Hometown

      Плотный мужчина лет пятидесяти медленно зашел в помещение, аккуратно закрыв за собой дверь. Он выглядел измотанным: на его когда-то румяном и круглом лице появились явные следы усталости. Под глазами пролегли тени, пышные усы неаккуратно топорщились, он был бледен. Вошедший вообще мало чем отличался от «пациентов» данного помещения, лежащих на кушетках — некоторые трупы казались даже более бодрыми. Мужчина усмехнулся сам себе, взглянув на одного из бедолаг, когда в его голове мелькнула такая мысль. Его размышления прервал звонкий голос молодого врача, вынырнувшего откуда-то из служебного помещения: — Аааа, мистер Эштон, — улыбнулся молодой человек, — ну, проходите, посмотрим на нашего последнего «посетителя». Халат только накиньте, у меня тут не забегаловка, — патологоанатом нахмурился и пошел далее, вглубь морга. Комиссар полиции города Атлон, мистер Питер Джеймс Эштон, небрежно набросил на себя врачебный халат и обреченно поплелся за патологоанатомом. — Ладно, Джесси, не тяни резину, — проворчал он, подойдя к столу для вскрытий, где уже лежала последняя жертва, — рассказывай. Только по делу. А то голова болит. Джесси Пауэлл, лучший патологоанатом и судмедэксперт города, а также самый болтливый черт этой вонючей дыры под названием «Атлон», с удовольствием начал свой рассказ: — У меня для тебя прекрасные новости, Питер! Перед нами — труп! Да еще какой! Посмотри — старый, дряхлый… Лет пятьдесят пять точно есть. Сколько тебе там недавно стукнуло, Пит? Ха-ха. В общем, мужик явно любил две вещи: выпить и девушек, даже несмотря на свой преклонный возраст. Печень ужасная, букет в одном месте намотан такой, что можно сказки писать. Переходом на правильное питание тут уже точно не поможешь, хе-хе, — Джесси аж прихрюкнул, довольный своей шуткой, — но самое главное! Убил нашего бедолагу даже не развивающийся цирроз печени! Его убила вот эта здоровенная дробящая рана, нанесенная сверху вниз прямо в верхнюю часть лобной доли тяжелым острым предметом! Невероятно, правда? Мистер Эштон почувствовал, как его собственная голова начинает болеть еще сильнее. — Джесси, умоляю, ближе к делу. Я вижу, что тут не хватает еще некоторых... Деталей. — Все верно, — оживился Джесси, — у него не хватает глаз. И еще некоторых вещей, ну, ты сам видишь. И это все, особенно рана на голове, один в один напоминает тела, найденные вами в прошлом месяце. Наводит только на одну мысль, — Джесси упер руки в бока и сделал очень важный вид. Ощущение было, будто он уже нашел убийцу. — Я тебя понял. У нас серия, — выдохнул Питер, — но нам это и без тебя ясно. ФБР уже выслало нам агента, она прибудет сегодня. Еще и с этим разбираться. Патологоанатом поник. — Ненавижу работать с федералами, — лезут вечно куда не надо и копают где ни попадя. Потом после них камня на камне не остается. Комиссар Эштон решил промолчать. Он был согласен с Джесси — Атлон городок маленький. Он похож на четко выстроенную экосистему, которая годами эволюционировала, чтобы потом работать как часы. Каждый доволен тем, что имеет и не хочет это терять. Поэтому люди обычно охотно содействуют, если вдруг в «экосистеме» появился вирус. Федералам плевать на экосистему. Они просто ворошат сразу весь муравейник, вытаскивая матку голыми руками и давя ногами всех, кто просто случайно подвернулся. Питер раздраженно сдернул с себя халат и бросил его на ближайший стул. Сейчас бы Маришкиных пирогов… Он потер кольцо на безымянном пальце. — Передай мне отчет, Джесси. Спасибо за работу. С этими словами комиссар Питер Джеймс Эштон покинул морг города Атлон.       Издав оглушительный вой, поезд тронулся, отходя от станции. На небольшом вокзале Атлона роилось множество людей: кого-то встречали родственники, обнимая после долгой разлуки, кто-то бежал на последний автобус. Некоторые просто неторопливо «текли» к выходу с вокзала, сонные и помятые. В их числе была Оливия Шефер — агент отдела по уголовным делам ФБР. На ее лице будто бы застыло хмурое, недовольное выражение. Она очень небрежно тащила свой рюкзак, не стесняясь ударяться им о каждый угол. От каждого удара ее лицо становилось все более и более хмурым. Однако максимальной степени хмурости оно достигло, когда Оливия вышла на улицу — погодка была так себе. Было холодно, шел снег, который тут же превращался в сырую мерзкую кашу под ногами. Легкий осенний плащ от ветра совсем не спасал. «Ясно, спустя пятнадцать лет город мне определено не рад», — шмыгнула носом Шефер, — «ну, я тебе тоже не рада, падла». Оливии повезло довольно быстро поймать такси. Сев и стряхнув снег с совершенно седых волос, она бросила водителю адрес центрального офиса полиции Атлона. Шестнадцать лет прошло с того инцидента. Почти год своей жизни, со своих четырнадцати до пятнадцати лет, Оливия Шефер до сих пор не может вспомнить. Оливия вообще не считает, что это нужно — человеческий мозг — довольно развитая штука. Если она забыла, значит, так нужно было. Значит, ей так будет легче. Ей не обязательно было это вспоминать, чтобы закончить полицейскую академию с отличием и стать одним из лучших агентов уголовного отдела к своим тридцати годам. И вообще, она успешная и счастливая молодая женщина! У неё все супер. Психотерапевт, которого Оливия начала посещать не так давно по рекомендации бывшего партнера (который буквально кинул ей контакты врача в лицо при разрыве), говорит, что это неправильно. Что старые травмы не позволят ей спокойно жить и «дышать полной грудью». Что ей обязательно придется однажды вспомнить и прожить то, что с ней случилось тогда. Оливия фыркнула. Город недружелюбно светил ей фонарями в глаза, глушил шумом проезжающих мимо машин. «Не сейчас, Атлон. Я тут только по работе».