Remus J. Lupin the last Marauder

      Первые годы жизни Римуса Люпина были одними из самых счастливых на его памяти. Он родился весёлым, здоровым и жизнерадостным ребёнком. Его отец, Лайелл Люпин, обычный волшебник, работающий в Министерстве магии, познакомился со своей будущей женой маглой Хоуп, урождённой Хауэлл, работающей в страховой компании в Кардиффе, во время своей исследовательской поездки в глухой валлийский лес. В тех местах, предположительно, обитал чрезвычайно озлобленный боггарт, поэтому Лайеллу, являющемуся специалистом по Явлениям Нечеловеческих Духов, и было поручено отыскать и устранить возможную проблему, если таковая вообще имелась. Потусторонняя тварь и правда обитала в валлийском лесу, однако наткнуться на неё первым было суждено не молодому Люпину, а юной и красивой Хоуп.       Девушка, будучи чувствительной и одарённой чрезвычайно творческим воображением, встретила боггарта во время обычной прогулки в, как она считала, абсолютно безопасном и безобидном лесу. Изначально всё шло хорошо, и ничего не предвещало беды, однако спустя время Хоуп начало казаться, что за ней кто-то наблюдает из-за стволом тёмных деревьев. Этим кем-то являлся пресловутый боггарт, который, чувствуя нарастающий страх девушки, в конечном итоге принял форму её страха — огромного зловещего мужчины, сначала просто стоящего во мраке, а чуть позже уже угрожающе надвигающегося на неё, грозно рычащего и протягивающего в её сторону руки. Хауэлл, не имеющая представления о том, кто или что это такой, громко закричала.       На её счастье неподалёку находился Лайелл, который, лишь только заслышав крики, сразу же пришёл на помощь. Одним взмахом волшебной палочки он заставил боггарта превратиться в шампиньоны. Хоуп, ничего не знающая про магию и до этого вообще не верящая в её существование, подумала, что молодой человек просто быстро прогнал нападавшего на неё мужчину. Будучи в шоке и замешательстве, она не заметила, как мужчина, только недавно рычащий и грозно надвигающийся на неё, превратился в грибы. Фразе её спасителя о том, что теперь «Всё в порядке, это был всего лишь боггарт», она не придала никакого особого значения. Неизвестное слово незаметно проскользнуло у неё в голове, и более не вспоминалось.       Лайелл был поражён красотой спасённой им девушки. Быстро поняв, что она магла, он сразу же согласился с тем, что нападавший и впрямь был большим и страшным мужчиной. Хоуп не отказалась от предложения Люпина проводить её до дома, так как страх всё ещё не прошёл. У Хауэлл не было никакого желания дальше продолжать прогулку и обрекать себя на возможную повторную встречу с странным мужчиной.       Встреча в глухом валлийском лесу не стала для Хоуп и Люпина единственной, однако положила начало их будущей любви. Некоторое время Хауэлл понятия не имела о том, кем на самом деле является её парень. Однако Лайелл, набравшись смелости, всё же решился признаться возлюбленной в том, что в их первую встречу ей не грозила опасность, что страшный рычащий мужчина — всего лишь одна из разновидностей привидений, боггарт, и что он, Люпин, её парень вот уже как несколько месяцев, волшебник. Хоть Хоуп и была чрезвычайно удивлена открывшейся ей правдой, однако это нисколько не ослабило её любви. Хотя, возможно, лишь ещё сильнее её распалило…        Спустя какое-то время Лайелл сделал Хоуп предложение, которое девушка, к его радости, приняла. В подготовку к свадьбе были вовлечены оба, что сказалось на свадебном торте — его верхушка была увенчана фигуркой боггарта. Спустя год после брака в семье Люпинов 10 марта 1960 года родился первый и единственный ребёнок — Римус Джон Люпин.       Хоуп и Лайелл души не чаяли в своём сыне. Его детство было полно счастья, любви и заботы, родители часто гуляли с ним на природе, ходили на пикник, вдвоём читали ему книги, играли с ним в игры… Мальчик в раннем возрасте начал проявлять признаки владения магией, так что Люпины практически сразу же начали представлять, как их малыш подрастёт и поступит в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, как они в первый раз посадят его на Хогвартс-экспресс, и как он пойдёт по стопам своего отца. Однако судьба решила иначе…       К тому времени, когда Римусу исполнилось четыре года, Великобритания начала тонуть в тёмно-магической активности. Мало кто знал, с чем это связано, а уж то, что за увеличивающимся количеством атак тёмных тварей на волшебников и маглов стоит Лорд Волан-де-Морт, лишь начавший свой первый приход к власти, знали единицы. Его последователи, именуемые Пожирателями Смерти, привлекали на свою сторону различных тёмных существ для свержения Министерства Магии с поста главенствующего над волшебным миром сообщества.       Министерство, в свою очередь, призывало на помощь в устранении угрозы магическому миру службы руководящих органов, занимающихся тёмными тварями, даже такими незначительными как боггарты и полтергейсты. Лайелл Люпин был среди тех, кого попросили присоединиться к «Отделу регулирования магических популяций и контроля над ними». Люпин с радостью принял предложение, даже не представляя, к чему это приведёт.       Именно из-за работы в новом отделе Лайелл и встретился лицом к лицу с оборотнем по имени Фенрир Сивый. Мужчину в тот день привели на допрос о смерти двух детей-маглов.       Реестр оборотней в те времена велся откровенно говоря плохо. В волшебном сообществе оборотней чурались, да и те старались избегать контактов с другими людьми. Вместо этого они предпочитали жить в «стаях», делая всё возможное, дабы не попасть в реестр.       В Министерстве магии не было известно о том, что Сивый является оборотнем. Прознавший об этом Фенрир на допросе заявил, что он всего лишь обычный человек, бродяга-магл, и что он крайне удивлён нахождению в комнате, полной волшебников. Оборотень старался показаться напуганным разговорами об умерших детях.       Грязной одежды, потерянного неопрятного вида и отсутствия волшебной палочки было достаточно для того, чтобы убедить двух перегруженных работой и несведущих членов «Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними» в том, что Сивый говорит правду. Однако умного Лайелла Люпина, к несчастью Фенрира, было не так просто обмануть.       К тридцати годам он уже являлся всемирно известным специалистом по Явлениям Нечеловеческих Духов, так что быстро распознал в наружности и поведении Сивого некоторые красноречивые признаки того, что подозреваемый является оборотнем. Поэтому Люпин посоветовал комитету подержать Фенрира под арестом до следующего полнолуния, которое должно было наступить всего через одни сутки. Пока коллеги Лайелла смеялись над ним и советовали мужчине сосредоточиться на уэльском боггарте, так как он был в этом спец, Сивый сидел тихо и молча, всё так же упорно притворяясь маглом.       Люпина, будучи обычно тихим и скромным по натуре человеком, вся эта ситуация привела в бешенство. Громко крича, он описал оборотней как «бездушных, злобных существ, которые не заслуживают ничего кроме смерти». Не верящий в слова взбесившегося мужчины комитет приказал Лайеллу покинуть комнату. Люпин был вынужден подчиниться, после чего глава комитета принёс извинения бродяге-магглу и Сивого отпустили.       Волшебник, сопровождавший Сивого после допроса, должен был наложить на него заклинание забвения, дабы тот забыл о том, что он когда либо вообще находился в Министерстве. Однако он не успел — Сивый и двое его сообщников, прятавшихся у входа всё это время, быстро одолели его, и вскоре тройка оборотней сбежала. Шокированные члены комитета были не способны их остановить, а другие работники Министерства просто не знали, в чем дело и что вообще происходит.       В это время Фенрир Сивый, не теряя времени, поделился с членами своей стаи описанием оборотней, которое только что услышал от Лайелла Люпина. Слова эти будто бы выжгли в мозгу Сивого, даже спустя пару-тройку лет он помнил их так, будто услышал вчера. Как и мужчина ранее, оборотни из стаи Фенрира взбесились. Однако их бешенство отличалось от бешенства волшебника. Оскорблённые оборотни пылали кровожадной яростью, у них не было ни капли желания прощать зарвавшегося мужчину. Их месть волшебнику, который считал, что оборотни заслуживают лишь смерти, должна была быть быстрой и ужасной. Однако спешить Сивый не стремился. Вместо этого он, смакуя каждый миг, готовил свой страшный план отмщения Лайеллу Люпину…       Незадолго до пятого дня рождения Римуса, мирно спящего в своей кроватке, Фенрир Сивый взломал окно в его комнате и напал на него. Малыш громко закричал, не столько от страха, сколько от боли. Его крик разбудил отца семейства. Лайелл, лишь только услышав крики и плач своего сына, схватил волшебную палочку и мгновенно оказался в спальне Римуса. Кроватка мальчика была, хоть и не сильно, но забрызгана кровью. Осколки разбитого окна блестели острыми углами по всей поверхности пола. Огромный оборотень с окровавленной пастью склонился над кроваткой кричащего Римуса. Множеством мощных заклинаний пребывающему в ярости Лайелу удалось прогнать Сивого из дома. Возможно он даже ранил его, несмотря даже на то, что оборотни обладали нечеловеческой ловкостью и скоростью. Однако было слишком поздно…       Маленький Римус не умер, однако Фенрир Сивый укусил его. Будь это обычный день ничего сильно страшного не произошло бы. Пара дней в больнице Святого Мунго и всё, малыша можно забирать домой, окружать любовью и заботой. Однако в тот день на ночном небе ярко горела полная луна...       Пять лет — срок, который судьба отвела Римусу на жизнь обычного человека. Дальнейшая его жизнь обещала быть полной страданий — укус Фенрира Сивого обратил Люпина-младшего в полноценного оборотня. Каждое полнолуние его кости будут ломаться, конечности выворачиваться, шерсть, невыносимо колясь, прорастать сквозь тонкую бледную кожу мальчика, заставляя того раздирать себе спину, руки, ноги, торс, шею и прочее до крови, ужасная боль будет окутывать всё его перестраивающееся тело, а чудовищный голод и жажда убийства — заволакивать разум.       Для Лайелл Люпин пятый день рождения его сына стал самым худшим днём во всей его жизни. Он никогда не сможет простить себе слов, сказанных в тот злополучный день в присутствии Сивого на допросе. «Бездушные, злобные существа, которые не заслуживают ничего кроме смерти» — эта фраза обрекла его сына на бесконечные страдания. Поступок Фенрира лишь сильнее убедил Лайелла в правдивости своих слов. Однако теперь его собственный ребёнок, будучи обычно милым, жизнерадостным и умным, каждое полнолуние переживал до ужаса мучительное превращение, становясь опасной для всех окружающих тёмной тварью. Жажда крови и убийства, исходящие от Римуса раз или два каждый месяц, приводила Люпина-старшего в отчаяние.       Лайелл страшился открыть сыну правду о том, что это он, его собственный отец, стал причиной, по которой Римус превратился в оборотня. Люпин-старший боялся упрёков со стороны своего ребёнка, так что многие годы скрывал от него правду о нападении и о личности нападавшего. Стань эта тайна известной Римусу, и Лайелл был уверен, что потеряет сына.       Однако он делал всё возможное, чтобы найти лекарство для своего ребёнка, но ни одно зелье, ни одно заклинание в то время не могли помочь его сыну. Тысячи галлеонов были потрачены на поиск решения проблемы, но всё оказалось тщетно. Осознавая это, Лайелл пришёл к выводу, что с этого момента в жизни его семьи главной задачей станет необходимость скрывать состояние Римуса. Стоило в деревне, в которой жили Люпины, начать распространяться слухам о странном поведении мальчика, как семейство тут же переехало в город.       Другие волшебницы и волшебники, жившие в новом месте обитания Люпинов, всё же замечали, что при приближении полнолуния мальчик из этой странной семьи начинал выглядеть больным, не говоря уже о его ежемесячных исчезновениях. Лайелл не разрешал Римусу не то что дружить, а даже просто знакомиться с другими детьми. Он боялся, что мальчик может случайно проговориться о своём состоянии. А это, с некоторых пор, стало главным страхом Люпина-старшего. Римус рос очень одиноким и замкнутым ребёнок. Он испытывал ужасный недостаток в общении, от чего часто пытался в тайне от отца познакомиться с кем-нибудь и завести друга. Однако Лайелл каждый раз замечал это и жестоко пресекал. Отдушину Римус находил в книгах.       Пока Люпин-младший был маленьким, сдерживать его во время превращений было не так уж и сложно. Запертая комната и множество заглушающих заклинаний решали проблему так, будто бы её и не было. Конечно, порой приходилось залечивать раны мальчика, который он иногда наносил себе сам или случайно ранился обо что-то, но пары взмахов волшебной палочкой было достаточно для того, чтобы от ран не осталось даже и следа на теле ребёнка.       Однако Римус рос, а вместе с ним рос и волк внутри него. К десяти годам он мог разбить двери и окна, а раны, которые он начал чаще наносит себе сам, нежели случайно раниться, становились всё более страшными и серьёзными. Требовались всё более и более мощные заклинания, чтобы сдерживать оборотня и не дать ему вырваться наружу. Комнату пришлось усиливать не один раз, заколотить крепко-накрепко окна, сгладить все возможные углы, о которые Римус мог пораниться. Ненавистная мальчика комната была единственным местом, в котором он мог причинить вред лишь самому себе, в которой он не имел возможности выдать себя и убить кого-то. Но одновременно с эти она служила для Римуса главным напоминанием о его ненормальности.       Хоуп и Лайелл сходили с ума от беспокойства и страха. Мать любила сына, её сердце разрывалось на части каждое полнолуние. Она старалась облегчить жизнь своего ребёнка, не позволяла ему каждую минуту своей жизни думать о том, кем он является. Как только луна на небе приближалась к полнолунию, она неустанно баловала сына сладостями, читала с ним книги, гладила по голове или спине, смотрела с ним фильмы. И лишь когда Римус уже начинал терять способность думать ни о чëм другом, кроме как о будущих мучениях, она, целуя его в лоб и держа за руку, сопровождала мальчика в комнату, которую они вдвоём между собой называли Убежищем.       Лайелл же, хоть также и любил своего сына, знал, что магическое общество, уже раздираемое страхами в связи с всё увеличивающимися нападениями тёмных тварей и появлением волшебников, перешедших на сторону зла и творящих беспредел, не проявит абсолютно никакого снисхождения в отношении неконтролируемого оборотня, пусть и являющегося десятилетним ребёнком. Надежды, которые Люпины когда-то возлагали на сына, были разрушены. Лайелл был уверен в том, что Римус никогда не сможет поступить в Хогвартс, что уж говорить про то, чтобы пойти по стопам отца и начать работать в Министерстве магии. Поэтому Люпин-старший принял решение обучать сына дома.       Мальчику нравилось учиться, это позволяло ему хоть на миг ощутить себя таким же, как другие дети. Но общения со сверстниками ему категорически не хватало. Поэтому в один из дней он вновь предпринял попытку подружиться с детьми на площадке. До этого около трёх-четырëх лет он беспрекословно слушался отца, однако в этот раз что-то заставило его попробовать завести друга. Ни Римус, ни его мать, Хоуп, никак не могли себе представить, к чему это может привести.       Лайелл, вновь узнавший про то, что его сын пытается с кем-то подружиться, пришёл на детскую площадку, позвал десятилетнего Римуса домой, и как только они скрылись с глаз возможных свидетелей, схватил мальчика за шиворот и буквально уволок его в дом. На подбежавшую Хоуп он рявкнул, чуть ли не приказав ей не вмешиваться. Втолкнув Римуса в Убежище, Люпин-старший, со слезами на глазах, вытянул из брюк тяжёлый и жёсткий ремень, и принялся бить сына. Каждый удар сопровождался криками мальчика, его просьбами прекратить и простить. Однако Лайелл не прекращал.       Он, яростно крича, спрашивал, почему Римус никак не может понять тот факт, что он не человек, что он является одним из монстров, которые заслуживают лишь смерти, почему ему плевать на родного отца, всё ли ему равно на то, как страдают из-за него его отец и мать, твердил, что в любой момент он может стать убийцей… Люпин-старший бил, бил и бил своего сына. Прекратил он лишь тогда, когда очередной удар ремня оставил после себя кровоточащий след на спине мальчика. Заперев Римуса в комнате на целые сутки, он не позволял жене входить внутрь. Некоторые раны на теле Люпина-младшего зажили без следа, а некоторые так и остались уродливыми шрамами.       Безусловно, Лайелл любил сына, старался сделать всё, чтобы ему жилось комфортно, чтобы никто не смог навредить мальчику и чтобы тот просто-напросто выжил. Однако его чрезмерная забота и любовь, вкупе со страхом того, что правда станет известна всем, что в Министерстве магии, в котором он яро болел чуть ли не за уничтожение оборотней, узнают о том, что его сын является одним из таких монстров, переросла в страх за самого себя и ненависть к сыну. Лайелл любил и ненавидел одновременно, однако Римус, к сожалению, видел лишь последнее.       Десятый год жизни Люпина-младшего прошёл в страданиях. Лайелл больше не позволял Хоуп заботиться о Римусе до наступления полнолуния, не позволял ему отвлекаться на бытовые мелочи, играть, читать или смотреть фильмы. Вместо этого он, начиная с середины дня, запирал мальчика в Убежище, лишённом света. Если того «требовали обстоятельства», Лайелл мог даже сковать сына цепями в комнате. Жестокое обращение с Римусом до и во время полнолуния сделали его внутреннего зверя чрезвычайно жестоким и агрессивным, но при этом загнанным, тревожным, до ужаса худым и выглядящим крайне немощно.       В тёмной и практически лишённой счастья жизни Люпина-младшего свет забрезжил совершенно неожиданно. Незадолго до его одиннадцатого дня рождения на пороге их дома появился никто иной, как сам Альбус Дамблдор, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, о котором Римус когда-то читал в одной из книг. Лайелл тут же попытался заблокировать входную дверь, думая лишь о том, что о его секрете узнали а Министерстве. Хоуп же прижала напуганного Римуса к себе. Однако спустя пару минут Дамблдор уже сидел в кресле гостиной у камина в доме Люпинов, а Хоуп подавала ему чай с пирожными, пока Лайелл сверлил злым и полным подозрения взглядом. Маленький Римус во все глаза рассматривал волшебника, который для него был сравним с героем сказок, сошедшим со страниц книги.       Дамблдору пришлось долго объяснять Люпину-старшему о том, откуда и как ему стало известно о том, что Римус является оборотнем. Во время разговора глаза Лайелла неоднократно нервно дёргались, а крепко сжатые пальцы в любой момент могли раздавить кружку с чаем. История, произошедшего с сыном Люпинов, была известна Альбусу чуть ли не от самого Фенрира Сивого. Тот часто хвастался тем, что совершил, а у Дамблдора как раз были шпионы среди тёмных существ. В этот день Римус впервые узнал хотя бы часть того, что с ним произошло на самом деле. Имя Фенрира Сивого как клеймо выжглось у него в памяти.       Хоуп с тревогой в голосе поинтересовалась, уж не собирается ли немолодой волшебник отобрать у них сына и либо убить, либо запереть в тюрьме. Дамблдор, искренне удивившись, поинтересовался в тот день, почему это он должен запирать или убивать их сына. Робкий ответ обоих родителей, назвавших причину такого возможного поведения Альбуса состояние их сына, заставило волшебника тихо, но грустно рассмеяться. Его дальнейшие слова, в которых он говорил, что просто хочет пригласить Римуса обучаться в Хогвартсе, ввели Лайелла в состояние крайнего шока и, даже, немного ужаса. Как же это так — их сын оборотень, он не может обучаться среди других детей, он опасен. В глазах Хоуп же замерцала давно угасшая надежда.       На слова Люпина-старшего Дамблдор серьёзно и чуть резко ответил, что он не видит абсолютно никакой причины, по которой Римус не может не посещать школу. Предвидя то, что могут далее сказать родители мальчика, Альбус продолжил и заверил их в том, что он сделал всё возможное для того, чтобы обеспечить их сыну безопасное и надёжное место для превращений.       Зная об укоренившихся предубеждениях насчёт оборотней, Дамблдор согласился с тем, что ради блага самого Римуса о его состоянии должно знать как можно меньше людей. Однако это не значит, что он не может посещать школу и учиться как любой другой ребёнок его возраста. Дамблдор пообещал, что раз в месяц Римуса будут сопровождать в безопасный и удобный дом в деревне Хогсмид, защищённый множеством заклинаний. Дом находился в пределах досягаемости Хогвартса, и попасть в него можно будет только подземным ходом с территории школы.       Однако Альбусу всё равно было крайне трудно уговорить не столь родителей, сколько одного лишь Лайелла в том, что Римус может обучаться в Хогвартсе. Убеждать пришлось по меньшей мере пару часов. Чая за это время было выпито как минимум по три кружки на одного человека, а Римус давно клевал носом в своём кресле, подтянув колени к груди и обхватив ноги руками. Было начало августа, а полнолуние в этом месяце выпадало на шестое число. Вялый, нервный, натянутый из-за этого как струна, Римус не особо вникал в разговор. В какой-то момент его начала охватывать тревога и паника, поэтому нервное почёсывание костяшек быстро начало перерастать в их раздирание до крови. Справиться со стрессом ему помогла мать — она аккуратно положила руку ему на плечо и с теплотой во взгляде заглянула ему в глаза. Это не смогло укрыться от цепкого взгляда светло-голубых глаз Альбуса Дамблдора, сокрытых за стёклами очков-половинок.       Однако, несмотря ни на что, Римуса переполняли эмоции. Впервые ему кто-то сказал, что его состояние не обязательно должно сопровождаться изоляцией от других людей. Первый посторонний человек, появившийся в их доме за очень и очень долгое время, не питал к нему ненависти или страха. Он верил в то, что Римус может жить практически такой-же жизнью, как и другие. С небольшим отличием, но всё же…       Римус был взволнован как никогда прежде. Ещё немного, и его жизнь изменится. Он будет учиться в Хогвартсе, в школе своей детской мечты, он будет общаться с другими людьми, со своими сверстниками или теми, кто на десятки лет его старше. Он… Заведёт друзей?