Божественная комедия

Утро Фурины де Фонтейн, всеми любимого Гидро Архонта, начинается с чаепития в салоне. Все об этом знают — к нужному времени у дверей уже толпятся зеваки и журналисты. Иногда её сопровождает юдекс Нёвилетт, но чаще она предпочитает ни с кем не делиться десертом. После утреннего чая следует променад и посещение оперы. Обедать Леди Фурина предпочитает в своих комнатах, после обеда следует приём гостей, затем обязательное совещание с юдексом, затем театр. Перед отходом ко сну Леди Фурина съедает три разных пирожных и подписывает важные бумаги. Вот что говорит о ней еженедельная колонка «Паровой птицы». Фурина знает эти статьи досконально — большую часть написала она сама. Верьте в правосудие! Верьте своему эксцентиричному богу! Верьте своему блистательному Архонту, и вы будете спасены! На деле её утро начинается с тишины. Тихо в спальне, тихо в кабинете, потом в уборной. Нёвилетт говорит, что вода в трубах дворца ужасно шумит, но у неё нет чувствительности к Гидро, и она ничего не слышит. Она умывается и какое-то время разглядывает себя в отражении. Иногда ей кажется, что она была Фокалорс настолько долго, что разучилась быть Фуриной. Кто она такая, когда прожекторы погашены, а актёрский состав удалился со сцены? Следом за этой мыслью приходит другая. Будет ли сегодняшний день днём, когда она оступится и Фонтейн потеряет всё? Будет ли сегодняшний день её судным днём? Фурина де Фонтейн смотрит на своё отражение, но оно остаётся обычным. Кожа у неё влажно блестит, и она правда не может сказать, от воды или от слёз. Это не имеет значения — сколько бы она ни плакала, на её лице не останется никаких следов. Её тело — божественное творение. Оно не состарится, не поседеет и не умрёт. Любые раны затянутся на нём через пару часов, любые переломы и вывихи исчезнут. Даже если сломать позвоночник, это тело соберёт себя заново. Если вскрыть вены, брызнувшая было кровь вернётся обратно, не оставив даже пятен. Фурина знает, она проверяла. Когда она выйдет сегодня на утреннее чаепитие, никаких следов уже не будет. Действительно ли ты человек, если не можешь умереть? Конечно, даже для таких как она есть способы. Но она заплатит за избавление от страданий жизнями своего народа, и это слишком высокая цена. Если она всё сделает правильно, Фонтейн не пойдёт ко дну со своим Архонтом. Её признают виновной, а Пророчество останется просто древней страшилкой. Если она всё сделает правильно, в день великого суда умрёт только она. В первые пол столетия было тяжелее всего. Бывали дни, когда она не могла подняться с постели. Когда она не понимала, кто все эти люди, зачем они зовут её, чего они хотят. Почему они не могут оставить её в покое. Фурина помнила, как проводила дни, сидя неподвижно за рабочим столом. Ей приносили бумаги и чернила, но она не понимала, зачем. Ей приносили еду, потом уносили нетронутые тарелки. Она не видела лиц, только безучастно смотрела в окно. Полночь. Утро. Полдень. Вечер. Полночь. Утро. Полдень. Вечер. Полночь… В те времена её слабость чуть не стоила жизни всем. Она не любила об этом вспоминать, но… Есть некая грань, переступив которую вернуться назад уже невозможно. Стоит лишь раз задуматься, по-настоящему представить, что всё может кончиться… Стоит лишь раз испытать сладкое облегчение от этой мысли, и соблазн будет преследовать тебя всегда. В каждой комнате, куда ты ступишь впредь, будет чёрная дыра. Ты в порядке, пока не думаешь о ней. Но стоит заметить её хоть краем глаза, и тебя начнёт затягивать внутрь. Впрочем, Фокалорс мастер обманывать — в том числе и себя. Она толкнула дверь и вышла из ванной, затем из покоев. В салоне её уже ждал Нёвилетт — сегодня он решил составить ей компанию в утреннем чаепитии. В последнее время он появлялся рядом с ней чаще обычного, и Фурина была уверена, что это неспроста. Юдекс плохо разбирался в людях и эмоциях, он наверняка понятия не имел, какое обеспокоенное у него лицо. Даже тревога не испортила его красоты. Фурина привычно задвинула подальше эту мысль — ни к чему всё усложнять. Фокалорс широко улыбнулась, устраиваясь напротив своего Верховного Судьи. Она придирчиво осмотрела все выставленные десерты и выбрала кофе гляссе с миниатюрными тёплыми круассанами. Она знала, что в случае с Нёвилеттом лучшей стратегией будет дать ему время. Фурине всегда было с ним куда спокойнее, чем с людьми. Её аура несла отпечаток божественности, и для Нёвилетта этого было достаточно. Сценарий и декорации от его присутствия никуда не делись, но в зрительном зале её грандиозного фарса появился один благосклонный зритель. Она всё равно боялась (каждый день, каждую минуту, каждый её вдох был наполнен страхом), но Нёвилетт был меньшей из её проблем. Если быть совсем откровенной, Нёвилетт был её отдушиной. Её радостью. Её… — Леди Фурина, — начал он, откладывая в сторону важного вида бумаги. Лицо Нёвилетта ничего не выражало, но к окнам лип туман — знак драконьего беспокойства. Фурина подавила желание накрыть его ладонь своей. — Мой дорогой юдекс, тебе очень повезло, что я выкроила для тебя время, — Фокалорс показательно вздохнула и пожала плечами. — Что уж поделать, народ так любит своего Архонта, что не даёт мне заниматься важными делами. Нёвилетт промолчал, и она сочла это хорошим знаком. — Что привело тебя ко мне? Он… отвёл взгляд. — Леди Фурина, до меня дошли сведения о беспорядках в окрестностях Элинаса, — он сцепил пальцы под столом, и туман за окном стал плотнее. — Тщательно изучив вопрос, я пришёл к выводу, что усиления конфликтов можно избежать, если предоставить мелюзинам право проживать на территории Кур-де-Фонтейна… Фокалорс выгнула бровь, и Нёвилетт запнулся. — Мелюзины — прекрасные существа, желающие лишь мирно жить с людьми. Они любопытны и незлобивы, я легко могу представить, какой гордостью они станут для всего Фонтейна. Леди Фурина, я прошу принять их. Под мою полную ответственность, разумеется. Нёвилетт смотрел на неё в упор, и что-то жадное, горячее перевернулось у неё в животе. Какая ирония — для этого она достаточно человек. Он ждал её ответа, как своего Архонта. Фурина в жизни не видела ни одной мелюзины, и это должно было усложнить решение… Но если чему-то в Фонтейне и можно верить, так это суждениям Юдекса. Если Нёвилетт решил, что мелюзины стоят всех усилий, то так оно и есть. — Конечно, конечно! — весело отмахнулась Фокалорс, увлеченно листая сценарий сегодняшней оперы. — Если уж ты всё берёшь на себя!.. (Фозможно, она только что обрекла каждого Фонтейнца на мучительную гибель) Нёвилет улыбнулся ей. Чуть подняв уголки губ, но улыбнулся. Тепло. Благодарно. В салоне, кажется, стало светлее. Горькое сожаление сдавило Фурине горло. Нёвилетт — лишь ещё один пункт в длинном списке вещей, от которых она добровольно отказалась ради Фонтейна. Его присутствие не изменило её конечной цели — просто сделало восхождение на вершину больнее. Луч солнца раздробился в витражах окна и упал на её лицо, подсветив её нежные веки и разные глаза. Фурина де Фонтейн, всеми любимый и блистательный Гидро Архонт, ярко улыбнулась.