Mamma mia

Энцо набрасывается на Йонаша практически сразу, как парень выходит с пары по механике, почти сбивает его с ног и начинает тараторить часто-часто: — Йонаш! Йонаш! Ты видел, видел? — Гианоли тыкал в лицо другу какими-то флаерами. В глазах у парня прямо-таки горели огоньки, и сам он практически подпрыгивал от нетерпения: так сильно хотелось чем-то поделиться. Взяв из рук Энцо бумажку, Волек быстро пробежался по ней глазами. «Вечеринка в стиле пром, не пропустите, в следующую субботу!» было написано крупными буквами, и возле слова «пром» была маленькая сноска, что это значит «выпускной». Как Йонаш понял, в этом году, в честь окончания учебы, студенческий комитет, ответственный за «адаптацию иностранных студентов», решил устроить для них — иностранных студентов, соответственно, — вечеринку, чтобы ощутить, так называемую, атмосферу американских выпускных. Снизу, кроме сноски, было еще отмечено, что по всем вопросам обращаться к ответственным: Ане Патриссии или Квинну Каллахану. Приятно было видеть знакомые имена — Ана хорошая подруга Йонаша еще со школьных времен, а с Квинном парень продолжал поддерживать контакт после Нового года; несмотря на эксцентричность, Каллахан был очень приятным и умным собеседником. Единственной странностью для Волека было то, что он не узнал об этой вечеринке раньше: Ана была ну очень разговорчивой девушкой, но этот сюрприз умудрилась сохранить в секрете. — Ну что? Ты же пойдешь? — нетерпеливо спросил Энцо, когда друг протянул ему флаер обратно. Казалось, что у Гианоли от счастья сейчас лицо треснет; да и Волек сам в целом был заинтересован. — Звучит просто perfetto, если быть честным. Но пока не знаю, надо обсудить данный вопросик, — заметив, как озадачился взгляд друга, Йонаш немного прокашлялся и добавил, — а что там… вход свободный? — Ну не то чтобы, — Энцо достал телефон и показал Волеку группу вечеринки на фейсбуке, открыв отдельное обсуждение с «условиями посещения». — Видишь, тут написано — бесплатный вход для ино, только нужно взять с собой любое удостоверение, а для местных три доллара. Йонаш взял смартфон из рук друга, чтобы немного полистать посты группы и изучить, так сказать, матчасть. Участников, которые собирались пойти, была добрая часть института; парня это приятно удивило, поскольку обычно на всякие сомнительные тусовки от студкома пытались загонять силой, а тут будто бы придется даже выгонять. Какой-то общей тематики не наблюдалось, но в одном из первых постов были такие строчки «надевайте свои лучшие наряды, ведь выпускной бывает лишь раз в жизни», приправленные кучей смайликов с сердечками, звездочками и цветочками. Почерк Патриссии, не иначе. В противовес им, посты Каллахана отличались серьезностью подхода к делу — коротко, сухо, по делу, в конце предложений обязательно стоит точка. — Забавная тема, я спрошу у Джонни, — Волек отдал телефон Энцо и, немного подумав, решил задать еще вопрос. — А мистер Джонатан Брайл Сантос де Гия у нас числится как иностранный студент? — Эм, нет… — неуверенно произнес Гианоли. — Брайл вроде по канадским документам поступал. Канадцы тут на равных правах с местными. — Черт, еще и заработанные тяжелым трудом три доллара тратить, — Йонаш достает свой телефон и открывает диалог с Джонатаном, чтобы спросить о том, свободен ли тот в следующую субботу вечером. — Ты сейчас в общагу, Энцо? — Не, мне за Ханной во второй корпус зайти надо, а потом мы в центр поедем. Комната вся ваша, tórtolos. Кроме моей кровати, очевидно. Волек закатывает глаза. «И-ди-от» — говорит он одними губами, вслух не произнеся ни звука. В ответ Энцо лишь посылает другу воздушный поцелуй, прежде чем убежать по своим делам. *** Лежа рядом с Джонатаном, Йонаш буквально не мог от него оторваться. Крепко прижимая парня к себе, Волек все целовал и целовал его губы, лишь изредка вдыхая немного кислорода. Сантос в ладонях держал лицо Йонаша, мягко оглаживая худые щеки, и на поцелуи настойчиво отвечал, практически кусаясь, как зверушка дикая. Каждое соприкосновение от слюны влажных губ сопровождалось чмоками до ужаса мокрыми — звуками настолько же неприятными, насколько сносящими голову. Сантос плавно перекладывает ладонь с щеки Йонаша ему на шею, всю в отметках алых от губ и зубов, а с шеи переходит на грудь и напирает на Волека, подминая двухметрового парня под себя, и оказывается сидящим сверху. Закусывает губу красную опухшую, и на Йонаша смотрит с неприкрытым обожанием и зрачками-сердечками. Поглядывая в ответ на Джонатана, Волек улыбается и мысли в кучу собрать пытается. — Так, напомни, о чем мы говорили? — спрашивает Йонаш, пытаясь отдышаться. — Ты про какую-то вечеринку спрашивал, — Джонатан облизывает губы, после чего вытирает их тыльной стороной ладони. Огоньки в глазах потихоньку затихают, и он становится собой обычным. — А, точно. Йонаш тянется за телефоном, который лежит на тумбочке, и быстро в нем находит то, что хотел показать Сантосу. — Вот. Если бы кое-кто меня еще и не игнорил, уже давно все порешали, — Йонаш отдает Джонатану в руки телефон с открытым на экране постом. — Не ной, Йонаш. Вчитываясь в написанное, Сантос делает слишком серьезное лицо, от чего Волек фыркает насмешливо и получает щипок прямо в бок. Ойкнув громко, Йонаш начинает Джонатана щекотать: бегает самыми кончиками пальцев по бокам, которые парень пытается спрятать за оверсайз футболкой, по ребрам проходится и практически щиплется, как разозлившийся гусь. Сантос смеется, руки скрещивает на груди, в попытках спастись, и умоляет Йонаша прекратить, пока снова не оказывается с ним нос к носу. — Так что думаешь? — спрашивает насчет вечеринки Волек, проводя ладонью вдоль позвоночника Джонатана мягким и плавным движением. — Ты туда реально собираешься пойти? — Мы туда собираемся пойти. Джонатан смотрит на парня удивленно. — Мы? Я думал надпись «канадец» в моих документах оберегает меня от посещения таких мероприятий, — хмыкает Сантос, продолжая листать фейсбук в телефоне Волека. — То есть ты хочешь оставить меня одного? — Йонаш кладет свою руку парню на бедро, поглаживая и немного сжимая. — Ну серьезно, Джонни, мы скоро разъедемся на целое лето. Надо жить здесь и сейчас, и сходить на эту тусовку хотя бы чтоб покринжевать. И по глазам Сантоса видно, что из досуга он бы предпочел сон — крепкий, здоровый, восьмичасовой, — но на Волека смотрит и не может долго противиться; вздыхает тяжело, телефон чужой откладывает и спрашивает: — А мне что за это будет? — Ну, если тебе не хватает невероятнейшего времяпрепровождения с лучшим парнем на свете… Ухмыльнувшись, Йонаш тянется к Сантосу за очередным поцелуем, сладким и страстным. Крепко в объятиях парня сжимает, слыша как тихо поскрипывает общажная кровать, и опускается с губ чужих на шею, кожу оттягивая до появления бардовых пятен. Джонатан вздыхает томно, в плечи Волека вцепившись мертвой хваткой пальцев. И если и просить какую-то награду, то только такую. *** «Ты же знаешь, что на выпускной есть традиция — ты должен зайти за тем, кого ты позвал?» — приходит сообщение от Энцо, пока Йонаш перед зеркалом поправляет непослушные волосы. Волек про это, конечно, знал, видел в фильмах и сериалах: но не думал, что когда-то самому доведется в таком поучаствовать. Только в отличии от героев фильма, ощущал он себя немного нелепо — а для такого нужно было постараться. Зато сидящий рядом Артур выглядел крайне расслабленным. По-хорошему ему никуда идти не нужно было, но, когда у его девушки в голове что-то щелкает, он становится самым покладистым щеночком на свете, и готов в единственный выходной от тренировок день вечером нарядиться в смокинг, чтобы проводить Дов на «импровизированный выпускной». Ведь, в отличии от Бабаева, у нее такого не было. В Китае все происходит самую малость иначе, но как же иногда хочется ощутить себя в американской сказке. Йонашу где-то подсознательно тоже такого хотелось, только он слабо верил, что все получится как в голливудских фильмах. Из планов у него было только, разве что, с Джонатаном времени побольше провести, потому что его не хватало всю последнюю неделю. Сантос сдавал хвосты, которые не то чтобы поджимались, они были практически вжаты вовнутрь; а Волека с этого семестра все чаще решили оставлять до вечера в лабораториях — то подскажи, почему станок не работает, то разберись почему у чпу дисплей лагает, то «попробуй его воткнуть и вытыкнуть, вдруг заработает». От одних только воспоминаний Йонаша передернуло. Хорошо хоть, что это осталось в прошлом. До следующего учебного года, конечно. — Артур, — обратился к соседу Волек, все еще оценивающе рассматривая себя в зеркало. — У тебя же был настоящий пром в школе? — Ну да, был. — И что ты ожидаешь от местного утренника? — Ну, — Артур усмехнулся, — если кто-нибудь ливанет водки в пунш — будет уже достаточно весело. А так я просто надеюсь, что моя лаопо останется довольна. — Справедливо. Когда Йонаш пытался разгладить на себе футболку, в дверь постучали. К Волеку и Бабаеву не так часто заглядывал кто-либо, кроме коменданта — и тот никогда не приходил по доброте душевной сказать, что руководство закупилось новыми матрацами, и больше не нужно спать в определенной позе, чтобы пружины в спину не впивались, или что плата за общежитие снизилась и стала хотя бы наполовину себя оправдывать. Мысленно перебирая в голове причины, в чем они накосячили в этот раз, — поздно музыку слушали? Громко дверью хлопнули? Не поздоровались на входе? — Волек подошел к двери. Но открыв ее, немного оторопел. Перед ним в дверном проходе стоял Джонатан, смущенно улыбаясь. — Что ты… — Пришел проводить моего парня на его выпускной, а что? Джонатан выглядел очень непривычно. Во-первых, обычно находящиеся в хаосе волосы были старательно залачены — Йонаш почти уверен, что их помогла уложить Ханна. Во вторых, вместо привычных оверсайз футболок и худи, на Сантосе красовалась черная рубашка с короткими рукавами. И не было ни одного элемента одежды, чтобы прикрыть ни россыпь татуировок на правой руке, ни огромное количество красных пятен на шее. Волек даже ощутил себя как-то некомфортно; в отличии от Сантоса он практически полностью спрятался под новенькой, только недавно купленной толстовкой. — Mamma mia, Джонатан Сантос. Ты секси. И кринж одновременно. — Отстань, я тут в роль вживаюсь ради тебя. Аккуратно подав парню руку, Сантос улыбается и ждет ответных действий от Йонаша. Тот же сначала громко говорит Артуру, что уходит, после чего кладет свою ладонь в чужую, сплетая пальцы, и с довольным лицом закрывает за собой дверь. *** Вполне ожидаемо, вечеринка оказалась не самым интересным мероприятием. Пусть и музыка громко играет, и диско шар кто-то в спортивный зал умудрился притащить (мысленно, Йонаш благодарил Бога за то, что Патриссия не вспомнила о нем, когда данную махину устанавливали — работы на три вечера, уж точно), только общая атмосфера все равно немного отдавала унынием и неловкостью. Одним, вероятно, было некомфортно от того, что они нарядились в красивые платья и костюмы, вторым было неудобно, что они ограничились обычной повседневной одеждой, и из-за этого выглядели разноперо. Только заступив на порог, Волек уже успел поздороваться с половиной зала — почти всех он видел на дополнительных занятиях по английскому для иностранцев. Разговорился с Мирой о том, чем можно позаниматься в Праге этим летом, может съездить в Брно или Остраву, позже в диалог еще вклинился другой парень — Эрик — удививший парней фразой «Мы с семьей планировали в Чехию этим летом, не против, если я ваши контактики запишу?» — ну а кто был бы против… В ходе бесконечных разговоров — то один подойдет поздоровается, то второй придет спросит, как там с учебой дела, то третий предложит пунша на брудершафт выпить, — Йонаш даже умудрился потерять Джонатана на минут двадцать. Но нашелся он быстро; стоял возле двух сладких парочек: Энцо и Ханны и Квинна с Нэтт. Ребята стояли, о чем-то разговаривали, смеялись. Волек тоже успел немного поговорить, прежде чем Сантос увел его, взяв под руку. По итогу Йонаш с Джонатаном сидели на трибуне, слегка поодаль от основной массы людей. Сантос полулежал на плече Волека, раскручивая пунш в бумажном стаканчике. То, что в него подлили чего-то покрепче, стало ясно еще после первого выпитого стакана. А этот у Джонатана был уже третий, и возможно именно поэтому его слегка клонило в сон. И на сентиментальные разговоры. — Йонаш, знаешь, спасибо, — тихо произносит парень, крепко вжавшись в чужую руку. — А? За что? — усмехается Волек. — Мой выпускной был просто пиздецом, — Джонатан немного отпивает из своего стаканчика и протягивает его Йонашу, тот не против и немного пригубливает содержимое. — Я пригласил соседскую девочку. Ну как пригласил… заебал ее тотально, вот она и согласилась. А я тогда выглядел еще хуже, чем сейчас. Виски выбриты, волосы наверх воском убраны, м-м-м. Волек фыркает насмешливо, пытаясь представить себе Джонатана с другим, более детско-наивным имиджем. — Так вот, выпускной вечер, я такой весь красивенький, в костюмчике, иду к ней… — Сантос нервно усмехается и делает глубокий глоток пунша. -… иду к ней, да. А мне открывает ее мама и говорит, «Ой, а за Мари уже заходили сегодня, она тебе не сказала?». Можешь представить себе мое лицо в этот момент? — С трудом. — С трудом, — повторяет за парнем Сантос и шмыгает носом. — И вот знаешь, хоть здесь и тухляк ужаснейший, но этот выпускной мне нравится больше. Как минимум, я провожу его с человеком, которому я нужен, и который нужен мне. Йонаш наклоняется и целует Джонатана, после чего своей щекой об его трется. — Нахуй эту дуру. Джонатан, я буквально не могу представить, что бы делал весь этот год, не будь у меня тебя, — Волек сам удивляется сентиментальности сказанных им слов. — Я чертовски тебя люблю. Ну, и Энцо люблю, но по другому чуть-чуть… Сантос смеется, ставит в сторону пустой стакан и в руки лицо Йонаша берет. — И я тебя люблю. Ужасно люблю, — говорит парень и взгляда не отрывает от чужих глаз зеленых. — Пообещай, что летом никого другого не найдешь. — Джонни… — Пообещай. Губу закусив, Йонаш на Джонатана в ответ смотрит и мысленно растекается в его черных глазах. — Обещаю. И пусть на публике целоваться — моветон, но Йонаш парня к себе ближе прижимает и губ приторно-сладких от пунша касается. Потому что любит и потому что жизни без Джонатана в ней больше себе представить не может и не хочет. la fine della storia