Hometown

      Главное отделение полиции Атлона было похоже на любое другое отделение: много людей, бумажек, а главное - суеты по поводу и без. Какое-то агрессивное пьяное «тело» заталкивают в вытрезвитель, какую-то плачущую девушку успокаивает офицер полиции, а ещё какая-то бабушка очевидно не впервые жалуется на невероятно шумных соседей-музыкантов-наркоманов. Оливия вздохнула, потерев ноющее от тяжелого рюкзака плечо. Шум, исходящий от всей этой суеты, бил по ушам. Уже почти сутки лишенный сна организм требовал отдыха. Шефер мечтала о том, как придет в съемную квартиру, упадет на кровать (она надеялась, что там будет кровать, а не противный жесткий диван, как в прошлой командировке) и будет наслаждаться сном. «Соберись, тряпка. Бывало похуже. Сначала поговорим с Эштоном». С этой мыслью Оливия направилась к офису комиссара полиции Атлона. Найти его было до смешного просто - в конце главного зала отделения красовалась дверь с огромной табличкой - «Комиссар Питер Д. Эштон». Но не успела Оливия подойти к двери и постучаться, как оттуда со страшной руганью вылетел молодой мужчина. Выглядел он откровенно убого: короткие русые волосы были растрепанны, видавшая виды олимпийка на рукаве была порвана по шву так, будто его сюда тащили, левая бровь была рассечена. Мужчина последними словами поливал комиссара Эштона и всю Атлонскую полицию, стремительно удаляясь от офиса. Оттуда, кстати, через пару секунд выскочил не менее разъяренный Питер Эштон, и, потрясая кулаком, возопил: - Мурковски! Мы с тобой не закончили, живо вернись! - А то что, вошь подзалупная, - резко развернулся на него уходящий, - нет у тебя ничего на нас, и мне тебе сказать нечего! Катись в свою конуру! После этого неизвестный продолжил движение к выходу, едва не вписавшись в Оливию. В этот момент он даже остановился, замерев на несколько секунд и уставившись на неё. Затем тряхнул головой, обошел девушку по широкой дуге и вылетел из участка. - Чудик, - прошептала Оливия, натягивая приветственную улыбку и подходя к комиссару, - мистер Питер Джеймс Эштон? Я Оливия Шефер, уголовный отдел ФБР. Я здесь по делу №2120-С. Ну, вы сами знаете, наверное.. - Да, помню, - Эштон все еще был немного не в себе, - прошу прощения за этот спектакль. У нас с этим парнем вечно проблемы. Они зашли в кабинет комиссара. Оливия представляла его пороскошнее - этот совсем не вязался с той большой шикарной табличкой снаружи. Половину комнаты занимал тяжелый стол, на котором возвышались титанические стопки различных бумаг. Оливия обратила внимание на семейное фото, стоящее рядом с компьютером - на нем комиссар Эштон и, видимо, миссис Эштон обнимали совсем юную девушку с дипломом бакалавра в руках. Все трое были милыми, румяными, круглыми и улыбчивыми. Очаровательная картина. - Мисс Шефер, - Оливия не заметила, как владелец фотографии уже приземлился на стул за своим рабочим местом, - присаживайтесь. Я не люблю говорить много и не по делу, поэтому давайте все обсудим и начнем уже нашу работу. Да, комиссар Эштон на фото и тот, что сейчас сидит за столом - два разных человека. Оливия упала на ближайший стул, с наслаждением вытянув ноги и скинув рюкзак. - В Атлоне за последние полгода произошло пять громких убийств. Майкл Росс, Аманда Палмер, Ричард Рамирез, а также наш бывший мэр - Люциус Биркевич. Последнее убийство произошло неделю назад - Норберт Смит. Все, кроме последнего, в хорошем смысле известные люди в нашем славном городе: каждый был филантропом и внес неоценимый вклад в развитие Атлона. Мадам Палмер учредила, а затем много лет спонсировала известную на всю страну школу для одаренных детей имени Гамильтона.. Не понятно, чем такие люди могли кому-то помешать… - Скажите, - вклинилась в его монолог Оливия, - верно ли, что шестнадцать лет назад все эти граждане были членами городского совета? По моим справкам, они занимали пост на протяжении трех лет. - Все верно, - комиссар Эштон немного замялся, - все они подали в отставку добровольно как раз шестнадцать лет назад, чувствуя на себе ответственность за гибель мальчика из школы имени Гамильтона. Ужасный несчастный случай, город был поражен. Странно. Оливия еще жила в Атлоне шестнадцать лет назад, но совсем не помнила про гибель мальчика. Девушка почувствовала легкую тошноту - опять это странное чувство пропущенной жизни, будто в Атлоне тогда жила и не она вовсе. Сглотнув, Оливия задала вопрос: - Получается, каждая из жертв была старше 55 лет? - Да. И все они были убиты тяжелым острым предметом. Был совершен дробящий удар в голову: у нас есть предположение, что орудие убийства - туристический топорик. Но самое интересное, что у каждой жертвы были аккуратно удалены глаза и язык, предположительно, наживую, до удара. - Действительно похоже на серию. Но что насчет последний жертвы? Насколько я поняла, Норберт Смит не был ни филантропом, ни членом совета в прошлом, ни славным человеком. Но глаза и язык ему все же удалили. Может, он рассказывал плохие анекдоты? - Оливия ухмыльнулась, но лицо комиссара осталось непроницаемым, - Расскажите, пожалуйста, что у вас есть сейчас на Смита. - Да, в этом и есть загвоздка.. Из-за этого несовпадения мы встали в тупик. Смиту тоже было 55, но он был обычным карточным шулером. Много пил, постоянно проигрывал деньги в ставках на спорт, особенно незаконный. Мы знаем, что он частенько заглядывал в бар «Neon Kitty». Там давно проводятся подпольные бои без правил, но мы все никак не можем их прикрыть, они хорошо маскируются. есть, конечно, вероятность, что он там просто кому-то крупно задолжал и его пришили, решив сымитировать почерк серийника, - комиссар Эштон сжал руку в кулак, - я бы с удовольствием рассказал вам больше, но скользкий совладелец «Neon Kitty» не понимает, что сотрудничество было бы и в его интересах тоже. Оливия крепко задумалась. Если бы не убийство Норберта Смита, все было бы тривиально - какой-то темный мститель решил припомнить филантропам их старые грешки, а может даже просто фетиш у него на богатых стариков. Но неблагополучный старый алкоголик совсем не вписывался в эту компанию. Как он вообще может быть связан с этой четверкой? Может его правда товарищи из бара укокошили? - Скользкий совладелец - это тот самый Мурковски? Есть второй владелец? - Да и да. Андрей Мурковски давно у нас на мушке, за ним помимо боев еще и хранение и употребление наркотиков числится, а два года назад он вышел после трехлетнего срока за распространение. Кто знает, что еще он скрывает. А его совладелица - Фелис Уоттерхаус - просто певица. Мы следим и за ней, но кроме заботы о баре, его сотрудниках и посетителях за ней ничего замечено не было. Оливия резко поднялась со стула. Прекрасно! Вот и рычаг. Мисс Уоттерхаус явно не захочет прощаться с бизнесом из-за грехов совладельца - главное грамотно задать ей вопросы. - Знаете, комиссар Эштон, мне кажется, что владельцы «Neon Kitty» сейчас - наш ключ. Я допрошу их, обоих. Может, мы сможем узнать что-то еще о нашем покойном любителе плохих анекдотов, - она не знала, зачем повторила эту шутку, - пока я скажу вот что: скорее всего наш убийца - совсем не примечательный, маленький человек. Возможно, увлекается спортивным туризмом. У него наверняка достаточно простая работенка: малооплачиваемая, офисная. Однако, когда-то давно он был гораздо в более лучшем положении, но резко всего лишился. Это могло вызвать в нем глубокое чувство обиды. А еще.. Нет, пока это все. - Этого мало, мисс Шефер, - мистер Эштон упал лицом в ладони и вздохнул. - Но и у вас информации не густо. А я здесь первый вечер. Предоставьте мне подробные отчеты патологоанатомов к завтрашнему утру, и тогда я смогу сказать вам больше. А пока я хочу поблагодарить Вас за встречу и отправиться изучать документы в своем временном пристанище. С этими словами Оливия Шефер вышла из кабинета комиссара полиции Атлона.       Душ отлично освежает мысли и снимает усталость, но явно не в этот раз. Измотанная дорогой и длительным изучением документов, Оливия лежала на кровати (все же кровати!) своей командировочной квартиры и пыталась отдыхать. В голове все равно беспрестанно роились мысли: допрос Мурковски и его совладелицы, последняя жертва, выбор «трофея» убийцей… Ни язык, ни глаза жертв не были в последствии найдены ни на месте преступления, ни рядом с ним. Их забирали с собой. И почему-то ее беспокоил тот случай с мальчиком шестнадцатилетней давности. В документах было указано, что ребенок погиб, упав в строительный котлован. Стройка не была огорожена, имела множество нарушений техники безопасности и находилась рядом со школой, поэтому частично вина и лежала на администрации города. Мог ли этот случай стать своеобразным «крючком» для убийцы? Но все же, что среди жертв забыл Норберт Смит? А еще, лицо Андрея Мурковски казалось Оливии до боли знакомым и это снова пробуждало в ней это гнетущее чувство тошноты. Где она могла его видеть? Почему от него так чешет где-то в районе яремной впадины, будто там собирается колючий комок беспокойства? От этих мыслей Оливию отвлек звонок мобильного. Увидев имя звонящего, она соскочила с кровати и немедленно взяла трубку. - Тесса? - Здравствуй, Лив. Оливию будто сначала окатили ледяной водой, а потом сразу бросили в кипяток. - Привет, Тесса. Здравствуй. Как... - Лив, я оставила в твоей квартире свою зимнюю куртку, - голос на той стороне звучал до боли спокойно, - я могу забрать? - Я сейчас в командировке, - начала Оливия, но тут же спохватилась, - но ты можешь взять ключ у консьержки! - Хорошо. Спасибо. - Тесс, кстати, я начала ходить к тому психотерапевту, что ты рекомедо… Гудки. Тесса бросила трубку. Оливия бросила мобильный на кровать и сама упала туда же. Тяжело и гадко. Она шмыгнула носом. Ну и ладно. Надо маньяка ловить.