Герцог или рыцарь?

— Думаешь, страх может управлять всем? — Ризли почти оскалился, говоря это нерадивому заключённому. — Тогда, что ж… Напугай меня. Со дня, когда Ризли произнёс эти слова, прошло пару месяцев. Он понял это, когда, прикладывая усилия для фокусировки взгляда, увидел перед собой знакомое лицо. Переполненный злобой Дужье смотрел на него почти безумными глазами, широчайше улыбался и что-то шептал себе под нос, будто погружаясь в транс. — Значит, прошлого урока было недостаточно, — Ризли попытался пошевелиться, и тело заныло от, очевидно, долгого бездействия. — Я могу преподать тебе ещё один. — Звучите слишком дерзко для того, кто скован цепями, дорогой герцог, — Дужье демонстративно позвенел ключами и бросил их так далеко, как смог, так что следом раздался звук брызг. — Заброшенный производственный участок — превосходное место для встреч, вам так не кажется? — Если ты хотел со мной поболтать, мог бы просто зайти на чашку чая. Даже такому отребью, как ты, я без труда уделил бы минутку. — Ах, чай! — Дужье всплеснул руками. — Именно любовь к чаю и привела вас в мои руки, дорогой герцог. Вам стоило быть внимательнее при употреблении чего-либо. Ризли попытался напрячь голову и вспомнить, когда был неосторожен настолько, что оставил без внимания свою кружку или еду. Однако, мысли ускользали, а в висках отчего-то давило. Герцог отвык чувствовать себя слабым, но сейчас все его физические возможности оказались на нуле. Даже сохранять зрительный контакт было тяжеловато — впрочем, это единственное, с чем он до сих пор справлялся. — Чего ты хотел добиться, Дужье? Сбежать через производственный участок у тебя не получится, а меня рано или поздно начнут искать. Крепость не такая маленькая, как принято думать у наземных, но и не такая большая, какой тебе нравится её видеть. — Добиться? Ох, дорогой герцог, мне ничего не нужно! — воскликнул Дужье, подходя к своему заложнику ближе. — Я и не надеялся скрыться от правосудия. Вы наказали меня, я накажу вас… Возможно, мы встретимся снова в этой чудесной петле, если вам повезёт остаться в живых. Несмотря на то, что герцог был ослаблен, он продолжал анализировать ситуацию наряду со словами Дужье. Кричать бессмысленно — даже эхо не донесёт его голос до ближайшей живой души. Вырываться, кажется, тоже — попытка приложить излишние усилия расходует гораздо больше энергии, чем обычно, и это может стоить ему жизни. Может быть, он не слишком ценил её прежде, но сейчас уверен в том, что не готов расставаться с ней в обмен на чьё-то удовольствие. В конце концов, только его показания могут избавить крепость от угрозы в лице Дужье… Ризли нашёл лишь один выход, банальный, но наиболее реалистичный — продержаться настолько долго, насколько нужно. — Чувствуете слабость в мышцах? Помутнение сознания? Остроту восприятия, когда даже лёгкий свет жжёт глаза? Может быть, у вас кружится голова, дорогой герцог? — Дужье взял его за подбородок и звучно плюнул в лицо. — Торговля водой первозданного моря, ах… Как приятно иметь связи в Фонтейне! Такие, какие не видовал никто! Ризли даже не поморщился. Будь он в иных обстоятельствах, Дужье, скорее всего, уже не было бы в живых. Однако, стоит отдать ему должное — для любого фонтейнца вода первозданного моря крайне опасна, и то, что она не растворил его, можно считать большим везением. Герцогу предстояло доложить верховному судье многое, и он утешал, контролировал себя этой мыслью. Дужье искал слушателя и отмщения — Ризли уже занял это место и не торопился провоцировать безумного собеседника. Слюна противно стекала по щеке. Всё вокруг и без того казалось жутко влажным: из-за воды многие металлоконструкции были испорчены, трубы протекали, а запах сырости и ржавчины царапал ноздри. Дужье верно угадал один из симптомов отравления — восприятие словно выкрутили на максимальное количество оборотов, и даже капли, падающие на любую поверхность, болезненной волной проходились по каждому нервному окончанию. — Мне потребовалось много времени, чтобы узнать, как вы оказались в крепости. Оказалось, насчёт вашей истории ходит много слухов, — Дужье вынул из-под пояса крошечный кинжал, такой, который при всём желании не бросится в глаза даже самому опытному завсегдатаю крепости. — Но ни один слух не был так сладок, как истина. Жалкий мальчишка убил своих родителей! Интересно, тебе понравилось смотреть, как они умирают? Тебе нравилось слушать их крики? — Для человека, который хочет мне навредить, ты крайне озабочен моим детством. — Молчать! — Дужье оставил неглубокий порез на щеке Ризли, давая понять, что настроен лишь на монолог. — Я напомню тебе, что такое страх… Я напомню. Думаешь, им не было страшно, когда ты убивал их? Думаешь, ты чем-то лучше меня? — Я ничем от тебя не отличаюсь. В крепости все равны, и иерархия здесь существует лишь для поддержания порядка. — Как же ты глуп… Дужье вцепился в лицо Ризли и размазал по нему то, что мог — кровь смешалась с его же слюнями, в горле заложника заплескалась рвота, но он сумел сдержаться. Очевидно, напиток, которым он угостился, ударил и по желудку тоже. Впрочем, это меньшая из его проблем — сейчас он думал о тёплой ванне, которую обязательно примет, когда выберется отсюда. Злобные слова Дужье не слишком его цепляли, ведь он регулярно говорил себе это сам. Чуть погодя, он с трудом сдержал крик. О, Архонты, а Дужье ведь только начал… Кажется, ему всё ещё не хватало смелости на серьёзные повреждения, и он мелко, часто, но всё равно достаточно болезненно ранил Ризли везде, вне зависимости от закрытости кожи одеждой. Ткань рубашки очень быстро обрела перфорированный вид и из тёмно-серого перешла в глубокий, почти винный цвет. — Ты испачкал мой нож. — А ты всё равно меня боишься. — Думаешь, думаешь я… Думаешь, я не найду способ заткнуть тебе рот? — Брось. Тебе же нужна обратная связь. Как я буду кричать, если ты, например, засунешь мне в рот кляп? Удар кулаком. Один. Второй. Ещё один. Ризли обрадовался, что успел закрыть рот — наверно, именно это сохранило ему зубы. Он почувствовал, как надорвалась губа, а в полость просочилась кровь. Или это с носа натекло? Дужье как будто целился в самые заметные, самые популярные в драках места, и это лишь подтверждало догадки Ризли — он не так страшен, каким хочет казаться. Впрочем, насколько бы пугающим он не был, бил он чётко и крайне болезненно. Ризли прилагал все силы для молчания и сохранения сознания, но понимал, что этого становится мало. — Я не слышу твоего крика, герцог. Может, мне нужно быть помягче? Пожёстче? — Дужье пнул механизм, к которому приковал Ризли, и тот со скрипом рухнул наземь.— О, наконец я увидел перемены в твоём лице! Я действую в правильном направлении. Дужье был прав. Механизм, состоящий из проржавевшего металла, давно потерял свою прочность, и как только Ризли упал, конструкция под ним потрескалась. Ржавые осколки воткнулись ему в спину, но они были слишком хрупкие для того, чтобы пройти насквозь. Впрочем, во этом были свои плюсы — натяжение цепи ослабло. У герцога всё ещё не было сил для сопротивления, но у него появилась надежда. Надежда на то, что страх в Дужье победит, и он отступит, когда поймёт, что передвижения герцога ограничены меньше. К сожалению, Дужье останавливаться не планировал. Он как по сценарию выкрикивал детали прошлого герцога, терзая не только его тело, но и душу. Упиваясь собственной безнаказанностью, он на время позабыл про взятый нож. Пинки оказались гораздо веселее — твёрдым носком своих сапог он с улыбкой на лице наносил удары в живот и рёбра, между ног и вдоль бёдер. Казалось, он был одержим своей местью даже сексуально, ведь с уст его вылетало гораздо больше, чем у обычного злоязычника. Восхищаясь собственной силой воли, Ризли продолжал молчать. Кашлял, сплёвывал кровь, сжимал кулаки и даже рычал. Он дал себе слово, что не будет кричать — так долго, как только сможет. Убедил себя в том, что это поможет ему продержаться дольше, и… Боролся. Боролся со всех сил с чужим гневом и самолюбием, слабостью и трусостью. — А теперь, — Дужье вновь вцепился в свой кинжал, выбирая, во что его воткнуть. — Теперь я лишу тебя возможность дойти до помощи. Я сделаю тебя таким же слабым, как… Какими были они! Мои береты! Только ты будешь чувствовать эту боль. Будешь видеть её. Будешь… Будешь… Я заставлю тебя закричать, герцог! Я заставлю! Его голос совсем перестал быть похож на человеческий. Чем больше слов он говорил, тем чаще менялся тон: от загробно-низкого он во мгновение поднимался до почти детской высоты и срывался на визг. Тело болело с каждой секундой всё больше, и Ризли понимал, что нервная система уже не выдерживает такой нагрузки. Он не знал, сколько времени провёл здесь с Дужье, но дрожь изнутри начинала окутывать его. Хотелось плакать, хотелось кричать, хотелось биться головой об холодный пол, чтобы выключиться. Но он обещал, обещал себе, что дождётся… Наверно, именно в этот момент он потерял столь важный контроль над телом. Он почти опёрся на локти, чтобы отползти, открыть свою дееспособность. Нога непроизвольно дёрнулась, и Дужье сочёл это за вызов. Кинжал идеально попал в сухожилие, и, кажется, даже мучитель не ожидал от себя такого точного удара: оставив оружие в ноге своей жертвы, он отскочил в сторону и начал кружиться, напевая под нос проклятья, адресованные герцогу. С губ Ризли сорвался настоящий скулёж. Он порицал себя в этот миг так сильно, насколько мог, но, кажется, Дужье долгожданного воя даже не заметил. Новая боль растекалась по телу десятками бушующих волн, и, как побитый щенок, Ризли продолжил ползти. Непрошенные слёзы капали на металлические листы, в ушах звенело, но он справился с поиском точки опоры. — Куда это ты, дорогой герцог? — Дужье опомнился. — Ты оглох? Куда ты собрался? Ризли дополз до ближайшей стены и сел к ней спиной, игнорируя каждый болевой импульс. Он хотел одного — прижаться к чему-то крепкому, чтобы не выйти из строя окончательно. Ему нужно было лишь… — И что они мне такое продали? — завопил Дужье, крепко взяв Ризли за волосы, чтобы ударить затылком о стену. — Гарантировали, что человек сутки не сможет двигаться! Не успев нанести удар, Дужье закричал ещё сильнее. В свободную руку пришёлся самый меткий выстрел, какой мог только быть. Ризли обессиленно склонил голову вниз, воспользовавшись тем, что враг не может поддерживать контроль. Он не видел, что происходило дальше, но слышал хорошо — помощь, которую он так ждал, прибыла. Среди голосов он чётко выделил знакомые: взволнованный голос Сиджвин, нежный и перепуганный, резкий голос Клоринды, которая, кажется, не особо-то сдерживает с себя с преступником, и ещё один… Голос Нёвиллета, который, минуя прочий шум, звучал всё громче и громче. Ох, неужели верховный судья застанет его в таком виде? — Ризли, Ризли, Ризли! — Нёвиллет был твёрд, несмотря ни на что, но если бы Ризли мог увидеть его глаза, он бы убедился в обратном. — Ты слышишь меня? — Да, месье Нёвиллет, я… — Ризли ощутил приближающуюся к своему плечу ладонь и дёрнулся, вновь перейдя на дрожь. — Простите. Дужье говорил о своих связях, он знает, где приобрести воду первозданного моря… Не отпускайте его, месье… Я… Ризли сильно закашлялся и рухнул в руки Нёвиллета. Он сделал самое главное, он выполнил свой долг перед Фонтейном. А дальше… Дальше Фонтейн должен был сделать то же самое. По крайней мере, Нёвиллет решил именно так.