и он реально начинает закипать. Особенно под аккомпанемент издевательского «и что ты мне сделаешь?», которое младший выдаёт по сто раз в минуту. Эта излюбленная Субином фраза каждый раз выводит Ёнджуна из себя — ему приходится физически сдерживаться, чтобы не использовать диванную подушку в целях удушения. «К.О.» Геймпад падает куда-то на другую сторону дивана, а старший — на спину, расстроенно хнычет под счастливый смех победителя. Он больше никогда не будет играть с Субином в файтинги, сколько бы он ни упрашивал. — Жарко, — выдыхает Ёнджун. Грудная клетка тяжело вздымается, словно он только что марафон пробежал, хотя всё, что он делал — на протяжении часа позорно проигрывал младшему в приставку. — Конечно, жарко, — тот ухмыляется, тянется к нему, проводя рукой по влажной щеке. — Ты так злишься, хён, аж вспотел. Парень прикрывает глаза. От этой вкрадчиво-заботливой интонации уровень злости поднимается ещё выше. Он как закипающий чайник — ещё чуть-чуть, и пар повалит из ушей. — Да ладно тебе, хён, ты был не плох. Просто я слишком хор-… Ай, блять! — младший вскрикивает, не договаривая оду в свою честь, потому что Ёнджун быстро приподнимается и с силой сжимает его ляжку. Субин кривится, ударяет его по руке и толкает, заставляя снова упасть на спину. Только на этот раз ещё и сам залезает сверху, седлая его бёдра. — Нужно уметь проигрывать, дорогой. Ну что, я могу загадывать? «Загадывать» что? Мысль кометой пролетает в сознании, исчезая так же быстро. Ёнджун перестаёт дышать. Складки на чужих домашних шортах собираются опасно высоко, а он не самый сильный воин. Да и Субин буквально вжимает его в диван, не оставляя и шанса вывернуться. На лице — победная ухмылка, во взгляде — что-то незнакомо-жгучее. — Хён, поцелуешь меня? — Ёнджун выглядит таким растерянным, что Субин притворно хмурится. — Эй, желание победителя — закон. Ёнджун глупо смотрит пару секунд, а затем, опомнившись, часто кивает. Чтобы младший не подумал, что он не согласен. Не сказать, что у него есть выбор… Но, чёрт, даже если бы и был, он бы всё равно согласился. В конце концов, однажды он бы сам предложил это сделать. Ёнджун успевает впервые мягко коснуться губ Субина, распробовать их на вкус, лизнув языком, пробраться внутрь, почувствовать, как скользят чужие руки по его груди и шее, убедиться, как красиво звучит первый тихий стон младшего и захотеть услышать больше, громче и несдержаннее, ведь он прекрасно знает, на что тот способен, прикинуть про себя, через сколько мелкие вернутся в общагу, решить, что времени вполне хватит на то, что он уже успел представить и от чего бесстыже возбудился… А потом до него доходит. — Н-но… — он слабо отталкивает, заставляя Субина оторваться от его губ, тяжело дышит, бегая глазами по его раскрасневшемуся лицу. — Но мы играли не на желание… Младший трётся о его бёдра, словно устраиваясь поудобнее, и у Ёнджуна перед глазами плывёт. Субин расплывается в ухмылке, а затем склоняется к самому его уху, чтобы прошептать: — Ага. И что ты мне сделаешь?