ʙʟᴏᴏᴅ ʟɪᴋᴇ ʟᴇᴍᴏɴᴀᴅᴇ

Hunting high and low

To seek revenge

Brand new moral code

Got made reluctant renegade

Leaving empty souls

When he avenged

Evil spirits flowed

He drank the blood like lemonade

      

Ищет там и сям,

Чтобы добиться возмездия

Новый моральный кодекс

Породил упорного вероотступника

Оставил опустошенные души

Когда отомстилЗлые духи выплёскивались

Он пил кровь, словно лимонад.

      

Blood like lemonade — Morcheeba

       август, 1978 год.              Тащить приходилось за ногу. Он всё ещё не мог поверить, что делает это. Осознание кружило голову и выгрызало, выедало зловонную пустоту, сочился яд из его клыков, утопали ноги в трясине и медленно тянуло вниз — провалиться и утонуть, лишь бы не быть здесь. Идти было очень трудно, темнота сгущалась плотным туманом и грозилась скомкать, сжать и задушить в крепких нафталиновых объятиях.       Сломался фонарик. Дождь хлестал по плечам, холодная лодыжка выскользнула из пальцев, но он успел уцепиться за штанину. Пачкать руки не хотелось.       Туша была тяжёлой, вонючей и склизкой от дождя и грязи. Она постоянно цепляла острыми зубьями рёбер торчащие корни, набирая в проломленную грудную клетку целый гербарий из листьев и червяков. Они пытались её сжечь, но без толку — измазали руки в бензине и истратили зажигалку. Ливень заглатывал проблески огня также прожорливо, как и всякую надежду дойти до машины.              Барти потянул труп за ногу, когда тот застрял в муравьиной куче. Синее лицо, измазанное грязью, осуждающе смотрело прямо на него. Язык выпал изо рта, белые глаза устремились в чёрное небо. Пожалуй, он выпил слишком много для такой работы.       Он посмотрел на своего спутника. Гермиона отвернулась, и они потащили труп дальше в странном, каком-то уродливом молчании. Барти и не пытался заговорить. После бутылки вермута он сильно сомневался, что вообще может.       Она открыла багажник, закинув туда пустую канистру от бензина. Бьюик опасно скрипел на ручном тормозе, грозясь поехать вниз по склону, на который они с трудом затащили тело. Окаченевший труп откровенно не гнулся, не помещался и не поддавался попыткам засунуть его в багажник, и всё таращился на Барти покрытыми пятнами Лярше глазами.       Осознание накатывало медленно и не настойчиво, как уходящие волны перед разрушительным цунами. Машина не спеша тащилась по широкой трассе туда, где зарёй в чёрном небе сияли огни Лондона. Дождь продолжал барабанить по крыше.       Гермиона никуда не спешила, крутя руль. Иногда машину заносило по мокрому асфальту с таким спокойствием, будто они на семейной вылазке, и в багажнике лежит не тело, которое нужно уничтожить, а палатка в шишках и резиновые сапоги.       Ругаться с ней откровенно ему надоело. — Она сказала, что можно приготовить без муки, — начал Барти, провожая вышки электропередач вдоль дороги усталым взглядом. Линия проводов скакала то вверх, то вниз, и его впервые посетила мысль, что она похожа на спутанную виселицу, — Я сделал так, как написала Одри, в точной последовательности, а у меня ничего не получилось.       В ответ — тишина. — Что такое гашенная сода?       Она будто его не слышала. — Проще использовать магию тогда, — заключил он.       Гермиона посмотрела на него. Колёса угодили в выбоену, и машину занесло вправо, на обочину. Барти влетел плечом в дверь и успел поймать ручку, когда этот кусок старой колымаги открылся. Бьюик едва накренился, шины до дыма загребли гравий, и девчонка вывела машину на дорогу, так и не сказав ни слова.       Барти ткнул в её висок палочкой в тот момент, когда она ловко выудила из-за пазухи пистолет. Спущенный курок потонул в мерном шелесте дождя. Он хорошо помнил, как она это делает: было до глупости смешно, что в Мунго не знали, как вытащить пулю из-под рёбер. Барти поморщился и первый убрал палочку, хотя в иной раз он так не поступил бы. В иной раз его здесь и в помине бы не было.       Когда трасса окончилась, и мимо потянулись пригородные домики, а следом неоновые вывески и отвратный запах уличной еды, Гермиона вдавила педаль газа до предела, и ржавое корыто, закашляв убитым мотором, резко дёрнулось с места. Придорожные мотели и маггловские забегаловки, скользя, растворялись в одной неоновой полосе. Он только и мог рассчитывать на чужую способность к вождению, которая по-честному называлась убийственной ездой без правил.       Барти стал ковырять обивку сидения. Голова раскалывалась от каждого поворота, в который она входила с каким-то особым, злорадным остервенением. Машину качнуло вперёд, шины засвистели по асфальту. Когда послышался грохот и неслабый удар, Барти влетел в торпеду локтями, Гермиона упёрлась в руль, и на мгновение воцарилась тишина. Лобовое стекло опасно задрожало, и следом за тишиной раздался высокочастотный звон. Полетели осколки боковых окон словно брызги шампанского, оставляя на коже мелкие царапины. Сильно треснуло лобовое. Это длилось пару секунд, но и этого хватило, чтобы запустить конвульсивный бой сердца, быстрый и болезненный. Некто, видимо решив, что и водитель, и пассажир мертвы, подошёл к машине и заглянул в окно. Маска мертвеца встретилась с его лицом, и Барти, особо не думая, потянул человека в чёрном за мантию и приложил головой о дверь. Тот отпрянул, потеряв равновесие, и упал на асфальт.       Гермиона ударила по педали газа, едва-ли не сбив второго в плаще с ног. У неё прослеживался прирождённый талант лететь по встречке, сметать газетные стенды с абсолютно безучастным лицом и, удивительно было то, что она ещё никого ни разу не сбила. Даже собаку. — Я вспомнил, — невербальное скинуло третьего в плаще с метлы, и тот влетел в ларёк с мороженым. Барти, перегнувшись через окно, изготовился, — Я не добавил гашенную соду. Машина лавировала между людей, что в панике разбегались по сторонам, и другими машинами с кошачьей грацией. Горизонт постоянно менял очертания, плавной линией извивались домики из красного кирпича района Кенсингтон. — Чего? — спросила она и свернула направо, задница Бьюика сбила знак пешеходного перехода. — Я добавил не гашенную соду, а обычную. — Барти старался перекричать грохот заклятий, которые сыпали преследователи, но никак не могли попасть, — По рецепту там нужна гашенная. Ты что делаешь?       Машина резко остановилась. В конце улицы горели красно-синие огни патрульных машин. Она выкручивает руль и влетает на заднем ходу в витрину ширпотёба. На его колени прилетает пистолет, Гермиона впивается в руль до побеления сбитых в кровь костяшек. Спорить было некогда, уповать на хороший исход тоже. Барти хватает пистолет, не выпуская палочки, и слышит её голос сквозь визг полицейской сирены: — В обойме две пули: одну тебе, вторую мне в голову, если они поймают нас.       Барти тянет губы в ухмылке, от скорости в ушах закладывает. Лёгкие прижимаются к хребту, но ему нравится. — Ладно, что такое гашенная сода?       Долохов, этот утырок бородатый, никогда ему не нравился. Никогда. Барти кипел к нему особой ненавистью, сколько его знал. Горячая, обжигающая магия влетела в его дверь, опалив до чёрного налёта железо, и Барти бросил заклятие, почти не глядя и чуть не выпав из машины. Ему повезло, и метлу Долохова повело в сторону. Тот со всей скоростью влетел в лобовое стекло полицейской машины. Она затормозила и остановилась поперёк мостовой так, что две другие не смогли проехать. — Соду нужно залить уксусом, — Гермиона вписалась в движение по Тауэрскому мосту, — В пропорции…не знаю, один к одному. — Что будет, если нас поймают?       Отвечая, она не посмотрела на него. — Сегодня ничего.       Пожиратели отступили вслед за своим командиром, только вот впереди по мосту стало происходить странное копошение. Автомобильное движение начало сужаться, стискивая машины. Загорались сотни красных фар перед ними, где водители судорожно жали на тормоза, и грубый скрежет металла о металл перебивал панические крики.       Они оба вздрогнули, как дети от грохота грома, когда синий Кадиллак подбросило в воздух с ужасной силой, и тот полетел за ограждения моста. Люди выбегали на дорогу, бросая свои машины. — Убери грузовик сзади, — Гермиона переключила передачу, — и пододвинь синий Форд право.       Экспульсо хватило, чтобы нарисовать на их лбах мишень и вложить арбалет в руки Беллатрисы. Её точёная фигура мелькнула за сваленными в груду машинами. Та была не одна. Гермиону словно ударило током. Она вдавила педаль в пол, и Бьюик, пробив бампером ограждение, оказался в свободном падении в бурлящий поток Темзы.